Варяг

Я редко езжу на автобусах. Пешком мне привычнее: ноги топают, голова думает. Но летняя гроза накрыла город так быстро, что стало ясно, пешком сегодня не получится. Я заскочила в автобус, встала на задней площадке и молча пережидала дорогу.

И тут началась сцена, будто из замедленного кино. В салон почти одновременно влетели две пожилые женщины, обеим лет по семьдесят. Зашли с разных дверей, а свободным оказалось одно-единственное место. И они к нему побежали. Именно побежали, со всей серьёзностью, с какой дети играют в музыкальные стулья. Только стулья уже взрослые, и страсти тоже вполне взрослые. Одна успела, другая, естественно, нет.

Дальше всё пошло по законам жанра.

Сначала напряжение, потом крик. Потом пошли в ход аргументы: кто раньше вошёл, у кого возраст, у кого колено, у кого вообще больше оснований сидеть именно сейчас. Каждая фраза звучала как доказательство и всё тело участвовало в споре так, будто сейчас начнётся драка.

В автобусе стало шумно и душно. Кто-то опустил глаза,кто-то, наоборот, стал слушать с интересом. Водитель делал вид, что он сам по себе, а не везёт нас всех. Воздух сгущался, как перед новой грозой.

За окном показался кадетский корпус. Оркестр, мальчишки маршируют, играет «Варяг». То ли репетиция, то ли какое-то мероприятие. Неважно. Главное, музыка попала точно в цель.

И у меня сразу всплыла старая история, как однажды в автобусе другая старушка, чтобы прекратить ссору, вдруг запела псалмы. Просто взяла и запела. Эффект был сильнее, чем от самой ругани. Люди замолчали, некоторые даже перекрестились.

Я подумала, что способ, в сущности, хороший. Только псалмов у меня в голове не оказалось. Зато был «Варяг».

Вокалист из меня, прямо скажем, средненький. Но, думаю, раз уж я учёный, надо иногда и в полевых условиях проверять гипотезы.

И я пошла в эксперимент.

Оркестр за окном уже стихал, а я начала петь. Громко, от всей души, потому что вполголоса тут бы не сработало.

— Наверх, о товарищи, все по местам...

Автобус замолчал весь. Даже та самая стоящая женщина, с лицом, которым можно было бы при желании остановить не только гопника, но и мелкое стихийное бедствие, обернулась ко мне.

В паузе между строчками она спросила:

— Ты больная?

— Нет, — говорю. — Я доктор нейропсихологии. У меня и документы есть.

— А чего орёшь?

— Пою. Это песня настоящая. Её пели в горящем кинотеатре. И на подлодке «Курск». Она про стойкость, честь.

Сказала это совершенно искренне, без всякого пафоса. Просто как думала.

Потом добавила:

— И вообще, под такую песню сидеть как-то не правильно.

И тут люди начали вставать.

Один мужчина рядом выпрямился, принял почти торжественный вид и сказал:

— Я моряк!

И подхватил второй куплет. Кто-то ещё начал подпевать, кто-то просто стоял молча, но спор закончился сразу, к. Как будто его смыло.

Стояли уже все, кроме водителя. А я пела. Не очень в ноты, зато с большим внутренним убеждением.

Вот тебе и сила искусства.

Потом я вышла на своей остановке и подумала, что в следующий раз, возможно, стоит попробовать «Тёмную ночь». Но это уже для случаев посерьёзнее.