Предательство

               
               

               
                Когда у неё  родился сын, у девочки  появилась ревность: "Ты будешь его любить больше, чем меня?"-спрашивала. Анна не взвешивала - "больше-меньше"- просто любила обоих. При этом отец и  бабушка  старательно следили за их взаимотношениями.
                Дочерью Анны, которую родила её  сестра, Алёнка    стала в три годика. Готовясь к серьезной операции,  словно предвидя,старшая  просила младшую,  в случае плохого исхода  стать матерью её девочки.  На предложение зятя  создать  семью, Анна  долго отмалчивалась. Но постоянные слёзы  бабушки, рыдания деда по ночам, переживавших, что они потеряли дочь, а теперь могут потерять и внучку, которую растили с рождения, требовали решения. Окружающие убеждали, что так будет лучше для всех,  для ребенка,для неё, привязанной к девочке,  и для стариков. Но  переступить невидимый порог было трудно.  Точку  поставила  Алёнка, прибежав, не в первый раз, в слезах жаловаться на соседского мальчишку, которому  хвасталась новыми игрушками, а он  безжалостно отвечал: "Зато, у тебя нет мамы".
                - Будь моей мамой. У всех есть  мамы, а у меня нет, - просила, глядя прямо в глаза
                - Я буду твоей мамой,- ответила.
               
                Окружающие  относились к  браку по-разному: одни осуждали, считая кощунственным, другие говорили, что всё сделано по уму.  Глядя, как семья идёт гулять - отец, неся на руках сына, а мать о чём-то разговаривая с дочерью- соседки на скамейке вспоминали про необычность брака и говорили, что семья состоялась.    
                Дети в семье были в центре внимания, окружены заботой о их настоящем и будущем.Рядом были, вплоть до своего ухода, бабушка и дед,  помогая делать гнездо уютным. Было много хорошего,все чувствовали себя в единой связке, были опорой друг другу, их интересы были общими. Не всё было гладко. Были не только  праздники, подарки, но и болезни, неприятности на работе, трудности с учёбой,да и  жизнь  в эти годы   была полна перемен, и взгляды  на происходящее было разным. Но, ладу в семье завидовали часто. 
               
                Дети выросли. Дочь закончила образование,  вышла замуж, родила сына,и уехала по распределению в другой город. Внука,поначалу оставила на три года с бабушкой и дедом. Сын не торопился с созданием собственной семьи и родители не торопили, надеясь, что создаст её он по любви. Но мечта не состоялась. Он закончил один институт, затем - другой, хотел учиться дальше.Но его намерения  прервала неожиданная смерть отца.Нужно было работать.Случилось так, что попал он под начальство пьющего человека. Тот стал вовлекать  его и  как-то незаметно приучил прикладываться к рюмке. Все попытки Анны оторвать от этого  натыкались на глухую стену: после обещания, которое давал, принимался  за старое. Когда Анна в очередной раз попыталась поговорить с ним,  он  ушел и попал под машину. Его смерть, смерть человека не прожившего положенного, не успевшего , даже, создать семью, стала  потрясением. 
               
                Дочь  увезла её к себе. Анну поселили в  комнате внука, уехавшего учиться. Анна днями сидела перед фотографией сына,  меняя догоравшие свечи и находилась в каком-то ином измерении, чем люди вокруг.Винила себя в его гибели, просила прощения, разговаривала с ним, а как-то  услышала его голос:" Мама, прости меня". 
                Её отрывали для оформления документов:то нужно было получать перевод за квартиру, спешно проданную перед отъздом, то  ехать в  строительную контору, где зять, подсуетившись до их приезда, "забил" на её имя покупку  новой, то к нотариусу писать завещание. Она написала его  на имя внука,как, в своё время, это  сделала её мать. Родные намекали о дарственной, но в приёмной ожидавшие единодушно утверждали, что этого делать не нужно, поскольку старики при этом  часто оказываются на улице. Оказалось, что в недостроенном доме дарение невозможно и вопрос решился сам собой. 
                Но, все разговоры в доме, будто невзначай, сводились к вопросу о дарении новой квартиры после окончания строительства дома. Не внуку, а а дочери.   Будто взывая к  памяти, зять как-то, совсем не к месту,  сообщил, что тесть  любил только рано ушедшую  первую жену. Потом  взялся упрекать Анну в том, что  она, Анна, не удочерила в своё время его жену, и та не является официальной наследницей. Стал часто говорить, будто между прочим, что в  воспитании его жены принимали участие многие, не одна Анна. Как-то заявил, что новая квартира , по справедливости, должна принадлежать ей, поскольку строится она на деньги от продажи старой, полученной в первом браке. Анна   никогда не интересовалась вопросами  наследства, всё и всегда считая общим, не предполагая, что пойдут разговоры  о его делении. И это деление воспринимала не как потерю собственности, а как стремление показать ей, что она чужая.  Она молчала, а зять,  насмотевшись передач по телевизору о делении наследства, возобновлял их. К нему присоединилась дочь. Чем чаще они об  этом говорили, тем  настойчевее Анна  вспоминала резговоры в приёмной нотариуса и молчала.  Её молчание раздражало.  И тогда непокорной   предложили где-нибудь снять отдельное жилье, дожидаясь окончания строительства дома.  Анна думала до вечера. Потом положила в сумку кое-какие вещи, документы, взяла  фотографию сына и  ушла. Ушла на вокзал.  Утром ей повезло: в открывшейся кассе аэропорта  оказался билет  на родину и она улетела.

                Рейс был ночным. Пассажиры спали, а она словно окаменела с единственной мыслью, что у неё больше нет семьи, что её выгнали. Возвращалась она в родной город, в пустовавшую квартиру погибшего сына. Добралась,села на диван,да так и просидела до следующего утра. Проснулась внезапно, почувствовав  чье-то  присутствие и увидела фигуру сына, удалявшуюся к двери, постепенно растворяясь.  Открыла дверь- за нею  стоял внук. Он, узнав о её уходе, понял, где нужно искать и прилетел.  Она  заплакала. Впервые после смерти сына.
               

                Внук уговаривал вернуться,  пытался объяснить произошедшее нездоровьем матери. И она радовалась этой соломинке,   которой  внук старался скрепить  распавшихся родных.


                Он  через пару дней улетел, а она вспоминала, сидя в одиночестве: то как  зевнул, появившись на свет,то как засыпал, лежа на её плече, мурлыча, как котёнок, то как старательно выговаривал кокаруза вместо кукуруза, то как  водил пальчиком в книжке, научившись читать, то как внезапно прилетел и старался в меру сил наладить её быт.
                Наступило одиночество, Рядом  были соседи, знавшие её и сочувствовавшие. Но у них была своя жизнь.А её окаменевшая душа оставалась одна. Позвонила  женщина, та самая, с которой у сына появились отношения,  первая и единственная  женщина в его жизни, с которой он познакомился по интернету какое-то время назад. Анна обрадовалась, она была знакома с ней - познакомились  незадолго до гибели сына. До этого она уже  не единожды побывала замужем, имела дочь. Анна хотела другой биографии, но уговаривала себя, что любовь может случиться  и в таком случае: очень  хотела, чтобы сын любил и  был  любим. У неё,  было, появилась надежда, что так оно и есть, когда вдвоём  сидели у дверей реанимации.  Уезжая к дочери,  оставила ей  доверенность на участие в расследования аварии, унесшей сына и обещала оформить на неё  небольшую дачку с будкой в центре, где они встречались с сыном. В память о нём.
                Женщина позвонила,а затем пришла. Вместе сходили в церковь, на кладбище. Прочитав  стихи, написанные ею о смерти сына,была тронута и отнесла их на могилу. Приходила она не одна, а с бывшим школьным товарищем сына, которого нашла, несмотря на то, что сын прервал с ним отношения задолго до их знакомства.  Вспомнив, что  перед гибелью сын заговорил о кольцах, Анна купила женщине  кольцо, которое та выбрала, вспомнила про обещание подарить дачку и оформила дарение. Анне казалось, что таким образом она сохраняет любовь сына, первую и единственную.  Женщина подарок с  приняла и очень удивила Анну, когда через несколько дней после  слов о том, как они вместе будут сажать цветы и собирать яблоки, узнала от соседки по даче, что новая хозяйка дачу продала. Рассказала, что с оформлением документов  помогал молодой мужчина, назвавшийся другом сына.Неожиданная продажа отрезвила: значит  память о сыне не нужна, значит нужны деньги! Значит, с её стороны никакой любви не было!  И Анна перестала звонить и отвечать на её звонки. Пока  не знала о продаже сделала ещё одну непродуманную вещь, которая вскоре  отразилась на ней - отдала в её присутствии на хранение сотруднице доллары, которые  предназначались ею для собственных похорон.   
                Отрезвление пришло  позже. После годовых поминок, где   несостоявшаяся родственница как-то неестественно  мялась, говоря о суде над шофёром, сбившем сына.   Анна  позвонила  следователю, и его ответ  ошарашил. Оказалось, что по данной ею доверенности, она уже давно  заключила мировое соглашение,  и назвал полученную  сумму.   В голове застряла мысль:предала и продала. А она-то.... Думала, что сын был любим.... А, оказывается,  всё свелось к деньгам .... Встречи прекратились. Но последовало продолжение. Анну продолжал посещать тот самый  бывший друг, с которым она приходила.Он приходил и приходил, выражая соболезнование и  сожаление, что  школьная дружба с сыном прервалась.  Анна  стеснялась и не умела   от него избавиться.

                Однако, причины частых его посещений имели важный смысл.  И только после того, как всё случилось, поняла. Поняла , почему его так волнуют деньги, отданные на хранение в сейф сотрудницы в присутствии  женщины сына.Он часто  заводил разговоры о них, знал дату их возвращения, говорил, что поможет положить в банк, чтобы шли проценты. В одно из посещений  дату возвращения начал уточнять.Чтобы отвязаться  сказала, что уже принесли.   Он  внимательно переспросил: " Уже?"
                А на следующий день к ней пришли. Возвращаясь из магазина, заметила, что  кто-то обогнал её на лестнице. Не успев запереть дверь, почувствовал как  дверь рванули,  и почувствовала удар кулаком в грудь.От удара с маху  шлёпнулась на пол, ударившись головой. Очнулась, когда почувствовала, что в рот ей засунуты два пальца в грубой резиновой перчатке. Попыталась  рот закрыть- рука отдёрнулась. Её приподняли, прижали к стене и раскрывшийся рот произнес:   
                - Где доллары? Где доллары? Где доллары?
                - Долларов нет,- едва выдавила из себя со страхом.
                - Не ври,- человек  с рыжей бородкой и большими серыми глазами  смотрел в упор.
                А её, словно, парализовало, она не могла добавить к сказанному ни слова. Её швырнули пол и в квартире начался"шмон". Из шкафов, тумбочек, столов  выбрасывалось на пол содержимое содержимое под крики: "Где доллары, где доллары ?". Она, словно парализованная , не могла произнести слова и,молча наблюдала,как,  наткнувшись на  квитанцию по уплате за свет, сгрёб   с неё  сдачу и сунул во внутренний карман. Обнаружив в одном из ящиков документы на квартиру , засунул  их в пакет с ромашками, принесенный с собой, сказав: " Надо".  Обрадовался и  замер на минуту, найдя в  старенькой шубейке, в подследнике, деньги.  Но это не были  доллары, а он целенаправленно искал их, зная, что  на хранение были отданы они:" Куда  спрятала доллары, старая сволочь?" заорал, услышав свист под окном.
               
                Остановившись у туалета, осведомился:" Что там?" - видимо, намереваясь затолкнуть туда  Анну. Свист повторился. Молниеносно вырвав шнур из стоявшего рядом телефона, схватил  сумку Анны,оставленную ею рядом и,не обратив внимания на слова: " Отдай, там крестик," -  сунул её  в пакет с ромашками  и выскочил за дверь.  Она, вышла  из оцепенения и рванулась  за ним. Увидев, как он быстро спускается по лестнице, закричала: "Помогите".  Из-за дверей начали появляться соседи с вопросом:" Что случилось?" Вор скрылся.Позвонили в милицию.
                Увидев  гематому, приподнимавшуюявшу кожу на  голове, вызвали скорую. "Друг" позвонил дважды,  усиленно справляясь о её здоровье.   
                Её жизнь зачем-то продолжалась. Она осталась одна, не верила ни в семью, ни в любовь, ни в дружбу.