Вибрации

«Их функции в том, чтобы удерживать на этой планете частоту нового сознания…просто самим фактом своего существования. Я называю их хранителями частоты» Экхарт Толле.

После обеда, скорее, уже к вечеру, находясь еще в промежуточном мире между сном и нашей, так называемой, явью, я услышал мягкий, проникновенный, ориентированный как раз на сон, голос, заканчивающий рассказ о Зороастризме. Автор, не чураясь возвышенного штиля, подводил итоги, расставлял последние точки над i.
Дело вовсе не в Заратустре, не в его учении, которое стучится, просится и притягивает к себе, нет. Сквозь голос просачивались какие-то отзвуки, едва уловимые формы и цветовые пятна фигур, огня, растворяющегося где-то высоко, в звездном пространстве интерьера неведомого храма, и всё было живое, подвижное. И хотелось как-то это отразить, но я прекрасно понимал, что еще мгновение, и видение померкнет, звуки стихнут, проявится совсем другой интерьер с часами, показывающими пять часов после полудня, а через пару минут всё и вовсе забудется.
Нет, это не привычные цветовые, или слуховые вибрации, это иное, возможно, залетевшее из какого-то параллельного мира. Ощущал ли я прежде подобное? Порылся в памяти, да, было, как-то стоял в середине центрального зала музея Рериха, в котором по периметру висели локально освещенные основные полотна мастера. И тогда я почувствовал эти вибрации, не глядя, закрыв глаза. Сверху шел поток, вызывающий легкую дрожь в позвоночнике.
Стоит ли поминать Баха? Нет, он вроде отца родного, привычный, любимый, домашний.
А не так давно открыл для себя гитариста Эстаса Тонне. И дело вовсе не в виртуозном владении инструментом, подобного хватает, и не во внешнем облике, схожем с Иешуа, не в манере держать себя, а в той самой магии, для которой никто и не пытался придумывать ярлыков. И, на удивление, у него, помимо схожих по вибрациям друзей - музыкантов с самыми экзотическими инструментами, певцов и певиц родом из иных миров, - миллионы просмотров. Выходит не так уж мало на планете этих, если не хранителей частоты, то, восприимчивых.
Увы, языком нашим, как и кистью, легко можно жонглировать, но описывать то, что хоть на шаг выходит за пределы обыденного, попросту невозможно, не придумано таких слов и красок.
А тени тех образов из полусна я всё же запомнил, но понял, что создавать подобное не по силам, все эти наши пейзажики, натюрмортики, цветочки, метафизические шалости, да и портреты порой – лишь школа, штудия, подготовка к чему-то действительно большому, важному, настоящему, что быть может, и придет когда-нибудь… потом, пригодится.

21.03.26