Палестинские хроники-7. Пасха в блокадном Иерусали

На фото: Давид Бен-Гурион среди защитников Иерусалима

Ситуация

           По плану размежевания, предложенном в ООН в ноябре 1947 г., было определено, что Святой город Иерусалим перейдёт под власть международных сил (под опекой ООН) и станет мостом мира между еврейским и арабским государствами, создание которых и было утверждено.
            Однако после принятия такого оптимистичного плана палестинские арабы не занялись подготовкой к созданию своей будущей страны. Под влиянием фанатичных религиозных сил они развязали террористическую войну. Вдохновлял эти действия, против еврейского населения всего региона и Иерусалима, бывший муфтий Святого города Амин аль-Хусейни. Тот самый, который за прямое сотрудничество с Гитлером был внесён в список нацистских военных преступников, подлежащих суду международного военного трибунала. Однако Лига арабских государств заступилась за него и позволила поселиться в Каире. Оттуда, а затем из Багдада и Дамаска, он продолжал руководить террором палестинских арабов против ненавистных ему евреев.
 
           Уже 30 ноября 1947 года  палестинский Верховный арабский комитет и Лига арабских государств при поддержке британских властей стали формировать отряды, нападавшие на еврейский транспорт и поселения в Палестине. Таким образом между закатом власти британского мандата в Палестине и восходом страны Израиль еврейский народ был втянут в гражданскую войну. На первых порах наш народ придерживался оборонительной тактики. Однако с конца марта 1948 года еврейские подразделения вынуждены были перейти в наступление, захватывая дороги, командные высоты и отдельные населённые пункты. Эта война охватила также и Иерусалим. Появились многочисленные жертвы, была нарушена повседневная жизнь города.
            Беспрерывные нападения арабов на еврейские автоколонны со снабжением, прибывавшие в Иерусалим по дорогам, связывавшим город с приморской равниной, привели к фактической блокаде кварталов Иерусалима с еврейским населением. Всё это происходило в городе, где эти два народа веками жили рядом в соседних квартирах, вместе работали в различных местах, активно торговали друг с другом.  Местные евреи снимали квартиры у арабов-домовладельцев, а арабские семьи проживали в квартирах, принадлежавших евреям.

         С ноября 1947 года движение машин по участку Шар-ха-Гай — Иерусалим, там где дорога начинала подниматься к Иерусалиму по ущелью между скалами,  было очень опасным. Один за другим были разгромлены четыре конвоя автомобилей. Особенно тяжёлым был бой у деревни Хульда (в 12 километрах восточнее Реховота), после него фактически прекратилось снабжение Иерусалима. В осаждённом городе из-за нехватки продовольствия была введена система нормирования продуктов питания.

          Лидер еврейского населения Палестины Давид Бен-Гурион,  ответственный в то время за оборону, принял решение: ввести в действие план "Далет", и в его рамках начать серию операций по снятию блокады с Иерусалима. Это позволило бы доставить необходимые товары и военную помощь в город. В операциях основное участие принимала сводная группа из трёх батальонов, составленных из бойцов бригад "Александрони", "Голани" и "Гивати" общей численностью около 1500 человек. Руководство было возложено на Шимона Авидана, командира бригады "Гивати". Иерусалимская бригада "Эциони", под началом Давида Шалтиэля, подключилась через несколько дней после начала военных действий.
        К сожалению, британские власти не принимали никаких практических мер для нормализации положения. Поэтому Еврейское агентство, занимавшееся в Палестине отношениями евреев и британских властей, сформировало чрезвычайный комитет. В его обязанности входило обеспечение еврейского населения Иерусалима необходимыми службами, продовольствием, водой, топливом и электричеством. Во главе комитета стоял еврейский комендант города Дов Иосеф.

Постоянные жертвы

           В начале 1948 года теракты арабов существенно усилилась: 1 февраля была взорвана типография "Палестайн пост" и серьёзно повреждена поликлиника "Хадасса"; 23 февраля во время взрыва  в центре Иерусалима погибло около 50 человек; 11 марта при взрыве во дворе Еврейского агентства были убиты 12 человек.
             13 апреля арабские боевики напали на автоколонну, которая следовала к Еврейскому университету и больнице "Хадасса" на горе Скопус, отделённым от еврейских районов Иерусалима арабскими кварталами. Было убито 78 безоружных пассажиров — врачей, медсестёр и научных работников. Находившиеся на месте преступления британские солдаты не только не препятствовали нападению, но и помешали отряду "Хаганы" (еврейская боевая организация) оказать помощь жертвам нападения арабских террористов. Многие грузовики и самодельные броневики, составлявшие большую часть транспорта в колоннах, были выведены из строя арабами. Их остатки по сей день можно увидеть рядом с современной трассой №1 Иерусалим – Тель-Авив.

           В недели предшествующие Пасхе было также много жертв со стороны евреев: 11 убитых в колонне, возвращающейся из Хар-Тов -  17 марта, 14 погибших в колонне двигавшейся из Атарот – 24 марта, 15 жертв в колонне возле Наби - Даниэль, по дороге из Гуш-Дана, – 28 марта. В эти же дни при нападении на другие транспортные караваны также были большие жертвы: 46 человек убито в колонне двигавшейся из Йехиама и 24 – в колонне возле Хульды. В начале марта 1948 года вооружённые мусульманские отряды при поддержке местных арабских жителей полностью блокировали Иерусалим. Святой город был связан с еврейскими поселениями центра страны (район Тель-Авива) только узкой дорогой, проходящей в основном возле арабских сёл. Используя эту ситуацию, враги организовали БЛОКАДУ Святого города. Местные арабы создавали на шоссе завалы, а их стрелки, засевшие на вершинах холмов, обстреливали подошедшие колонны автомобилей и сжигали их. Прорываться приходилось с боями и постоянными тяжёлыми людскими потерями. Наиболее сильные атаки по дороге происходили, основном, у "Ворот долины" (шоссе №1, в уже упомянутом месте Шар-ха-Гай), где соединяются Иудейское нагорье и приморская равнина Шфела. Вскоре после начала блокады стала ощущаться нехватка жизненно важных товаров. От такой ситуации страдали также соседние еврейские поселения: Неве-Яков (севернее города по дороге в Рамаллу) и Рамат-Рахель (южнее, по дороге в Вифлеем). В Иерусалиме и окрестностях в 1948 г. проживало примерно 100 тыс. евреев т.е. 1/6 часть всего еврейского населения Эрец Исраэль (еврейское название Палестины). Газеты за март 1948-го сообщали, что Иерусалим на грани голода. Евреи в осаде собирают хубезу (дикорастущий корень, похожий на шпинат) и варят из него суп.

           В отличие от блокированных еврейских кварталов Иерусалима, арабские части города не были отрезаны от остальных районов Палестины к северу, югу и востоку от Святого города. В самом Иерусалиме улицы, разделявшие еврейские и арабские кварталы, превратились во фронтовые линии, вдоль которых были протянуты проволочные заграждения и возведены укрепления. Оборону еврейских районов осуществляли отряды "Хаганы", ЭЦЕЛя и ЛЕХИ ( еврейские  военные подпольные организации в Палестине, составившие, в дальнейшем, основу Армии обороны Израиля). Арабские районы сначала контролировались местной милицией, а затем — Арабским легионом из Трансиордании.
       В 1948 году жители Иерусалима старались не выходить без особой нужды из дома. Еврейские кварталы простреливались насквозь, лишая людей даже доступа к источникам воды. Поэтому в блокадном городе появилась новая и опасная профессия - водовоз. У цистерны с привозной водой выстраивались длинные очереди горожан с вёдрами и канистрами. Не один раз такую очередь накрывало иорданским снарядом...

        В тот год январь в Иерусалиме выдался особенно холодным. Вот отрывок из письма, написанного в эти дни Ципорой Порат, еврейкой из Америки: "Сегодня пришлось простоять два часа в очереди за керосином. Теперь можно будет согреться. Пока не достала это горючее, бегала по друзьям, но только к тем, где топили печку. Добиралась до гостей так: дождёшься перерыва между обстрелами, выскочишь из холодной комнаты на улицу - и быстро вперёд. Главное - добежать до источника тепла, пока не начался новый обстрел".
       Дорога из Иерусалима в Тель-Авив была настоящим военным приключением. Не каждый решался покинуть фронтовой город. Было стыдно, что заподозрят в трусости, но порой обстоятельства вынуждали, и тогда пассажиры "бросались в бой" за место в бронированном автобусе. Личного автотранспорта практически не было. Моторизованными средствами передвижения владела армия, у военных водительские права никто не спрашивал. Всем тем, кто умел крутить баранку доверяли ключи от автомашины.
         Таким образом, 100 тысяч евреев, жителей Иерусалима, отмечали праздник Пасха в перерывах между боями. Они находились в осаде, и не знали, что их ожидает в ближайшем будущем.

  Операция "Нахшон"
   
         Пасхальные праздники требовали особенных поставок, но существующее охранение колонн не обеспечивало их безопасность. Командование "Хаганы" решило изменить стратегию и перейти от обычного охранения к контролю ситуации вокруг движущегося транспорта – занимать территорию, примыкающую к трассе на Иерусалим.
               Шестого апреля началась операция "Нахшон". "Хагана" с боями доставила с запада страны бойцов, продовольствие и оружие в осаждённый Иерусалим в ходе этих действий. Так прошло первое крупное наступление, рассчитанное на освобождение главной дороги к городу. Почти 1500 вооружённых бойцов прибыли в район Иерусалима и доставили туда 900 тонн товаров в двух колоннах, состоящих из 225 грузовиков.

         Однако эта операция  по деблокаде Западного Иерусалима, проводившаяся еврейскими бойцами  в первой половине апреля 1948 года, увенчалась лишь частичным успехом. Защитники блокированных кварталов города получили оружие и продовольствие, но арабы из деревень, окружавших дорогу из Тель-Авива в Иерусалим, по-прежнему могли её контролировать. Так, евреям не удалось захватить деревню Цуба к югу от посёлка Аль-Кастала (ныне Мевасерет-Цион). Кроме того, некоторые деревни, уже захваченные бойцами "Хаганы", пришлось оставить по требованию британских властей. Таким образом, блокада, хотя и частичная, фактически продолжалась.
        При осуществлении данной операции еврейские подразделения всё же выполнили свою основную миссию. Они захватили определённую территорию и произвели вдоль шоссе, пусть даже не полную, её зачистку от арабских банд. Этим было обеспечено более успешное прохождение конвоев.

         Мацы не было

        Перед началом операции "Нахшон" в Святой город прибыл Фриц Эшет, военный советник Давида Шалтиэля, командующего Иерусалимским округом. Вернувшись в Тель-Авив, он доложил Бен-Гуриону о тяжёлом положении в этом городе:
        - Население в панике…. Нет запасов продовольствия. В квартале Ромема вода не поступает в дома уже 36 часов.
        Эшет отмечал, что даже в его доме не было хлеба. На следующий день Бен-Гурион на заседании комиссии определил неотложные первоочередные меры для города. Он отметил, что Иерусалим – это душа Эрец Исраель (еврейское название Палестины) и сказал:
          - Там люди могут в ближайшее время умереть от голода или жажды. Если есть выбор между Иерусалимом и другим местом, то Святой город прежде всего.
          Дов Йосеф, глава комиссии по Иерусалиму, которая была ответственна за снабжение города, писал в воспоминаниях о ситуации в начале марта:
        - Очень не хватало мяса, рыбы, яиц, молочных продуктов, и только запасов муки было у нас на одну-две недели.
           Бен-Цион Меир Узиэль из Ришон-ле-Циона, он же главный сефардский раввин, который остался в Иерусалиме и не встречался со своими эвакуированными детьми шесть месяцев, писал 15 апреля:
         "Как пройдёт Пасха (Песах) – никто не знал, но было ясно, всё будет экономно и укорочено. В этой ситуации я не мог надеяться на семейный праздник в лейл-седер (седер Песах или просто се;дер - ритуальная трапеза и церемония, проводимая в еврейских семьях в первый вечер праздника). Не могу описать мрачное одиночество на закате этого дня".
         Раввин Тувия Гутман, живший возле Меа-Шаарим также оставил записи в дневнике:
       "Дни перед Пасхой - очень тяжёлые для нашей общины. Не можем получить необходимые продукты в свободной продаже. За большие деньги, по протекции, на "чёрном рынке" можно что-то достать. Но таких продуктов немного – коробка сардин, банка варенья. Мацы нет, и мы обеспокоены этим".

Операция "Харель"

         К 17 апреля в Тель-Авиве был сформирован очередной большой конвой. Согласно архиву ПАЛЬМАХа (боевые отряды "Хаганы") в нём насчитывалось 130 грузовиков, на которые было загружено 410 тонн продовольствия, к которым уже на маршруте следования были добавлены 60 тонн молочного порошка и 80 тонн муки. Израильский историк Ури Мильштейн пишет, что конвой был значительно большим: 227 грузовиков (часть из них бронированные) и 550 тонн продовольствия. Колонна вышла из кибуца Хульда в 6:50 утра и достигла Иерусалима в 11:25.
           В середине мая еврейские бойцы приступили к операции "Харель", целью которой было овладение пунктами, господствовавшими над дорогой в Иерусалим. Операция, продолжавшаяся с 16 по 21 апреля 1948 года, осуществлялась силами одноимённой бригады ПАЛЬМАХа. Это была серия последовательных действий по деблокаде Западного Иерусалима и установлению над ним еврейского контроля (следуя непосредственно за операцией «Нахшон» и предшествуя операции «Иевуси»). Но опасение, что британцы передадут свои укреплённые позиции в Иерусалиме арабам, заставило еврейское командование прекратить захват мелких поселений и бросить все силы в Святой город.

           Основным результатом, уже в начале операции, было прибытие в Иерусалим двух еврейских конвоев с продовольствием и боеприпасами.  Также удалось уничтожить бандитов в арабских деревнях Биду и Бейт-Сурик к северу от дороги в Иерусалим, откуда часто выходили вооружённые группы.
           Успешное достижение Иерусалима этими большими транспортными группами обнадёжило еврейское командование, и уже 20 апреля в город была отправлена ещё одна колонна. Для ознакомления с обстановкой в осаждённый город отправились руководители Еврейского агентства. В это время арабские силы провели несколько успешных акций в городе, в том числе захват больницы на горе Скопус. Поэтому еврейское командование считало необходимым усиление военного присутствия в Западном Иерусалиме. Бен-Гурион и другие гражданские руководители двигались в авангарде конвоя, растянувшегося на несколько километров. Охрана была разделена на две группы — впереди и позади колонны. В районе "Ворот долины" арьергард колонны был атакован арабским отрядом, взорвавшим мост за машинами, чтобы отрезать путь к отступлению. Хотя в Иерусалим дошли все 250 грузовиков конвоя, евреи потеряли в бою 12 человек убитыми, а блокада города возобновилась.

          В результате операций "Нахшон" и "Харель" обстановка в Иерусалиме несколько улучшилась перед Пасхой, поскольку прибыли в город три большие колонны, состоящие из 442 грузовиков, доставившие 1800 тонн груза. Силы ПАЛЬМАХА, получив немалое количество продовольствия, распределили всё по еврейским районам, существенно улучшив этим ситуацию в Иерусалиме. Даже такие изолированные места, как Еврейский квартал в Старом городе, район горы Цофим и посёлок Неве-Яков, получили немного товаров, в том числе и необходимых для Пасхи. У населения города уменьшились страх и уныние, появилась небольшая надежда, улучшилось общее настроение. Однако вскоре дорога опять была перекрыта арабскими боевиками.

      Пасха

          Сегодня в ЦАХАЛе (Армия обороны Израиля) внимательно относятся к требованиям кашрута (свод еврейских религиозных правил о продуктах питания).  Но в 1948 году в еврейских боевых отрядах это не соблюдалось. Конечно, кто хотел, тот выполнял заветы предков, но это было сложно, так как все боевые пайки не соответствовали кашруту.
      Перед Пасхой Главный раббанут (религиозное управление) обратил особое внимание на тяжёлое положение с пасхальной едой. Было разрешено употреблять за столом молотый рис и разные виды бобовых: горох, фасоль, чечевицу и другие, но при условии, что они будут приготовлены и просеяны от примесей за три дня до праздника. Также была разрешена для еды солёная рыба после хорошей промывки. Газета "Ха-Цофэ" от 19 апреля 1948 года, сообщала, что из США привезли в Палестину, с соблюдением кашрута, сухое молоко, яичный порошок и сушёный картофель.

          Подобные указания касались также других продуктов и товаров. Из рыбы можно было подать к столу треску, ставриду, пилу. Это было сообщено религиозной общине через городскую комиссию. Главный раббанут опасался, что в пшеничную муку, привезённую из Австралии, попадёт влага, и поэтому может образоваться "хамец" (закваска). Раввин Герцог запросил мнение проф. Авраама Райфенберга, преподавателя химии на факультете сельского хозяйства Иерусалимского университета, и тот ответил:
        - Закисление муки происходит только во время брожения. Незначительное количество влаги не вызывает немедленную ферментацию. Поэтому зерно и мука до закваски являются кошерными.
       Была также проблема доставить для марора (блюдо из горькой зелени) хрен, салат- латук, полынь. Это едят во время пасхальной трапезы в память о горечи рабства в Египте. Обычно такую зелень доставляли из арабских деревень Сильван и Лифта, но из-за войны эта продукция прекратила поставляться в Иерусалим. Одно из частичных решений нашли на сельхозферме возле Бейт-Керема, которой владел учитель химии и естествознания Иегошуа Авизоар, выращивающий различные сорта салата-латрука.

 Седер на уровне

      Кибуц Рамат-Рахель находится южнее иерусалимских районов Тальпиёт и Арнона. Поездка туда была возможна только на бронированной машине. Для членов кибуца, которые работали в Святом городе, выделили несколько комнат в здании фирмы "Тнува" (в то время сельскохозкооператив по производству и продаже продуктов питания, принадлежавший Союзу кибуцев и мошавов). Там они могли спать и готовить себе еду. Перед Пасхой в кибуце решили, что эти работники должны вернуться в Рамат-Рахель для совместного празднования лейл-седер (праздничный ужин), как было принято во все времена.
          За день до лейл-седера в атаке на Рамат-Рахель были убиты Малка Хотницкая и Ицхак Зихлер – члены кибуца. Похороны состоялись в тот же день после полудня при участии немногих людей. Они были похоронены во временных могилах на территории плантаций, поскольку кладбище кибуца находилось близко к позициям врага. Тяжёлая церемония повлияла на атмосферу праздничного ужина, к которому готовились всю неделю.
            Исреэль Койфман, участник тех событий, вспоминал об этом периоде войны: "Несмотря ни на что, решили провести пасхальный седер. В большой столовой, в полумраке собрались все вместе, дети и взрослые. Члены кибуца избрали путь продолжения традиций и праздновали лейл-седер вместе с солдатами подразделения, которое занимало позиции в поселении. Седер проходил в столовой, где стены были тонкими, а крыша протекала из-за того, что была повреждена снарядами. Кибуцники и солдаты приложили все усилия, чтобы праздничная церемония была пронизана оптимизмом. Женщины приготовили тушёные блюда из тех немногих продуктов, что были у них. Таким образом в Рамат- Рахель не отошли от традиций даже в тяжёлые часы. Не пели, не танцевали, только читали Агаду (сборник молитв, благословений и песен, связанных с ритуалом праздника Пасхи). Сдавленная боль пронизывала насквозь, у каждого на глазах были слёзы. Учитывая тревожную обстановку, через час уже разошлись.  Во время последующих боёв погибло ещё 10 членов кибуца, а оставшиеся жители были вынуждены бежать в Иерусалим. После войны они вернулись в это поселение и заново восстановили разрушенный кибуц.

Ночной дозор

        В Святом городе и окрестностях были места, где необходимость постоянной охраны в обстановке войны не позволяла организовать общий для всех лейл-седер.
           Так защитники Еврейского квартала в Старом городе разделились на две группы. В одной из них праздничный вечер вёл раввин Стены Плача Ицхак Авигдор Орнштейн, в другой – раввин Реувен Шпайнер, пригласивший ополченцев в свой дом. Раввин иерусалимского квартала Бейт-Исраэль Моше Икутиэль Альперт также не возражал, чтоб лейл-седер проходил в его доме. Однако в этом квартале в вечер Песаха погибли два бойца из "Хаганы" и один местный житель. Служащие из "Хеврат кадиша" (похоронное агентство) позвали раввина Альперта на похороны, и он вернулся уже около полночи.
             Защитники поселения Неве-Яков, ночью перед лейл-седер, получили сообщение, что через два часа необходимо выйти на дорогу, проходящую рядом с домами. Требовалось быстро и скрытно разгрузить товар, доставленный на британской бронемашине, экипаж которого получил за это взятку. За 10 минут мужчины разгрузили 30 ящиков, в которых были маца, вино, боеприпасы и письма. Машина быстро вернулась в Иерусалим, и арабы даже не узнали об этом. Жители Неве-Якова, из-за постоянной опасности нападения, организовали три лейл-седера параллельно. Происходило это в домах семей Векслер, Яловицких и Ротшильдов, откуда мужчины посменно выходили на охрану посёлка. Во всех домах было общее меню: суп с клёцками и, кошерный для Пасхи, гуляш из консервированного мяса, которое хранилось в мошаве. Во время вечера послышались отдельные взрывы, все оставили столы и побежали на позиции. Через короткое время, когда тишина вернулась, седер продолжился.

        Цви Таль в эти дни был судьёй Верховного суда, жил в Неве-Яков и выполнял различные поручения военного командования как связник. Он писал в дневнике:
" Была большая работа по подготовке кухни. Вино для четырёх стаканов (как положено при седере) у нас было, но при последней атаке Арабского легиона разбились бутылки ДДТ (стойкий пестицид), и жидкость вылилась на мацу, которую пришлось выбросить. Поэтому ели только рис, бобовые и травы. Читали отдельные отрывки из Агады, напоминающие текущие события, и это вызывало слёзы.

Операция "Иевуси"

          Несмотря на героизм и готовность к самопожертвованию еврейских бойцов, проезд транспорта в Иерусалим по-прежнему оставался сопряжённым со смертельной опасностью. Было принято решение о проведении очередной, третьей по счёту, операции, получившей название "Иевуси". Цель ставилась весьма конкретная - захват ряда районов Иерусалима и обеспечение свободного въезда и выезда из города. В боевых действиях опять принимала участие бригада "Харель", как одно из подразделений ПАЛЬМАХа, спешно сформированная 16 апреля 1948 года. Она состояла из трёх батальонов и насчитывала 1400 солдат. Первым командиром был назначен Ицхак Рабин. Бригада  прибыла в Иерусалим 21 апреля.
          Основные боевые действия проходили в Святом  городе и в прилегающих районах в течении всех пасхальных дней - между 22 апреля и 4 мая 1948 года. В боях был применён самодельный миномёт "Давидка", который представлял собой гладкоствольную трубу калибром три дюйма (76,2 мм). Орудие заряжалось надкалиберным снарядом весом до 40 кг. Точность стрельбы была невысокой, но из-за шума при стрельбе и мощного взрыва, этот миномёт действовал на арабов деморализующе.
         В результате упорных сражений еврейскими бойцами были заняты жилые кварталы: Катамон, Мошава германит (Немецкая колония), Мошава яванит (Греческая колония), Шейх Джаррах. После тяжёлых кровопролитных боёв был захвачен монастырь Сен Симон.

Седер в Шнеллере

       В здании Шнеллера размещался протестантский приют, названный по имени его основателя, немецкого миссионера-протестанта, Людвига Шнеллера. Данное заведение действовало в Иерусалиме с 1860 по 1940 год. Это было одно из первых монументальных сооружений, построенных за пределами Старого Иерусалима и проложивших путь для расширения города в 19-ом веке. В начале Второй мировой войны британское правительство выселило из здания немецких учителей и превратило приют в закрытый военный городок с наибольшим запасом боеприпасов на Ближнем Востоке.
           17 марта 1948 года британцы покинули лагерь.  С этого дня и в течение всей войны за Независимость (1947-1949) "Хагана" использовала его в качестве базы для своих операций. 
           В один из дней накануне Песаха Яков Салмон, командир роты в батальоне "Мориа", сообщил солдатам, что решил для обеспечения безопасности эвакуировать женщин, детей и стариков из посёлков Неве-Яков и Атарот (ныне не существующий), которые расположены севернее города. Для выполнения задания требовалось пройти через территорию, находящуюся под контролем врага. Поэтому напряжение среди бойцов было большое. Один из солдат роты рассказал, что во время подготовки к выполнению задания случилось нечто странное:
       -  Вдруг зашёл в комнату старый человек с красивой седой бородой. Сказал: "Шалом", достал талит (матерчатая накидка на время молитвы), покрыл ею свою голову и плечи, сказал брахот (благословения). Все присутствующие ответили: "Амен" (воистину). Затем он достал из сумки маленькие листочки с какими-то записями и раздал каждому по одному. Я тоже получил и, не читая, положил его в карман рубашки. После этого таинственный гость вышел из комнаты.

       Когда старик удалился, неожиданно опять зашёл Яков Салмон и сообщил, что операция отменена и пригласил солдат на, уже начавшийся, ужин в столовую лагеря Шнеллер. Время, когда появился старик, совпало с моментом, когда за праздничным столом ожидают невидимого прихода Элиягу-пророка. В процессе пасхального cедера полагается выпить четыре бокала вина, соответствующие четырём этапам избавления еврейского народа от всех бед. Тогда, как пятый бокал (его наливают, но не пьют) символизирует свободу и полное избавление, условием которого является жизнь в Земле Израиля.  Таинственный старик больше не появлялся, и также Элиягу-пророк не был замечен в этом здании. Но там был другой старик с белыми волосами.
          23 апреля 1948 года, в самый канун пасхальной недели (24 – 30 апреля), Давид Бен-Гурион прибыл в рамках операции "Нахшон" с большой колонной в
иерусалимский лагерь Шнеллер, чтобы отпраздновать пасхальный седер с 600 бойцами. Он оставался в городе три дня. Праздничный вечер был тяжёлым для него. Он получил доклады о провале операции по захвату деревни Наби-Самуэль из-за больших потерь и о неудачи танкистов. Одна бронемашина и часть оружия, среди которого и миномёт "Давидка", оказались в руках арабов. Доложили и о конфликте между командирами операции "Иевуси", что проводилась в эти дни в Иерусалиме и окрестностях.

           Этот вечер в лагере Шнеллер вёл раввин Яков Берман. На праздничной трапезе присутствовали командующий военными отрядами Иерусалимского округа Давид Шалтиель и главный раввин Израиля Ицхак Айзик Герцог (отец 6-го президента Израиля Хаима Герцога и дед нынешнего президента Ицхака Герцога). Был приглашён также на этот печальный седер норвежский полковник Рошер Лонд - атташе военной комиссии ООН, который сочувствовал евреям. В последствии Хаим Герцог вспоминал, что находился весь вечер рядом с полковником и переводил ему всё, о чём говорилось за столом. Произнося благословения во время седера, Бен-Гурион сказал:
         - Вся тяжесть войны и жестокость ударов легла на тебя, Иерусалим, ибо ты – центр битвы. Не дай ослабеть своему духу и не сдавай геройских позиций среди самых ужасных страданий. Весь еврейский народ стоит вместе с тобой. Наша сражающаяся молодёжь, водители конвоя и все защитники города ожесточили свои души ради тебя. Цепь вражеских позиций, западнее и севернее Святого города, разрушается и уничтожается еврейскими бойцами. Мы не забудем тебя, Иерусалим.

        Многие из солдат, что сидели за столом, вскоре были вынуждены покинуть свои места, которые заняли бойцы, прибывшие во время церемонии прямо с мест боёв. Появление Бен-Гуриона стало мощным символом и стратегическим шагом, подтверждающим важность Иерусалима для еврейского народа и поддержкой осаждённого города. Он подбодрил солдат своей речью, но и сам получил заряд оптимизма от боевого настроения солдат.
         Несмотря на международное давление и план ООН по интернационализации города, Бен-Гурион в 1949 году объявил Иерусалим вечной столицей Израиля. К этому моменту у него было достаточно информации, чтобы сомневаться в реальности осуществления программы установления международной власти над Иерусалимом.

У каждого свой седер

         То короткое время в 1948 году, после освобождения от британского мандата и перехода к созданию свободного и независимого государства было особенным в истории древнего народа. Многие еврейские жители Палестины сравнивали этот период с историей исхода сынов Израиля из Египта – поворота от рабства к свободе и независимости народа.
          Напряжённость пасхального вечера была заметна в процессе всех седеров, происходивших в гнетущей атмосфере, царившей среди жителей.
            Натан Файнберг и его жена, что жили в квартале Рехавия, отмечали лейл-седер в доме друга со знакомыми и друзьями. Они очень боялись обстрелов снарядами. Пришедшие гости принесли в подарок полбутылки бензина – дорогую вещь, очень необходимую по тем временам.
           Хадаса Авигдори Авидов находилась среди иерусалимцев, что праздновали седер с сотнями шофёров колонны и сопровождающими бойцами, которые застряли в Иерусалиме из-за перекрытия дороги из города в Шфелу (прибрежную равнину). Она писала в воспоминаниях: "После периода дефицита во всём необходимом в семьях появилось чувство изобилия.  Этот Песах проходил под знаком боёв в Иерусалиме и окрестностях. Наши парни были вызваны из-за праздничного стола, и с тех пор не вернулись домой".

        Ципора Прат, девушка, приехавшая из США на годичную учёбу в иерусалимский Еврейский университет, призвалась в "Хагану" и служила в её рядах как санитар. В письме родителям описывала достопримечательности по пути в семью друга и впечатления от лейл-седер: "Это был великолепный вечер, полная луна плыла в синем море. Не слышали никаких выстрелов во время пути. Душевное состояние было возвышенное. Остановились пожелать счастливого праздника общим друзьям, пели во весь голос и махали руками людям, что сидели на балконах. Получали удовольствие от тишины и ждали гостей на праздник. Есть много шофёров в городе, что привели последнюю колонну в Иерусалим. Они застряли тут, далеко от своих семей, как и сотни других солдат, также отрезанных от родных домов. Поэтому марор был таким горьким, как и остальные овощи, что мы едим в эти дни. Харосет (пасхальное блюдо еврейской кухни, представляет собой смесь орехов, фруктов, специй и сладкого вина)  имел вкус глины которую использовали рабы-евреи в Египте. Несмотря на нехватку еды, подали простое угощение с шариками мацы, похожими на орехи. Когда начали петь, нас охватила неподдельная радость".

        На обратной дороге, к месту своего проживания, Ципора проехала возле религиозного квартала. Об этом она также писала в своём письме: "В одном доме увидели в окне у зажжённых свечей большую семью, собравшуюся вокруг праздничного стола. Дети, склонившиеся к столу покрытом скатертью, пели с упоением хасидских праведников, погружённых в радость. Эта мелодия невольно привела меня в неописуемое состояние. Каждая стена в каменном переулке отражала их голоса. Приглушённое эхо опять и опять неслось из каждого дома. Выехали на дорогу, возле квартала Ромема, и сами запели. Охранники, которые стояли на пропускном пункте, присоединились к нам. Это был никогда незабываемый седер".

          28 мая, после упорных кровопролитных боёв с превосходящими силами врагов, еврейские бойцы оставили Старый город, и он был захвачен Арабским легионом. Сотни защитников древних кварталов попали в плен, многие синагоги Старого города подверглись разрушениям. На фотографии, размещённой в арабской газете, было видно, что большинство солдат, державших оборону – это совсем юные парни. Однако старики, женщины и дети (около 1 300 человек), в последние часы перед вторжением врага, были эвакуированы в западную часть города. Многие из них предпочли взять с собой оставшуюся мацу, допуская, что на новом месте не будет хватать еды.

          11 июня 1948 года при посредничестве ООН было достигнуто соглашение о прекращении огня. В соответствии с ним Восточный Иерусалим, включая Старый город, оказался под властью Трансиордании, а Западный Иерусалим — под контролем Израиля.


Источники:
1/ Арнольд Моше.  Ночь консервов. "Сгула". Исторический журнал (на иврите). №154,  04/2023.               
2/. Красильщиков Аркадий. 1948 год. " Хроники Иерусалима".
3/ Википедия. Битва за Иерусалим (1948)