Закат на Ниле

Тысячи и тысячи свечей озаряли тронный зал. По обе стороны его возвышались колонны, расписанные темными, насыщенными оттенками багрянца, изумрудов и сапфиров, и в резных капителях талант зодчих увековечил не только знакомые им цветы с изящными лепестками или же скрученные, подобно морской раковине, листья папоротников, но и сцены той божественной жизни, охоты и празднеств, которые они, мастера камня, представляли себе со всем томлением и непреодолимым желанием смертного существа прикоснуться к бессмертному. Дым благовоний стлался по мраморному полу тяжелой, голубоватой пеленой, и поверх нее медленно скользили облака свежего ириса, смородины, ярких пряностей и того особого аромата Востока, что тягуче наполняет легкие, туманит разум и оставляет человека во власти необузданных чувств.

Зал был тих и пуст, и, хотя огни свечей колыхались и мерцали, подобно звездному блеску, застывшему в искусной огранке драгоценных камней, трон был погружен во тьму. Эта была не та тьма, что появляется от недостатка света, — это была тьма души, тьма, развеять которую могли только другая живая, трепещущая душа и бьющееся сердце, столь же хрупкие, сколь хрупки бывают пластинки перламутра, которыми украшают ларцы и одежды. И на том троне, склонив голову и прикрыв глаза, в полудреме восседал Император.

Он думал не о своих владениях, не об укреплениях на границах и армии, что чтила своего предводителя, не о дворцах и богатстве, коими он не был обделен. Он думал об улыбке, что была дороже власти и ценнее золота; о смехе, что звучал слаще, чем мелодии арфы, и о черных водах Нила, что прохладными поцелуями осыпали вечно прекрасный лик юного Божества.

Сентябрь(?), 2025 г.