Девочка не для зверя. Глава 2. Мелодрама

Глава 2. В логове Зверя

Чёрный «Бентли» скользил по мокрому асфальту загородного шоссе, словно тень, отрываясь от всего, что было мне знакомо. Я сидела на заднем сиденье, рядом с молчаливым водителем в чёрной униформе, и смотрела в окно, не видя пейзажей. В руках я сжимала небольшую кожаную сумку — всё, что мне разрешили взять с собой. «Остальное купим», — сухо сказал Дмитрий, избегая моего взгляда на пороге дома. Родители не вышли проводить. Мать не вставала с постели, отец заперся в кабинете. Только старая няня, Агафья, крепко, до боли, обняла меня на кухне, сунула в карман пальто иконку и прошептала что-то сквозь слёзы. Я не разобрала слов.

Чем ближе мы подъезжали к цели, тем больше каменело что-то внутри. Страх? Нет. Что-то худшее — полная опустошённость, нервное оцепенение. Я была похожа на пациента, которого везут на сложнейшую операцию без анестезии, и единственный способ не сойти с ума — отключиться.

Шоссе свернуло к высокому кованому забору, сливавшемуся с темнотой начинающегося вечера. Камеры на массивных столбах повернулись, следя за машиной. Ворота бесшумно раздвинулись, пропуская нас внутрь.

И я замерла.

«Логово Зверя» — это была не метафора. Это была констатация факта.

Дом, вернее, замок из темного камня и стекла, вырастал из искусственного холма, господствуя над огромной, идеально ухоженной территорией. Он не был красивым в классическом понимании. Он был мощным, агрессивным, подавляющим. Горизонтальные линии, панорамное остекление, холодная подсветка, выхватывающая из сумерек бетонные плоскости и строгие купы хвойных деревьев. Ни намёка на мягкость, на случайность, на жизнь. Всё было спроектировано, выверено и подчинено чьей-то железной воле.

Машина остановилась под козырьком главного входа. Дверь открыл тот же безликий водитель. Холодный, промозглый воздух ударил в лицо, пахнущий хвоей и сырым камнем. Я вышла, поправив сумку на плече — жалкий, крошечный жест защиты.

Дверь передо мной была массивной, из черненого дуба, без всяких украшений. Она отворилась сама, как пасть, издав тихий шипящий звук. Я переступила порог.

И погрузилась в другой мир.

Первое, что обрушилось на чувства — тишина. Глухая, давящая, звенящая тишина, в которой биение собственного сердца отдавалось гулким эхом в висках. Затем — холод. Не температурный, хотя в просторном холле тоже было прохладно, а визуальный, эстетический. Светло-серый полированный мрамор пола отражал приглушённый свет из невидимых источников. Стены — бетон и панели из тёмного дерева. Минимум предметов: абстрактная металлическая скульптура в нише, напоминающая скрученную стальную проволоку, и одинокое черное кожаное кресло у стены.

Роскошь чувствовалась в каждой детали, но это была не теплая, обволакивающая роскошь моего родительского дома. Это была роскошь как демонстрация силы. Дорогой аскетизм. Всё кричало о деньгах, но не приглашало, а отталкивало. Здесь нельзя было уютно устроиться с книгой. Здесь можно было либо стоять, либо идти туда, куда тебе укажут.

«Алиса Николаевна».

Голос прозвучал негромко, но так чётко в этой тишине, что я вздрогнула. Из тени за колонной вышел мужчина лет пятидесяти, в безупречном темно-сером костюме. Его лицо было непроницаемо вежливым.

«Я — Борис, управляющий. Добро пожаловать. Пожалуйста, пройдемте. Матвей Викторович ждёт вас в кабинете».

Он не стал предлагать помочь с сумкой, не улыбнулся. Он просто развернулся и пошёл, и мне ничего не оставалось, как последовать за его прямой, негнущейся спиной.

Мы шли по длинному, похожему на тоннель коридору. Наши шаги беззвучно гасились толстым ковром цвета мокрого асфальта. Изредка мимоходом я замечала двери — все закрытые. Ощущение было такое, будто я попала на борт стерильного, безупречно функционирующего космического корабля, где нет места человеческому беспорядку.

Борис остановился перед высокой дверью из того же темного дерева. Он не постучал. Просто положил руку на панель, раздался тихий щелчок, и дверь отъехала в сторону.

«Алиса Николаевна Орлова», — произнёс он, пропуская меня вперед, и остался в коридоре. Дверь закрылась за моей спиной.

И вот я увидела его. Не через тонированное стекло автомобиля, а лицом к лицу.

Кабинет был огромным, с панорамной стеной из стекла, за которой открывался вид на черную гладь искусственного озера и ночное небо. Всё остальное пространство поглощала власть одного человека.

Матвей Волков сидел не за столом, а в кресле у камина, в котором потрескивали настоящие поленья. Огонь бросал подвижные тени на его лицо, но не смягчал его. Он был в темных брюках и простой серой водолазке, облегающей мощный торс. Расслабленная поза, бокал с темной жидкостью в руке — но от этой расслабленности исходила такая концентрация силы, что воздух в комнате казался гуще.

Его взгляд — те самые глаза цвета грозового неба — медленно поднялся и упал на меня. Всепоглощающий. Оценивающий. Без всякой спешки.

Я застыла у двери, чувствуя себя нелепо в своем простом шерстяном платье и сапогах, с этой жалкой сумкой. Я была мухой, залетевшей в святилище паука.

«Подойди ближе», — сказал он. Голос был низким, ровным, без интонации. Не приказ, но и не просьба. Констатация того, что должно произойти.

Я сделала несколько шагов, пока не оказалась в центре комнаты, на некотором расстоянии от него. Огонь в камине не согревал.

Он молча смотрел на меня. Минуту. Две. Его взгляд скользнул по моим волосам, собранным в простой хвост, по лицу, по плечам, по фигуре, к ногам и обратно. Это был не мужской взгляд, полный интереса. Это была инвентаризация. Осмотр приобретения.

«Сумку можешь оставить. Её содержимое тебе не понадобится», — наконец произнёс он. — «В твоих апартаментах есть всё необходимое. Одежда, средства гигиена. Если чего-то не хватит — скажешь Борису».

Я не ответила. Сжала ручку сумки ещё сильнее. Этот жест, кажется, его развлёк. В уголке его рта дрогнула тень, которую нельзя было назвать улыбкой.

«Правила просты, — продолжил он, отхлебнув из бокала. — Ты находишься на этой территории только по моему желанию. Твоё присутствие где-либо, кроме твоих комнат и общих зон, которые я определю, согласовывается со мной или с Борисом. Ты не покидаешь территорию без моего сопровождения или моего прямого разрешения. Ты не общаешься с персоналом без необходимости. Тебе не нужны деньги, карты, телефон. Всё, что нужно, будет предоставлено. Ты выполняешь мои просьбы. Всё. Вопросы есть?»

Его тон был деловым, будто он оглашал условия контракта новому сотруднику. Самому бесправному и незначительному сотруднику.

«Какие... «просьбы»?» — выдавила я из себя. Голос прозвучал хрипло, я очистила горло.

Он поставил бокал на низкий столик и слегка наклонился вперёд, сцепив пальцы. Огонь высветил жёсткую линию его челюсти.

«Всё, что я сочту нужным, Алиса. От совместного ужина до присутствия на деловом мероприятии. От тишины, когда я её захочу, до разговора. Сейчас, например, моя просьба — чтобы ты перестала сжимать эту сумку, как утопающий соломинку. Она здесь лишняя».

Унижение, горячее и острое, подкатило к горлу. Я медленно, с преодолением, опустила сумку на пол. Она упала на ковёр с глухим стуком, казавшимся кощунственно громким.

«Хорошо, — сказал он, откинувшись в кресле. — Первый урок усвоен. Теперь второй. Подойди сюда».

Сердце заколотилось где-то в горле. «Сюда» — означало в радиус его вытянутой руки, в его личное пространство, освещённое огнём камина. Я не двинулась с места.

Его брови чуть приподнялись. «Я не привык повторять».

Что-то ледяное и цепкое сжало мне внутренности. Это был не просто человек. Это была сила природы. Стихия, которой бесполезно сопротивляться. Ноги, будто против моей воли, понесли меня вперёд. Я остановилась в двух шагах от его кресла.

«Ближе».

Я сделала ещё шаг. Теперь я чувствовала исходящее от него тепло и едва уловимый запах — дорогого мыла, кожи и чего-то холодного, металлического, как сталь.

Он медленно поднял руку. Я застыла, ожидая прикосновения, удара, чего угодно. Но его пальцы лишь остановились в сантиметре от пряди волос, выбившейся из моего хвоста у виска. Он не дотронулся. Просто продемонстрировал, что может это сделать в любой момент.

«Ты боишься», — констатировал он, опуская руку. В его глазах не было ни удовлетворения, ни злорадства. Был лишь холодный, безличный интерес. Как учёного к реакции подопытного.

«Я... ненавижу тебя», — прошептала я, и сама удивилась этой вспышке гнева посреди всепоглощающего страха.

На его лице снова мелькнула тень того, что можно было принять за искру интереса.

«Это допустимо. Ненависть — понятная эмоция. Предсказуемая. Управляемая. Гораздо хуже была бы апатия. — Он снова взял бокал. — На сегодня всё. Борис проводит тебя в твои комнаты. Ужин принесут туда. Завтра в девять утра будь готова к завтраку. Здесь».

Он кивком показал на дверь. Аудиенция была окончена.

Я стояла ещё мгновение, потом, почти бессознательно, повернулась и пошла. Моя сумка осталась лежать на полу в центре огромной комнаты, жалкий символ всего, что я потеряла.

В коридоре меня, как тень, ждал Борис. «Пожалуйста, за мной».

Мы поднялись на лифте на второй этаж, прошли по ещё одному беззвучному коридору. Он открыл дверь.

«Ваши апартаменты, Алиса Николаевна. Ужин будет через час. Если что-то потребуется — нажмите кнопку на панели у кровати. Выходить без необходимости не рекомендуется».

Он исчез, оставив меня на пороге.

Комнаты были... безупречны. Большая гостиная с тем же панорамным видом на озеро, спальня с огромной кроватью, ванная из белого мрамора. Всё в оттенках серого, бежевого, холодного белого. Стильно, дорого, бездушно. В гардеробе висела одежда — платья, брюки, бельё — всё моего размера, всё с этикетками дорогих брендов. Ничего яркого, ничего «неправильного». Как будто меня уже измерили, классифицировали и подготовили для меня клетку, выстланную шелком.

Я подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу. Где-то внизу, в темноте, мерцали огни главного дома. Там, у камина, сидел он. Хозяин этого ледяного царства. Хозяин моей жизни на ближайшие три года.

Роскошь обволакивала меня, давила, душила. А власть его витала в самом воздухе, густая и неотвратимая, как закон тяготения в этой чужой, враждебной вселенной.

Логово Зверя. И я — его самая новая и самая бесправная добыча.

Купить книгу можно на Литрес, автор Вячеслав Гот. Ссылка на странице автора.