Друг мой Колька. Про сигареты

О, это история тёмная. Я её даже вспоминать боюсь, потому что если моя мама узнает, что мы с Колькой в пятнадцать лет вытворяли, она меня до сих пор догонит и настучит. Но раз пошла такая пьянка воспоминаний — расскажу. Значит, было нам лет по пятнадцать. Колька уже тогда был шкет с характером, а я — ботаник очкастый, который в школе дрожал над дневником. Но Колька на меня влиял как ураган на фанерный забор: вроде бы и страшно, а оторваться невозможно.
И вот идём мы как-то после школы. Осень, листья шуршат, настроение такое... подростковое: хочется казаться взрослыми, крутыми, чтобы девчонки из параллельного класса на нас смотрели с уважухой. Колька достаёт из кармана пачку сигарет. Я смотрю на неё как на золото скифов. Это были не просто сигареты — это были «Прима», кажется, или что-то подобное, самая нищая из всей табачной линейки. Но для нас она была символом свободы.
— Где взял? — шёпотом спрашиваю.
— У дяди Васи из ларька. Сказал, что папе, — Колька ухмыляется, как кот, который съел сметану и не подавился. — Ну чё, слабо?
И тут начинается главная дилемма. Внутри меня борются два голоса. Один говорит: «Ты чё, дурак? У тебя астма у бабушки, ты сам от запаха дыма чихаешь». А второй, тот самый, подростковый, шепчет: «Все курят. Будешь лохом — Колька засмеёт. А девчонки? Девчонки любят плохих парней».
— Не слабо, — говорю, хотя сердце уже стучит как отбойный молоток.
Идём за гаражи. Там наше тайное место, где мы обычно обсуждали всё: от учителей до смысла жизни. Гаражи — это святое. Там нас никто не видит, только местные коты и бомжик дядя Гриша, но он нас не сдаст, потому что мы ему иногда пиво покупали (ну, когда удавалось стащить у родителей мелочь).
Колька достаёт сигарету, крутит её в пальцах, как фокусник, и говорит:
— Смотри, главное — затягиваться надо. Не как деды, которые в щёку тянут, а по-настоящему. В лёгкие. Иначе не кайф, а развод один.
Я киваю, хотя вообще не понимаю, что такое «затягиваться». Колька чиркает зажигалкой. Зажигалка была красивая, китайская, с драконом. Он её нашёл где-то, гордился как орденом. Прикуривает. Дым такой едкий, пахнет чем-то химическим и палёными перьями. Колька делает затяжку, закашливается, но старается держать лицо. Выдыхает, глаза на мокром месте, но говорит:
— Нормально. Крепкие, но нормальные. Теперь ты.
Передаёт мне сигарету. Я беру её, как гранату без чеки. Пальцы трясутся. Колька смотрит с ухмылкой:
— Ну чё, трусишка? Девчонки ждут.
Я подношу сигарету ко рту. Губы прилипают к фильтру. Тяну. Воздух горячий, горький, и в тот момент, когда я пытаюсь «затянуться в лёгкие», происходит катастрофа. Кашель накрывает меня как цунами. Я кашляю, сгибаюсь пополам, из глаз текут слёзы, нос закладывает, и мне кажется, что я сейчас умру прямо здесь, среди гаражей, и найдут меня с этой дурацкой «Примой» в руке, и все узнают, что я неудачник.
Колька сначала ржёт. Он ржёт так, что гаражи эхом отзываются:
— Ха-ха-ха! Ну ты даёшь! Как бабка на сеновале!
Потом ему становится стыдно. Он хлопает меня по спине, забирает сигарету, тушит о кирпич.
— Ладно, тормоз. Может, тебе сначала с ментоловых начать? Или вообще... Не твоё это.
Я вытираю слёзы, отплёвываюсь, и мне так обидно, что я готов сквозь землю провалиться. Я говорю:
— Ещё раз давай. Я понял, как надо.
— Не геройствуй, — Колька смотрит на меня уже серьёзно. — Ты посмотри на себя: зелёный весь. Твоему организму это как слону дробина. Давай лучше чипсов купим и всё.
Но я упёрся. Как баран на новых воротах. Колька вздыхает, достаёт вторую сигарету. Я беру её, делаю медленный вдох, пытаясь не вдыхать дым глубоко. Получается чуть лучше: кашель не такой дикий, но голова начинает кружиться, и во рту такое ощущение, будто я пепельницу лизнул.
— Молодец, — говорит Колька, хотя видит, что я мучаюсь. — Теперь ты настоящий мужик. Идём?
Мы выходим из-за гаражей. Я иду, стараясь быть крутым, но на самом деле меня мутит, и во рту такой вкус, что хочется съесть целую пачку жвачки. Колька идёт рядом, с сигаретой в зубах, и мне кажется, что он выглядит брутально. На самом деле он тоже покашливает, просто умеет это делать незаметно.
И тут, как в самом тупом фильме, навстречу выходит наша классная руководительница — Марья Ивановна. Та самая, которая всегда говорила: «Курить — здоровью вредить». Увидела нас. Остановилась. Смотрит. Колька быстро прячет сигарету за спину, но дым ещё идёт. Я вообще забыл, как дышать.
Марья Ивановна подходит, нюхает воздух, потом смотрит на меня, на Кольку, на мои красные глаза, на мои трясущиеся руки. И говорит спокойно, без крика:
— Мальчики, вы что, чудеса химии решили на себе испытать?
Колька молчит. Я тоже молчу. Потому что сказать нечего: мы попались, как мыши в мышеловку.
Она вздыхает, достаёт из сумки яблоко, протягивает мне:
— Съешь. Нейтрализует. А вам, Коля, советую в следующий раз не «Приму» брать, а лучше — книжку почитать. Там тоже бывает никотин, но в безопасных дозах.
И уходит. Просто уходит. Без записей в дневник, без вызова родителей. Мы стоим, как два истукана. Колька смотрит на меня, я — на яблоко.
— Это чё, снисхождение? — спрашивает Колька. — Или она нас просто пожалела?
— Не знаю, — говорю. — Но яблоко я съем.
Съел яблоко. Стало легче. Мы идём молча, потом Колька говорит:
— Слушай, давай больше не будем дураками. Я эту пачку выброшу.
— Выброси, — говорю.
Он достаёт пачку, смотрит на неё, на меня, потом на небо. Кидает в мусорку. И говорит:
— Знаешь, в чём прикол? Мы хотели казаться крутыми. А получились двумя лохами, которых даже училка не стала наказывать — так жалко было.
Я смеюсь. Колька тоже. И идём мы дальше, уже без сигарет, и как-то легко на душе. Не от никотина, а от того, что мы оба поняли: взрослость не в дыме, а в том, чтобы не бояться признать, что ты лох в хорошем смысле. И что учительница, которая дала яблоко вместо двойки, — она, может, и есть настоящий взрослый.
С тех пор я не курю. Колька тоже, если не считать, что он иногда на рыбалке может выкурить одну-две, но без затяга, так, показухи ради. И когда я на него смотрю в такие моменты, я вспоминаю те гаражи, ту «Приму» и наше великое превращение из малолетних дураков в просто дураков, но уже немного умнее.
А недавно я ему напомнил эту историю. Колька заржал, потом посерьёзнел и говорит:
— А давай Марье Ивановне яблок купим? Ну, просто так. Вспомнить старое доброе.
— Давай, — говорю.
Купили корзину яблок, отнесли в школу. Марья Ивановна уже на пенсии, но она там иногда подменяет. Увидела нас, улыбнулась:
— О, курильщики пришли. Что, совесть замучила?
— Совесть, — сказал Колька. — И чувство глубокой благодарности.
Она яблоки взяла, сказала, что мы хорошие ребята. И мы ушли. И я думаю: вот это настоящая история. Не про то, как мы курить пробовали, а про то, как мы учились быть людьми. С яблоками, учительницей и Колькой, который, даже когда был дураком, оставался моим другом. Вот так.