Часть 9 - Богатырь

ГЛАВА СОРОК ВОСЬМАЯ: ИСТУКАН

На следующий день Ермак проснулся с тяжёлой головой, но в одиночестве. Несмотря на всеобщий разгул, он хранил верность Еве.

Умывшись из бочки, он решил подстричь бороду. Местному цирюльнику он не доверял, так что пришлось делать это самому. Затем он прошёл через зал, перешагивая спящих казаков, и вышел на крыльцо почесать своё...

Не успел он почесаться, как к нему подошёл отряд разведчиков во главе с Черкасом.

- Атаман, мы нашли капище. - сказал Черкас.
- По коням! - скомандовал Ермак.

Бодрствующие разбудили спящих, и казаки да ратники, с трудом попадая в стремена, оседлали выживших после бойни татарских коней и поскакали вслед за атаманом.

Всю дорогу Ермак ловил на себе косые взгляды казаков, но рассудил, что всё сделал правильно, и рано или поздно они поймут и простят.

Ты возьми меня с собой! - раздалось за спиной у Ермака.

Тот оглянулся и увидел Одуванчика, поспешающего за ними на взмыленном скакуне.

Солнце уже клонилось к земле, когда Ермаково войско прискакало к пункту назначения. В отдалении на холме виднелся полукруг деревянных идолов. В центре что-то поблёскивало.

Вона, где нечисть хоронится! Туда нам надо. - сказал Ильин.

Всадники неторопливо подъехали к холму и спешились. Вблизи деревянные истуканы оказались в два раза выше человеческого роста, а в центре на алтаре из искусно выделанных костей покрытых пятнами запёкшейся крови, стоял совсем маленький идол из чистого золота. Царила полная тишина: лес не шумел, даже ветер не дул. И тут из-за деревьев показались ханты с рогатыми черепами на головах. Шаманы смекнул Ермак.

ГЛАВА СОРОК ДЕВЯТАЯ: МАТЬ ГРЕХА

Поднявшись на холм, шаманы начали бить колотушками в бубны и петь. И тут из леса вышла девушка, Ермак присмотрелся и ахнул - это была Ева. Его Ева!

Заворожённый, он подошёл к ней, и она обняла его крепко-крепко. Пожалуй, слишком крепко. Ермак попытался высвободиться, но Ева сжала его ещё сильнее, так что захрустели рёбра.

Тогда Ермак ударил её лбом в нос, на мгновение хватка ослабла, а перед Ермаком оказалась уже совершенно другая девушка, а вернее девчурка.

- ГООООООЙДАААА! - заорал Ермак, доставая саблю, и опомнившиеся казаки открыли огонь.

Шаманы бросились на Ермака с ножами, но все как один попадали, так и не добежав. Лишь в девчурку не попала ни одна из пуль. Она бросилась на Ермака, и тот ударил её саблей. Лезвие со звоном распалось на сотни осколков, будто ледяное.

Девчурка же сбила Ермака с ног и повалила на земь. Он едва успел дотронуться до фляги. Шишига выскочил из неё, как чёрт из табакерки, оторвав девчурку от Ермака.

Тот встал и увидел, как девчурка и Шишига катаются по земле, нанося друг другу удары и выкрикивая что-то на непонятном наречии. Ермак не знал чем помочь, да и казаки тоже. В конце концов нечисть скатилась с холма к опушке леса. Тут же деревья протянули ветки и схватили девчурку. Она оторвала одну толстенную ветку, другую, третью...

Но веток было слишком много. В итоге девчурка обессилела, и дерево прилепило её к своему стволу. Кора стала нарастать на девчурке подобно второй коже, и вскоре рядом с капищем появился новый истукан с застывшим воплем на лице.

Fatality! - объявил Одуванчик.

ГЛАВА ПЯТИДЕСЯТАЯ: МОЯ ПРЕЛЕСТЬ

Шагая по мертвецам, Ермак приблизился к костяному алтарю. Золотой божок блеснул в последнем луче красного заката, будто бы сам на миг стал светилом.

И тут Ермака осенило: - Зачем бросать к ногам Евы царство? Я дам ей настоящего бога! Как тебе такое Илон маск?!

Тем временем солнце покинуло небосвод, и стало темно. Повалил снег, и наступившие сумерки разорвала вспышка молнии. Присмотревшись, Ермак увидел, как высоко в небе летит повозка, запряжённая оленями с рогами, подобными бивням мамонта, а правит ими полуголый великан, за спиной которого стоит бочка. Казалось, что снег идёт прямо из неё.

Великан тоже увидел Ермака и хлестнул вожжами. В тот же миг ещё одна молния сорвалась с неба и стала неумолимо приближаться к Ермаку. Мгновение тянулось вечность, хлопья снега ползли вниз подобно улиткам, звуки долетали будто издалека. Также медленно из земли подле Ермака начало расти нечто: сначала зелёный росток, потом тоненькое деревце, и наконец вековой дуб. Молния ударила в него, расколов надвое. И мир ускорился.

Великан занёс вожжи вновь, но Ермак схватил идол в руки. Тут же великан, охнув, исчез, ненастье утихло, и на ясном небе высыпали звёзды.

Успокоившись, Ермак чуть не выронил идол, такой он оказался тяжёлый. Пришлось положить его в заплечную суму, единственная лямка которой больно врезалась в тело. Но несмотря на эту боль, Ермак светился от счастья.

А как же уговор с Аники? - пригорюнился было Ермак, но снова просиял. - Да ну его. Сам забыл уже небось.

Совсем стемнело, и казаки решили сделать привал. Зажгли костры и расселись подле. Вдохновлённый Одуванчик достал домру, откашлялся и переливистая песнь понеслась ввысь к полной луне вместе с искрящимся дымом костра:

Есть на свете земля, что в далёких краях
Вся покрыта она снежком
И не счесть в краю том языков и племён
Всюду хаос, но это их дом

Солнце с запада там проплывёт на восток
И уют весь прогонит прочь
Погости, заезжай, а потом уплывай
На челне ты в сибирскую ночь

Узкой тропки изгиб приведёт на погост
В кругу изваяний немых
Подходи, не зевай, идол ты забирай
Не забудь остаться в живых

И там песенки звук околдует и вдруг
Ты пропал, тебе не помочь
Не развеять мираж — всё на свете — отдашь
Лишь наступит сибирская ночь

Сибирская ночь темноводная сень
Тут холод всегда, и даже когда начинается день
Сибирская ночь, дым горящих костров
Мифический край шаманов и тайн, кошмаров и снов

Волен ты выбирать умирать или брать
Из желаний все сотканы мы
Оказаться во тьме, иль на белом коне?
Сам хозяин своей ты судьбы

Сибирская ночь холодна, как пелмень
Здесь смелость и страх, победа и крах, стрела и мишень
Сибирская ночь, под сибирской луной
Луна высоко, но так нелегко добраться домой

ЙОБАНЫЙ Р-О-о-О-о-О-Т - ЭТОГО КАЗАК-А-а-А-а
Он сам был дурак, поставил Ермак порядок другой
За щёку берешь? Ты - ренегат!
Порядок у карт ведёт в Соликамск - атака татар.

Дослушав Ермак решил отойти в лес. Только он начал, как неподалёку раздался голос Брязги: - Кто там ссыт, как татарская лошадь?

- Ну, я.
- А это вы, Иван Тимофеевич. Oh, shit, I'm sorry.
- Sorry for what?

Когда забрезжил рассвет, они вновь тронулись в путь, а Ермак сообразил наконец приторочить идол к седлу.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ: ЕВА, Я ВЕРНУЛСЯ ДОМОЙ

Вся станица вышла встречать Ермака. Ева в свадебном наряде уже ждала его. Растроганный Илон благословил их, и вместе рука об руку влюблённые вошли в храм. Обвенчались. Попировали. И наконец настала заветная ночь любви.

Вскоре, к великой радости Ермака, Ева забеременела. Ермак не мог дождаться, когда она разродится. Гадал, кто же будет: мальчик или девочка?

Наконец родила Ева в ночь не то сына, не то дочь; не мышонка, не лягушку, а неведому зверюшку. Один только Ермак признал маленького пухленького менква.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ВТОРАЯ: ВАДИМ

- Ермак, у тебя Кучум ***рит! Алё! Ермак, Ермааак! ЕРМААААААК! АЛЁЁЁЁЁЁЁЁ! У тебя Кучум ебашит!

Ермак вскочил с одной лишь мыслью "Хто я?". Потом огляделся: струг, гребцы, река, сосны...

Наконец его взгляд остановился на человеке, который стоял прямо перед ним. Это был Матвей Мещеряк. Осведомившись, в чём дело, Ермак узнал, что Кучум, оказывается, ночью сбежал.

- Кучум сбежал? Да и *** с ним! У нас есть ещё наши струги - мы будем дома вовремя! - ответил Ермак, проверяя на месте ли идол.

Не в силах сдерживать возбуждение в одиночку, Ермак решил показать идола Одуванчику. Но как только он достал его из сумы, тут же подступили все остальные. Хотя не все. Несколько казаков не присоеденились к собравшимся, принявшись за свои обязанности ещё усерднее.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ: ЗОЛОТАЯ БАБА

В очередной раз словив вдохновение, Одуванчик запел, притопывая кожаными сапожками:

Золотая баба, золотая!
Наполняет ароматом рая
Дух, в котором счастье обитает.
Золотая баба, золотая!

- Одуванчик, ты что дурак? Ну, какая баба золотая? Ты что не видишь? У неё ***! - выпалил Брязга.
- Где? - спросил Одуванчик.
- Вот!
- Так я думал это нос...
- Щас я тебя как по носу щёлкну, в миг разницу уразумеешь.
- Ну, вот. И подыграть не мог? Всю песню поломал токма.
- Щас я тебе не только песню поломаю.
- Fuck you!
- Nooooo. Fuck yoou, leather man.