Часть 10 - Человек

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ЧЕТВЁРТАЯ: СИНИЙ ИНЕЙ

- Странно. - подумал Ермак, разглядывая заиндевевшие деревья на берегу. - Уже зима, а снега всё нет.

И тут на дно струга упала стрела. Ещё одна и ещё. Стреляли из леса по правому борту. Казаки начали было отстреливаться, но куда ж стрелять, если никого не видать? Да и пересидеть как в прошлый раз не выйдет, крепость конечна, а вот лес то безбрежен.

Прикрываемые тучей стрел, от берега отчалили лодки. Казаки топили их выстрелами из пушек, но лодок было слишком много. К Ермакову стругу притёрлось не меньше дюжины с обоих сторон. Из них выскочили татары и ханты. Завязалась рукопашная.

Врагов было много, и прибывали всё новые. Ермаку приходилось, подобно легендарному Коловрату, отмахиваться  от нескольких противников разом. Его товарищам было не легче.

Вскрикнув, упал Черкас, пронзённый татарской стрелой. Михайлова ханты насадили на пику точёную.

- Валим! - крикнул Ермак своим товарищам.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ПЯТАЯ: ПОБЕГ

Вместе с Ильиным и Болдырем он пробился к одной из лодок у левого борта. Захватив её, они налегли на вёсла. Внезапно Болдыря разорвало на куски, лодка перевернулась и Ермак оказался в ледяной воде.

- Свои?! Засланный казачок?! - крутились догадки в голове у Ермака подобно водовороту. - Приняли за татар?! Или?! Зрада?!
- Ермак, ты где?! - услышал он голос Ильина.
- Здесь! - откликнулся Ермак.
- Вон берег! Скорее! - крикнул Ильин.
- Сейчас! - отозвался Ермак, не понимая почему плывёт так медленно.
- Ты чего отстал? - сказал Ильин, оглядываясь.

И тут до Ермака дошло.

У меня идол! - крикнул он.
- Брось его!
- Не брошу!
- Бросай, говорю! Пропадёшь!

Тогда Ермак попытался снять суму. Никак! Попробовал достать нож из-за голенища сапога. Выскользнул! Сил было всё меньше, а вода жгла всё сильнее. Ильин попытался помочь ему, но его огрели веслом по голове подплывшие сибирцы. Ильин вырвал весло и стал отбиваться.

Ермак же ушёл под воду, вынырнул, снова ушёл, снова вынырнул...

В очередной раз вынырнуть не удалось, и он стал медленно погружаться в ледяную воду. Воздух выходил изо рта гейзером, а диск солнца, колыхавшийся на воде, становился всё меньше и меньше.

- О Боже мой, я умру девственником! - пронеслось в голове у Ермака, прежде чем всё померкло.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ: НОВАЯ НАДЕЖДА

А на поверхности кипел бой. Рукопашная шла уже на всех стругах. Казаки теряли своих товарищей одного за другим, а сибирцы всё прибывали и прибывали. Казаки уже совсем отчаялись, как вдруг им на встречу выплыла вереница стругов, до краёв заполненных стрельцами. На носу переднего стоял какой-то князь подле казака с серьгой в ухе. В этом казаке Матвей Мещеряк признал Ивана Кольцо.

- Наши! - радостно закричал Мещеряк, и его слова эхом прокатились по рядам казаков.

Грянули новые пушки, и треть сибиряцких лодок будто ветром сдуло. Остальные устремились к берегу, бросив своих воинов на стругах. Не обращая внимания на занесённые клинки, казаки как по команде упали на дно, и тогда стрельцы открыли огонь из пищалей, разом положив половину сибирцев. Выжившие попрыгали в ледяную воду, но казаки стали добивать их вёслами.
После боя казаки и ратники никак не могли найти Ермака, и это несмотря на помощь пяти сотен стрельцов под предводительством князя Болховского. Только потом они подобрали с берега Ильина, который рассказал всем о том, как погиб этот великий герой.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ СЕДЬМАЯ: ЭПИТАФИЯ

- Ну, я считаю, что он умер очень больно, считаю, что он мучался в своей смерти. Жаль, конечно, этого добряка. Конечно, он за Москву не воевал. Пару войн, конечно, воевал для Москвы. Всё равно жалко его. Хороший был человек. - произнёс речь Болховский.

- А где вы были восемь лун? - спросил Мещеряк, с трудом сдерживая слёзы.
- Нам ещё в лавку надо было сходить. - ответил Болховский.

В наступившей тишине все сняли шапки, а Одуванчик затянул горькую песнь свою:

Вот и помер наш Ермак
Жизнь прожил не просто так
Положили б его в гроб
Меч упёрся б в потолок
                ***
Он здоровенный был мужик
Он на мече вертел Кашлык
Саблей татарву рубал
Кровью немцев заливал
                ***
И любил он одну Еву
И без неё он счастлив не был
Служил чёрт ему Шишига
Показал он немцам фигу
                ***
А в Ливонскую войну
Он спас стАницу одну
Немцы наших окружили
Немцы наши перебили
                ***
А он на стругах по земле
На них попёр, как по воде
Ляхи в божий страх пришли
Еле ноги унесли
                ***
Занесло его в Сибирь
Её прошёл он вдаль и вширь
Хантов злобных одолел
Даже бога поимел
                ***
Поплыл домой он по воде
Но получил по голове
Ханты лезли отовсюду
Подстрелил его Иуда
                ***
Разогнали татарву
Трупы плавают во рву
Молчите, твари, он святой
Он святой…

Прибыв в Кашлык, князь Болховский провёл всенародное вече о вступлении новой волости в состав Руси. Казаки, стрельцы и ратники одобрили его единогласно.