Как покорялась даль - эпизод 16

Способность завязываться в узлы

Двигаясь по коридору клиники, Глеб размышлял о том, что муж Ванессы Карловны умер в муках. Со слов вдовы, она вошла в комнату супруга Якова Ароновича, когда бандит, не понятно как проникнувший в их дом, надевал на голову старика полиэтиленовый пакет, и тот вскоре начал задыхаться. До этого бабка слышала что-то про красный блокнот.
Увидев конвульсии мужа, Ванесса Карловна потеряла сознание. Ее разбудил то ли стук в дверь, то ли звонок сотового. Она кое-как доковыляла до прихожей, и открыла дверь дочери Софье.
Якову Ароновичу в тот момент было уже ничем не помочь.

Стоп! Взявшись за ручку двери ординаторской, доктор чуть не ударился лбом о лакированный торец: не тот ли самый блокнот вчера в ресторане Каро-Кан вручил ему незнакомец, из-за которого погиб Яков Аронович?!
Капитан оказался узкоплечим пшеничноусым очкариком, на котором перед тем, как поздороваться, доктор мысленно сменил мундир с погонами и галстуком на операционный костюм с колпаком, перчатками и маской, обильно забрызгал все кровью и с удовлетворением отметил про себя, что все выглядит куда естественней и гармоничней, нежели прикид под номером один.
- Вы беседовали с Увицкой? – поинтересовался Мельников после того, как представился и пожал доктору руку. – Что скажете? По-моему, полный бред, не укладывающийся в мозгу.
- Что именно у вас не укладывается?
Присев напротив капитана, Корнилов удивился: служивый все еще мерещился ему в забрызганном кровью операционном костюме. Возможно, это излишки профессии, подумал он и постарался сосредоточиться на том, о чем говорил пшеничноусый.
- Ну, как же, судя по ее рассказу, она отключилась сразу после того, как вырубился ее дедок… Этот, как его, Яков Аронович. Ему надели нa голову полиэтиленовый пакет - он… вскоре коньки и отбросил. Она тотчас грохнулась на пол.
- Что вас смущает?
- Многое. Например, как она могла слышать, будучи в полной отключке, телефонный разговор нападавшего, который пожаловался, что блокнота в квартире не найдено. И этот кто-то на том конце провода посоветовал съездить к Увицким на дачу. И действительно, преступник потом направился туда. Говоривший не опасался, что его услышат, потому что оба старика были, можно сказать, уже на том свете. Бандит побывал на даче часом позже, где также все перевернул вверх дном, но блокнота не было и там.
- Да, действительно, - покачал Корнилов головой. – Странно.
- Но еще более странно другое, - подмигнул Мельников доктору, понизив голос. — Как бандит покинул квартиру, закрыв ее изнутри? Замки у Увицких надежные, их взломать, не оставив следов, невозможно.  Это первое! Как умудрились не засветиться ни на одной из камер? Как смогли проникнуть на дачу, не повредив ни одного замка? Не оставив следов на крыльце! Хотя и на даче, и в квартире все перевернуто вверх дном. Заключение экспертов однозначное: замки не взломаны, открыты родными ключами. На камерах ничего нет: ни как он входил в подъезд, ни как выходил из него. Опрос свидетелей также ничего не дал. Прямо невидимка какой-то!
- Согласен, это очень интересно.
- Минут через пять пришла дочь, - продолжил в запальчивости капитан. – Звонит в дверь, а ей никто не открывает. Представляете, какой шок у девушки?! Она видела свет в окнах, и вдруг — никто не открывает… Кое-как хозяйка пришла в себя и открыла.
Корнилову показалось, что загадочность произошедшего начинает овладевать и им: еще немного, и он не сможет оторваться от рассказа капитана, как от приключенческого романа. А надо бы встретиться снова с Ванессой Карловной и уточнить «из первых уст» все подробности.
Выходило, что первую беседу Глеб провел достаточно поверхностно, спустя рукава, дескать, ну, бабка-склеротичка, что с нее возьмешь. И об этом смутно догадывается Войцеховский, а это… не есть хорошо!
- А что, если Увицкая не отключалась? — брякнул доктор первое, что пришло в голову. - Или отключалась, но на короткое время? Потом пришла в себя и... далее по тексту.
- Она утверждает, что грабителя практически не разглядела
«Угу, - мысленно возразил доктор Мельникову. — Но при этом высказала предположение, что это был я!»
- Зато видела, - продолжал капитан, - как говоривший расхаживал с телефоном по квартире, как жестикулировал при этом.
Корнилов понял, что разговор необходимо заканчивать, быстро исправлять свои «косяки», а именно - лично побеседовать с бедной бaбушкой. Теперь, получается, с вдовой. Уж он не спеша прокатится на трамвайчике по всем закоулкам памяти Ванессы Карловны, качественно прозондирует подсознание...  По пунктикам.
- Я обещаю вам сегодня же поговорить с Увицкой и расставить все точки над «i», - заверил он Мельникова, не спеша поднимаясь и протягивая руку. – Ваш номер есть у Войцеховского, я вaс нaберу…
- Надеюсь… Дело получило огласку, - капитан руку протянул, но левой сделал останавливающий жест. – Вы понимаете… я еще не закончил. Ест еще заморочки...
- Из-за чего, кстати, оглaскa? – рaссеянно поинтересовaлся Корнилов. - Обычный разбой, ничего жaреного…
- Видите ли, этот Яков Аронович, умерший муж Ванессы Карловны, - капитан перешел на шепот, подозрительно окинув взглядом пустую ординаторскую. – Давно под колпаком у ФСБ, очень странный человек. О нем учaстковый, сержант Харлампьев, мне рaсскaзaл тaкое…
- Что именно?
- Увицкий - фактически дедок, ему под семьдесят. А сержант пару раз его заставал дома в таких позах. Молодой гимнаст не сможет в такой узел завязаться. Да что гимнаст, чемпион мира по гимнастике… не в состоянии! Как будто у него костей не было… вообще. Не ноги, а веревки, то же самое можно и про руки сказать.
При последних словах капитана у доктора в голове всплыли рисунки из таинственного блокнота, который в данный момент был надежно спрятан на чердаке.
В первый момент Глеб пожалел, что не взял его на работу — сейчас бы показал пару поз из него собеседнику, дескать, не в такие ли узлы «завязывался» погибший Яков Аронович. Но тотчас отбросил эту мысль. Как бы он объяснил служивому нахождение блокнота у себя?!
Что за глупости лезут в голову! Вместо этого Глеб решился предаться воспоминаниям:
- Я в юности тоже гимнастикой занимался, растяжку и сейчас стараюсь поддерживать. Скажу так: все достигается тренировкой.
- Думаю, не все, - иронично заметил Мельников, пригладив усы. — Далеко не все. Впрочем, вам виднее.
- И что? Застал его ваш участковый в такой позе, - уточнил Корнилов как ни в чем не бывало. — И как дедок потом… из этой позы вышел? Надеюсь, участковый помог ему? Развязал старика?
Капитан какое-то время смотрел на доктора, словно забыв, как дышать, потом укоризненно покачал головой:
- Никак нет, тот обошелся без его помощи! Просто развязался и… встал на ноги. Достаточно легко, кстати, словно всю жизнь только этим и занимался.
«Не исключено, кстати,» - подумал про себя Корнилов, вслух же выдал чисто медицинское опасение:
- И головокружения потом никакого не испытал?
- Об этом участкового я забыл спросить. Но, мне кажется, что в такие узлы покойный завязывался бессчетное число раз, не просить же кого-то себя развязать. Это смешно!
- Интересно, а как отреагировал Яков Аронович на то, что ваш участковый его застал в такой позе.
- Был очень раздосадован, кстати, - встрепенулся Мельников, словно забыл что-то важное, а доктор своим наводящим вопросом напомнил. — Словно его оторвали от чего-то запретного — типа самогоноварения в эпоху СССР.
- Теперь ему больше не завязаться, - развел доктор руками, направляясь к выходу из ординаторской, - он в морге, если не ошибаюсь.
Глеб уже собирался дернуть ручку двери, как услышал:
- Не ошибаетесь, в морге, но.. способность завязываться в узлы — не единственная его странность. Есть еще кое-что, на вашем месте я бы не спешил. И вдова, кстати, говорит, что.. так было всю жизнь. В смысле, странности эти. Вот что в голове не укладывается ни в какую!