Новый год. Флорида

Парк. Фанерные декорации домиков. Лужа искусственного озера, в которой отражалось коллективное бессознательное. Толпа, алчущая суррогатных эмоций, — в основном, обломки кораблекрушения под названием СССР, выброшенные на этот берег и не вполне понимающие, что с этой свободой делать.
Среди декораций фланировал субъект с тылами столь монументальными и накачанными, что они казались заимствованными у какой-нибудь знойной дивы из Гарлема. Объект явно находился в активном поиске бенефициара. Наш Интеллигент, вечно влипающий в сомнительные мизансцены, не остался в стороне от этого визуального аттракциона. Но позвольте: если мужчину влекут мужчины, к чему ему этот имитационный гиноидный рельеф? Логика подсказывает, что ищут там отсутствие лишнего — кость, хрящ, мужской лаконизм, а не эти излишества в стиле «черная мамба».
Интеллигент, впрочем, быстро капитулировал перед реальностью. Холод стоял собачий, экзистенциальный. Праздник не задался: вместо шипучего золотого шампанского пришлось заливать тоску вульгарным пивом. Пока он предавался рефлексии, местные «группировки» — эти тени в кустах — сноровисто экспроприировали ящики с игристым, уволакивая их в подлесок. У них там свой этикет: полулежать на промозглой земле, невзирая на градус и здравый смысл. Специфический уют маргинального гетто.
Один из актеров этого погорелого театра кутался в черную искусственную шубу — привет из советского дефицита, когда такие вещи считались признаком достатка. Я неосторожно предложил дочери устроить небольшой передел собственности: экспроприировать этот меховой китч, отдав взамен мой свитер. Но дочь, уже вполне ассимилировавшаяся в этом хаосе, лишь отмахнулась. «Не мешай, — говорит, — ищи себе другие игрушки».
P.S. Сильно сомневаюсь, что в нашей суровой русскоязычной среде обладатель столь вызывающих ягодиц нашел своего мецената. Мы всё-таки консервативны в своих эстетических заблуждениях.