Истинная история о соловье и императоре

Георг ХАКЕН
ИСТИННАЯ ИСТОРИЯ О СОЛОВЬЕ И ИМПЕРАТОРЕ
Пьеса-притча по мотивам сказки Г.-Х. Андерсена и пьесе В. Синакевича.
Действующие лица
Китайский император
Японский император
Первый приближенный
Начальник стражи
Соловей
Девушка Соловья
Три фигуры из министерства культуры:
Придворная актриса
Придворная поэтесса
Придворная художница
Тюремный сторож
Смерть
Кладбищенский смотритель
Слуги, наложницы.

КАРТИНА ПЕРВАЯ
Давным-давно это было, но потому-то и стоит рассказать эту историю, пока она еще не забылась совсем. Ты, верно, знаешь, что в Китае все жители китайцы и сам император китаец. И уж, конечно, ты знаешь, что в Японии все жители японцы и сам император японец. Но знаешь ли ты, что происходит, когда в Китай к Китайскому императору прибывает с визитом из Японии его большой друг Японский император, и о чём они ведут беседу во время чайной церемонии. А вот давай-ка послушаем.
Китайский император. Мой большой друг японский император! Вот эта верхняя часть горы, которая возвышается над облаком, будет срыта, а вместо нее я построю небесный храм с золотой крышей, мою усыпальницу. Таким образом, получится, что после моей смерти не только я сам, но и мой прах окажется на небе.
Японский император. Да. Мой большой друг китайский император глубокий знаток символики. 
Китайский император. Паломники, жаждущие поклониться моему праху, по широкой лестнице будут подниматься и проходить через это облако.
Японский император. Мой большой друг китайский император не опасается, что далеко не все желающие… (Кивает головой, указывая на слуг.)
Китайский император. Они глухие. Ничего не слышат.
Японский император.  ...Что далеко не все желающие смогут преодолеть такую кручу.
Китайский император. Внутри нижней части скалы будет расположен скрытый от глаз людей механизм, поэтому лестница получится движущейся. Для этой цели я выделяю тысячу специально натренированных слуг.
Японский император.  Да, я вижу, мой большой друг китайский император способен предусмотреть всё.
Китайский император хлопает. Появляется Первый приближенный.
Китайский император (отдает указание). Срыть верхнюю часть горы.
Первый приближенный (кричит за сцену). Срыть верхнюю часть горы! (Убегает.)
Китайский император. Здесь я велю разбить фруктовый сад, эту речку я запружу и сделаю озеро. Так я думаю, несколько исправлю линию горизонта.
Японский император. Да. Мой большой друг китайский император большой знаток гармонии.
Китайский император хлопает. Появляется Первый приближенный.
Китайский император (отдает указание). Разбить фруктовый сад.
Первый приближенный (кричит за сцену). Разбить фруктовый сад!
Китайский император (отдает указание). Запрудить речку и сделать озеро.
Первый приближенный (кричит за сцену). Запрудить речку и сделать озеро! (Убегает.)
Китайский император. А теперь я приглашаю моего большого друга японского императора осмотреть мой домашний зверинец.
Китайский император хлопает. Слуги выносят небольшую клетку.
Называется снежный медведь. Карликовый, с севера. Его поймали специально для меня в краю вечных снегов. Мне привозят для него каждый месяц корабль снега, иначе бы он сдох от жары.
Японский император. Ай-ай-ай! Как много интересного у моего большого друга китайского императора! У меня в Японии таких медведей две штуки.
Китайский император хлопает. Слуги выносят новую небольшую клетку.
Китайский император. А это слон как слон. Не так ли? И тоже карликовый, но с юга. Но я прошу моего большого друга японского императора обратить внимание на его зад. У него два хвоста. Какое великолепное уродство, не так ли?
Японский император. Ай-ай-ай! Как много интересного у моего большого друга китайского императора! У меня в Японии нет такого. Зато у меня есть слониха с двумя хоботами.
Китайский император. Ну что ж, это тоже интересно.
Китайский император хлопает. Слуги выносят еще одну небольшую клетку.
Ну, мой большой друг японский император, как тебе нравится этот красавец? Считается, что все ящеры давно вымерли. А вот у меня имеется. Последний. Карликовый, с запада. У меня есть идея применить его в войне с дикими кочевниками.
Японский император. Предпоследний.
Китайский император. Как?
Японский император. Мой большой друг китайский император, твой ящер предпоследний. Последний у меня. Самка. Нет, их не приручить. Я уже пробовал.
Китайский император. Оказывается, мне нечем удивить моего большого друга японского императора.
Японский император. Разве мой большой друг китайский император хочет скрыть от своего большого друга японского императора свою самую драгоценную жемчужину?
Китайский император. Я прошу моего друга, моего большого друга японского императора выражаться яснее. Какую такую жемчужину?
Японский император. Ай-ай-ай! Неужели меня обманули путешественники. Они рассказывали, что у моего большого друга китайского императора есть много интересного. Описывая столицу Поднебесной, великолепный дворец и прекрасный сад императора они никогда не забывали упомянуть о соловье и говорили: «Но самое интересное – это Со-ло-вей! Соловей – это лучше всего!»
Китайский император. Соловей? Какой такой?.. (Спохватившись.) Не все сразу, мой большой друг японский император, не все сразу. Завтра. Я думаю, завтра ты сам всё увидишь.

КАРТИНА ВТОРАЯ
Верхняя комната в покоях дворца Китайского императора.
Китайский император. У меня оказывается есть Соловей, а я, китайский император, о нём и понятия не имею.
Первый приближенный (вбегает и падает на колени перед Китайским императором). Обожаемый император, украшатель Поднебесной, владыка западного, юго-западного, южного, юго-восточного, восточного, северо-восточного…
Китайский император. Что такое Соловей? Отвечай по укороченному ритуалу.
Первый приближенный. Соловей? Обожаемый император, я знаю такую птичку. Она еще этак свистит…
Китайский император. Ах, какой образованный человек, оказывается, мой первый приближенный! Он знает такую птичку. Болван! Я говорю о том Соловье, о котором путешественники успели рассказать в такой глуши, как Япония.
Первый приближенный. Я не знаю такого, обожаемый император.
Китайский император. Забавно. В какой-то Японии, какие-то япошки знают, что в Поднебесной живет какой-то замечательный Соловей, а мой первый приближенный…
Первый приближенный. У меня есть идея, обожаемый император. Нам следует перебросить в Японию квалифицированного разведчика. У меня есть один на примете.
Китайский император. Не говори глупостей! Я хочу слышать Соловья немедленно. Он должен быть во дворце сегодня же вечером!
Первый приближенный. Я найду его, обожаемый император…
Китайский император. Несомненно найдешь, потому что сидеть на колу, по-моему, неприятно, а?
Первый приближенный. Я найду его непременно, обожаемый император…
Китайский император. Сегодня вечером это должно быть у меня. И смотри не покалечь. Ты все усвоил? Прочь!
Завеса закрывает комнату с императором. Первый приближенный хлопает в ладоши. Появляется Начальник стражи и падает перед ним на колени.
Начальник стражи. Господин первый приближенный нашего обожаемого императора, украшателя Поднебесной…
Первый приближенный. Что такое Соловей? Отвечай по укороченному ритуалу.
Начальник стражи. Соловей? Господин первый приближенный, я знаю такую птичку. Маленькую. Она еще этак свистит…
Первый приближенный. Птичку? Как много, оказывается, знает наш начальник стражи. Осел! Я говорю о том Соловье, о котором даже известно уже в какой-то Японии. А наш начальник стражи лепечет мне…
Начальник стражи. Я найду его, господин…
Первый приближенный. Конечно найдешь, потому что сидеть на колу не очень-то приятно, не так ли?
Начальник стражи. Я найду его очень быстро…
Первый приближенный. Действуй! (Убегает.)
Начальник стражи. У меня в запасе есть ещё женщины. Порой мы их недооцениваем – и напрасно. Иной раз женщина скажет такое, что мужчинам ничего не остается как разводить руками. (Кричит.) Вызвать сюда придворную актрису, придворную поэтессу и придворную художницу!
Входят женщины: актриса с маской, поэтесса со свитком и художница с кистью.
Актриса. Нашему обожаемому императору привет! Я склоняюсь перед величием нашего императора и повергаю к его стопам свое искусство.
Поэтесса. Привет нашему обожаемому императору! Величие нашего императора – единственное, что достойно воспевания. Оду в его честь я повергаю к его стопам.
Художница. Привет нашему обожаемому императору! Долг каждого художника изображать императора в анфас, в профиль, на троне, в походах, в кругу семьи и в кругу соратников. Свою кисть я посвящаю ему.
Начальник стражи. На днях, кажется вчера, мне донесли, что, не помню кто, но кто-то из вас говорил что-то о Соловье. Отвечайте сразу на два вопроса – кто и что?
Женщины переглядываются.
Может быть, это было позавчера…
Женщины переглядываются.
Не исключено, что на прошлой неделе. Неважно, когда и даже неважно кто, главное – что?
Художница (уверенно). Если вам нужен Соловей, я его нарисую.
Начальник стражи. Нарисуешь?
Художница. Нарисую.
Начальник стражи. Значит ты его знаешь?
Художница. Я его не знаю.
Начальник стражи. Как же ты его нарисуешь, если не знаешь?
Художница. Знания мне заменяет воображение. При помощи воображения я нарисую что угодно, даже Соловья.
Начальник стражи. Но он не будет петь?
Актриса. Петь буду я. С моим голосом не может соперничать никакой Соловей.
Начальник стражи. Допустим. Но что ты будешь петь?
Поэтесса. За этим дело не станет. Уж как-нибудь куплеты я сочиню.
Художница. В сумме мы и составим Соловья. Если вам нужен Соловей, в конце концов, не все ли равно, в каком виде его получать – целиком или по частям?
Поэтесса. Художница отвечает за форму, я – за содержание.
Актриса. А я – за эстетическое наслаждение. Вот послушайте! (Объявляет.) Китайская народная песня «Со-ло-вей». (Поёт.) Сяо-ляо-вей мой, сяо-ляо-вей, голосистый Со-ло-вей!
Все трое. Чего же ещё?
Начальник стражи. Я посоветуюсь с Первым приближенным.
Первый приближенный (появляясь). Нашему обожаемому императору не нужен соловей по частям! Ему нужен живой Соловей. Понятно? А если его не будет здесь в назначенное время, то после ужина тебя и всех вас отколотят палками по пяткам.
Начальник стражи. Не может быть, чтобы никто из вас, или никто из ваших знакомых, или никто из знакомых ваших знакомых о Соловье ничего не слышал.
Актриса. Лично мне о Соловье ничего не известно.
Первый приближенный. Если к вечеру Соловей не будет доставлен во дворец, вы лишитесь… всего!
Все в страхе разбегаются.
Начальник стражи. Кто же знает Соловья? Где же знают Соловья? Там – не знают. Здесь – не знают. Где же знают? Что? Не слышу. Где? На кухне? Во дворце? Что – на кухне в дворце? Не ошибся – девушка? Она знает, где найти Соловья? Привести сюда девушку, что сидит на кухне, во дворце и вытирает тарелки!
Слуги приводят девушку.
Первый приближенный. Не знаешь ли ты, где находится Соловей?
Девушка. Соловей? Да как же мне его не знать!?
Начальник стражи. Ты знаешь Соловья?
Девушка. Он часто приходит в нашу деревню на берегу моря. А уж играет он так нежно, что слезы сами собой текут у меня из глаз, а на душе становится так радостно!
Первый приближенный. Девушка, я назначу тебя шестой придворной судомойкой и даже позволю посмотреть, как обедает наш обожаемый император, если ты покажешь нам, где можно увидеть Соловья. Он должен быть доставлен сегодня вечером ко двору.
Начальник стражи. Немедленно веди нас к Соловью.
Процессия, возглавляемая девушкой, движется через лес.
Актриса. Это и есть лес? Тут одни деревья!
Художница. Одно дерево – дерево, много деревьев – лес.
Поэтесса. Природа – хорошо, но не в таком изобилии, её так много, что у меня кружится голова.
Художница. Если бы я изобразила эти деревья на полотне, они выглядели бы куда красивее!
Актриса. К тому же здесь дурно пахнет. От этих запахов и от отсутствия каких бы то ни было признаков культуры меня слегка поташнивает.
Откуда-то из-за деревьев доносится мычание коровы.
Первый приближенный. Слышите? Мы кажется у цели. Не сомневаюсь, что это и есть пение соловья.
Актриса. Какой необыкновенный тембр! Голос несколько грубоват, но силен, силен!
Поэтесса. А сколько вдохновения! Сколько экспрессии!
Художница. Тембр, силу и вдохновение я изобразила бы в жёлтой гамме. Именно в жёлтой.
Девушка (просто). Это мычат коровы.
Актриса. Коровы?
Поэтесса. Мычат?
Художница. А что это такое – ко-ро-вы?
Первый приближенный. Что бы ни было, оно нас не интересует. Нам нужен Соловей!
Процессия продолжает путь. В болоте квакают лягушки.
Первый приближенный. Слышали? Это уж наверняка соловей, двух мнений быть не может.
Актриса. Какой необыкновенный тембр! Голос несколько резок, но мелодичен, мелодичен!
Поэтесса. А сколько вдохновения! Сколько резонанса!
Художница. Тембр, мелодичность и вдохновение я изобразила бы в синей гамме. Именно в синей.
Девушка (просто). Это квакают лягушки.
Актриса. Лягушки?
Поэтесса. Квакают?
Художница. А что это такое – ля-гуш-ки?
Первый приближенный. Что бы ни было, оно нас не интересует. Нам нужен Соловей!
Между деревьями сверкнуло море. Зазвучала чарующая музыка.
Девушка. Тише! Я слышу звуки Соловья. Слышите? Это он! Не вспугните его!
Начальник стражи отдает приказы слугам поймать и задержать Соловья. Через несколько секунд Начальник стражи выталкивает на сцену молодого юношу.
Начальник стражи. Вот он, Соловей! Сам признался.
Первый приближенный. Это и есть Соловей? Имя!
Соловей. Имя? Чье? А! Мое! Со-ло-вей! Со-ло-вей, господин.
Начальник стражи. Господин первый приближенный нашего обожаемого императора, украшателя Поднебесной, владыки западного, юго-западного, южного…
Первый приближенный. Оставьте его. Честно говоря, я представлял его несколько иным.
Актриса. Никакого ни вида, ни величия.
Поэтесса. Я думала он импозантен, а он невзрачен.
Художница. И одет он в костюм какого-то грязного цвета. То ли серый, то ли коричневый.
Актриса. Серый или коричневый – всё равно.
Поэтесса. Оба цвета неблагородные.
Художница. Вероятно, он потерял все свои краски при виде стольких знатных особ!
Женщины уходят.
Первый приближенный. Сразу же видно, что он глуп, что он невежественен… Ты что, Со-ло-вей, простолюдин?
Соловей. Простолюдин, господин, да.
Первый приближенный. А откуда у тебя это глупое прозвище Соловей? Ты что, свистишь, что ли?
Соловей. Нет. Я свистеть не умею, господин. Люди прозывают меня Соловьем, да и пусть называют как им нравится. А свистеть я не умею, да. Я только бродячий музыкант. А если вам нужен человек, который хорошо свистит, то я знаю, знаю такого, он так чудесно свистит, он так свистит…
Первый приближенный. Нам нужен ты. Тебя пожелал видеть наш обожаемый император, украшатель Поднебесной, владыка западного, юго-западного, южного, ну и так далее… Запомни. Перед ним нужно лежать на животе мордой вниз. Смотреть на него нельзя, иначе тебя будут бить. Если он соизволит о чем-нибудь спросить тебя, отвечать следует так: Обожаемый император, украшатель Поднебесной, владыка западного, юго-западного, ну и так далее… Ты хоть стороны света знаешь?
Соловей. Господин, разве я совершил что-то предосудительное? Я только ходил по деревням и играл. Я не попрошайничал, не воровал. Я даже не говорил ничего. Я только играл, играл и все.
Первый приближенный. Зачем ты это все мне рассказываешь?
Соловей. Затем, что, может быть, не нужно меня вести к императору, а? Мол, не нашли меня и все. Мол, не было меня там, где я был. Мог же я там не быть. Правда же, а?
Первый приближенный. Похоже, что ты просто бессмысленное животное. Ступай за мной.
 Завеса открывает комнату с императором.
Обожаемый император, украшатель Поднебесной, владыка западного, юго-западного, южного, юго-восточного, восточного, северо-восточного…
Китайский император. Ну, ты нашел его?
Первый приближенный. Он здесь, обожаемый император…
Толкает Соловья к ногам императора, тот падает на живот, не поднимая и не поворачивая головы.
Китайский император. Ну и что это?
Первый приближенный. Обыкновенный простолюдин, по имени Соловей.
Китайский император. А почему Соловей?
Первый приближенный. Так его прозвали другие простолюдины. И, действительно, туп и глуп как птица. Он бродячий музыкант.
Китайский император. Я всегда подозревал, что эти путешественники большие фантазеры. О своих путешествиях они сочиняют сказки и потом рассказывают их, чтобы доверчивые люди верили им.
Первый приближенный. Прогнать его, обожаемый император?
Китайский император. Прогнать. Нет! Сперва покажи-ка мне его. На чем же ты играешь, Соловей?
Пауза. Соловей молчит.
Он что – немой?
Первый приближенный. Только что говорил, обожаемый император. (Соловью.) Говори, бродячая собака!
Соловей. Я забыл…
Первый приближенный. Что ты забыл?
Соловей. Ну, как надо обращаться... Обожаемый…  Поднебесной…  Обожатель…
Китайский император. Ты что, не учил его?
Первый приближенный. Учил! Учил, обожаемый император. Я же говорил тебе… Побить его!
Китайский император. Успеешь. Так на чем же ты играешь, Соловей? Отвечай, как умеешь.
Первый приближенный. Ну! Ну!
Соловей. На скрипке.
Китайский император. О тебе, Соловей, рассказывают всякие сказки. Почему?
Соловей. Сказки? Я не слышал. Клянусь, честное слово. Они, наверное, слышали, как я играю, и им понравилось. Я не знал, что нельзя играть для путешественников. Мне этого никто не говорил. Но теперь, когда я знаю, что это плохо, я не буду… Как только увижу путешественников, так сразу закончу играть и уйду. Я никогда специально и не играл для путешественников. Я просто играл, они подходили, слушали, но теперь всё… Как только увижу, сразу закончу играть и уйду…
Китайский император. Действительно, туп, глуп и болтлив… Скрипку ему…
Первый приближенный сует скрипку в руки Соловью.
Играй!
Соловей. Никогда не играл лежа. Мне нужно, чтобы руки свободно двигались. Нет, не получится.
Китайский император. Так, встань же…
Первый приближенный. Обожаемый император, ну нельзя же допустить, чтобы простолюдин лицезрел лик своего обожаемого императора. Это невозможно.
Китайский император. Действительно нельзя. Встань, но не смей глядеть на меня.
Соловей медленно поднимается.
Ну, теперь все в порядке?
Соловей. Да. Да…
Китайский император. Начинай… Ну начинай же, начинай!
Соловей начинает играть так нежно, так чудесно, что даже у самого императора выступают на глазах слезы и катятся по щекам. На звуки музыки появляются придворные дамы. По окончании мелодии Китайский император уже рыдает не стесняясь.
Китайский император. Ах, до чего я одинок. Меня не могут утешить ни красавицы, что клянутся в любви, ни министры, которые готовы исполнить любое моё приказание. Твоя музыка очищает и возвышает. Соловей… Ты… Ты… Ты настоящий… Ты можешь… Ты должен быть всегда у меня под рукой. Эти слезы… Но мне так хорошо… Что я хотел сказать тебе… Я сделаю тебя счастливым, Соловей. Я дам тебе всё, что только ты пожелаешь. Ты должен быть счастлив, Соловей, что обладаешь таким даром, я же счастлив, что обладаю таким Соловьём.
Придворные дамы. Браво, браво!
Актриса. Какой необыкновенный тембр!
Поэтесса. А сколько вдохновения!
Художница. Ах, это очаровательно! Тембр, вдохновение и ещё что-то я изобразила бы в голубой гамме. Именно в голубой.
Поэтесса. Я напишу оду о соловье.
Художница. Я нарисую его парадный портрет.
Актриса. Арии на его музыку я включу в свой репертуар!
Придворные дамы. Браво, браво!
Китайский император. Говори, в чем ты испытываешь нужду? Проси, чего хочешь, и я щедро награжу тебя.
Соловей. Когда я пел, я видел на ваших ресницах слёзы, и уж вознаграждён одним этим.
Актриса. Он отказывается от награды?
Художница. Какое неприкрытое хамство!
Поэтесса. Ну знаете ли, у меня просто нет слов!
Китайский император (строго). Разговорчики! Вот с кого вам следует брать пример, он служит своему императору бескорыстно, не то что вы. Ступайте прочь.
Придворные дамы уходят.
А ты не торопись… Помни, что в Поднебесной нет ничего, что не было бы в моей власти.
Соловей. Обожаемый император, есть одна девушка…. 
Китайский император. …Которая нужна тебе? Сегодня ночью она будет твоей!
Соловей. Нет!
Китайский император. Что еще?
Соловей. Нет! Нет! Только не это! Мы хотим пожениться, но для этого нужны деньги. И если у меня было бы триста юаней…
Китайский император смеется.
…или хотя бы двести…
Китайский император. Ах, Соловей... Да ты совсем еще ребенок…  Да он же дитя…
Первый приближенный. Дитя, дитя, обожаемый…
Китайский император. Знаешь ли ты, сколько стоит эта туфля, мой Соловей? Пятьсот тысяч юаней… А ты у меня просишь триста. Я сделаю тебя счастливым, Соловей. Я дам тебе власть, славу, богатство, всеобщее почитание. Я назначаю Соловья чиновником девяносто девятой ступени.
Первый приближенный падает в обморок.
Китайский император. Знаешь ли ты, мой Соловей, что это значит, быть чиновником девяносто девятой ступени?
Соловей. Это должно быть что-нибудь очень важное. Но ведь я только бродячий музыкант.
Китайский император. Ничего-то ты еще не знаешь, мой Соловей, дитя дикой природы. Но тебе повезло. Ты нашел в лице своего обожаемого императора истинного ценителя твоего искусства. Всего в Поднебесной существует сто ступеней, и на сотой ступени стою я, сын неба…
Первый приближенный (приходя в себя). Обожаемый император, украшатель Поднебесной, владыка западного, юго-западного, южного, юго-восточного, восточного, северо-восточного, северного, северо-западного Китая…
Китайский император. Ты же с этого дня будешь стоять лишь на ступеньку ниже… Значит, ты второе лицо в Поднебесной.
Первый приближенный опять падает в обморок.
У тебя будут сотни рабов и наложниц. Ты будешь жить в одном из дворцов моей резиденции, и все китайцы, включая и этого, будут стоять перед тобой на четвереньках. И ты единственный, кто сможет стоять в присутствии своего обожаемого императора и смотреть ему прямо в лицо.
Соловей. Мне даже страшно.
Китайский император. Мой Соловей!
Первый приближенный снова падает в обморок.

КАРТИНА ТРЕТЬЯ
Комната Соловья в резиденции Китайского императора. Начальник стражи вводит девушку.
Начальник стражи. Господин чиновник девяносто девятой ступени нашего обожаемого императора, украшателя Поднебесной, владыки западного, юго-западного, южного, юго-восточного, восточного, северо-восточного, северного, северо-западного Китая… Она здесь!
Соловей. Впустите, впустите ее скорей! Подойди ко мне, девушка. Подойди, не бойся.
Начальник стражи (толкает и замахивается на девушку). На колени, на колени, грязная простолюдинка…
Соловей. Не смейте, не смейте ее бить… Это моя невеста. Я не желаю, чтобы она стояла передо мной на четвереньках.
Начальник стражи. Господин, тогда тебе придется убить меня. Я вправе не выполнять устав, только будучи мертвым.
Соловей. И убью! Всех убью! Прочь! Пошел вон! Как же плохо всё получилось. Прости, прости меня, милая! Прости, любимая. Я сюрприз хотел тебе устроить. Ну разве я виноват, что я у тебя дурак такой. Ну ничего… Ничего… Я скажу императору… Он им задаст… Он им так даст… Он…
Девушка. Соловей! Мой Соловей! А что случилось? Почему ты здесь? Почему ты здесь?
Соловей. А я играл императору на скрипке… Ему так понравилось, что он заплакал… А потом и говорит: Проси, что хочешь!
Девушка. И ты попросил всё это?
Соловей. Да нет, я попросил у него триста юаней нам на свадьбу.  А он как засмеется… И отвалил мне должность чиновника девяносто девятой ступени. И ты не представляешь, как я богат… Я так богат… Я стал так богат… У меня так много денег, что я просто не знаю, куда их потратить. А давай, мы накупим тебе всяких разных украшений. Пусть все увидят, какая ты у меня красавица! Ты, наверное, есть хочешь? (Подвигает к ней блюда с угощениями.) Угощайся. Угощайся. Угощайся! Вот это, африканские бананы, а вот это соловьиные язычки в сахаре. Попробуй, очень вкусно. Попробуй! Что с тобой? Тебе еще больно?
Девушка. Нет, нет, прошло. Всё так неожиданно, понимаешь. Мне очень страшно.
Соловей. Страшно?
Девушка. Да. Мне страшно, Соловей!
Соловей. Отчего? Ведь теперь тебя никто и пальцем не посмеет тронуть. Да, не посмеет! Император мой друг, и всё будет хорошо. Всё будет очень хорошо!
Девушка. Мне почему-то так тревожно, Соловей! Уж слишком все хорошо. Слишком! Нет, нет, я боюсь не за себя, за тебя.
Соловей. За меня? Нет, ты не знаешь, а ведь я теперь второе лицо в Поднебесной. Вот ты не знаешь, а ведь теперь все должны стоять передо мной на четвереньках. Вот так! (Встает на колени.)
Девушка. Встань, пожалуйста, Соловей, встань, пожалуйста.
Соловей. Нет.
Девушка. Встань, прошу тебя.
Соловей. Не встану!
Девушка. Соловей, ну встань, пожалуйста.
Соловей. Ты успокоилась? Я понимаю, для тебя это всё слишком неожиданно. Успокойся ты, всё будет хорошо. Всё будет очень хорошо! Милая! Любимая! (Приобнимает ее.)
Звучит лирическая мелодия. Темнота. Лирическую мелодию сменяет веселая музыка. Из полумрака в танце выплывают наложницы, которые окружают Соловья.
Соловей. Вы что? Кто здесь? Вы кто такие, а? Стража! Стража! Кто это?
Начальник стражи. Ваши наложницы, господин. 
Соловей. Кто? Наложницы? А я тебя просил? Я тебя просил об этом? Прочь! Все прочь!
Начальник стражи. Господин, в уставе сказано: чиновник такой высокой ступени как вы обязан содержать гарем из неведомого простолюдинам числа наложниц.
Девушка (язвительно). Видишь, сколько у тебя появилось серьезных государственных дел, господин чиновник девяносто девятой ступени!
Соловей. Зачем ты так! Я обязательно что-нибудь придумаю. В уставе сказано, что я должен содержать гарем, а разве в уставе сказано, что я должен его посещать? А я его не посещаю, имею право!
Начальник стражи. Нет, всем в Поднебесной должно быть известно, какой сильный и ненасытный мужчина – чиновник девяносто девятой ступени.
Девушка. Господин чиновник, подумать только, сколько мужчин будут завидовать твоему успеху, а я не стану тебе мешать!
Соловей. Погоди, я что-нибудь придумаю!
Девушка. Ах, оставь меня! Ты мне противен, чиновник! (Убегает в слезах.)
Соловей. Вернись, прошу тебя! Император – мой друг! Я что-нибудь придумаю!
Наложницы в танце всё теснее окружают Соловья, и он утопает в их объятиях.

КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ
Верхняя комната в покоях дворца Китайского императора.
Начальник стражи. Господин чиновник девяносто девятой ступени жаждет видеть нашего обожаемого императора.
Китайский император. Пусть войдет. Рад тебя видеть в добром здравии, мой Соловей.
Соловей. Здравствуй, император.
Китайский император. Соловей, нужно говорить: обожаемый император. Нас разделяет целая ступень, и ты обязан ее соблюдать. Тем более, что от одного лишнего слова язык у тебя не отвалится. Ты меня понял?
Соловей. Да, понял.
Китайский император. Вот и отлично. Угощайся. Это сваренные в меду глаза кобры. Ты никогда не пробовал? Очень пикантное кушанье. Ну расскажи мне, как ты устроился. Все хорошо?
Соловей. Все хорошо, император. Обожаемый император, все очень хорошо. Только у меня к тебе одна…
Китайский император. Да, да, мне докладывали. Ах мой Соловей, ты играешь восхитительную музыку, но во всех остальных вопросах ты совершеннейший невежда, поверь мне. И тебе предстоит еще многому научиться. Наше с тобой высокое положение дает нам не только большие права, но и некоторые обязанности. Конвой, четвереньки, наложницы… Это ведь все не так просто, мой Соловей. Ничего просто так в столь совершенной империи, как Поднебесная, не бывает. Конвой, четвереньки, наложницы – это те столпы, на которых зиждется весь авторитет власти. Отмени я их, как народ тут же поднимет голову и наступит смута. Вот почему ритуал отрабатывался тысячелетиями, вот почему ему предстоит существовать вечно. Не горюй, мой Соловей. Ты и сам не заметишь, как скоро ты освоишься. Подумай, еще вчера ты был обязан гнуть голову перед каким-то там чиновником какой-то там второй ступени, а сегодня вся Поднебесная стоит перед тобой на четвереньках. Еще вчера ты должен был умолять какую-нибудь простолюдинку с обгрызенными ногтями подарить тебе часик свидания на каком-нибудь там блохастом сеновале. А сегодня лучшие дамы Поднебесной с ногтями длиннее пальцев с замиранием сердца следят за движением твоей брови: а вдруг ты изволишь кого-нибудь из них выделить? Да, да, мой Соловей, уже через несколько дней ты будешь считать свое положение совершенно естественным. А вот что считаю естественным я – это приучиться к наслаждениям. Ну же, развеселись, мой Соловей, развеселись. Развеселился?
Соловей. Обожаемый император, отпусти меня.
Китайский император. Э… Куда тебя отпустить?
Соловей. Туда… Бродить. 
Китайский император. Ах, мой Соловей! Как же с тобой иногда утомительно! Мне нужно, чтобы ты не просто был всегда у меня под рукой, мне нужно, чтобы между нами возникло и духовное общение. Но ничего, ничего, мой Соловей, я терпелив. Я очень терпелив. Не будем гнать события, правда же? Пригласите ко мне моего большого друга японского императора. Уж ты постарайся, сыграй как следует, чтобы этот надутый японский индюк высох от зависти.
Соловей. Обожаемый император, отпусти меня. Я хочу на волю.
Китайский император. Не серди меня. Мало ли чего я хочу?! Нельзя. Спроси кого угодно – нельзя, и всё. Вот я – император, казалось бы – что? А нельзя. Приходится считаться.
Соловей (печально декламирует). Восходит луна. Рыбак вышел в море. Дует ветер. Лисица бежит по полю. Скоро утро. Уже пропел петух.
Китайский император. Ну хватит уже, надоело. Никакого чувства меры.
Входит Японский император.
Китайский император. Приветствую тебя, мой большой друг японский император. Помнится, ты вчера выразил желание послушать моего соловья?
Японский император. Мой большой друг китайский император, я надеюсь, что сегодня будет исполнено мое заветное желание.
Китайский император. Твой большой друг китайский император ни в чем не может отказать своему большому другу японскому императору. Вот он, мой Соловей. С виду он неказист, но, впрочем, ты сам все услышишь. Я знаю, мой большой друг японский император глубокий знаток музыки.
Японский император. Мой большой друг китайский император, ты как всегда прав. Никто лучше меня не разбирается в мелодичных сочетаниях тонов и звуков.
Китайский император (Соловью). Начинай. Он всегда так не сразу начинает, такая у него манера… Начинай, начинай…
Соловей начинает играть. Снова звучит красивая и грустная мелодия. По окончании мелодии оба императора не могут сдержать слёз.
Соловей. Поёт соловей –
то туда, то сюда повернётся
на цветущей ветке…
Китайский император. Соловей… (Хлопает.)
Придворные дамы выносят тяжелую золотую цепь. Китайский император одевает ее Соловью на шею. Тот сгибается под тяжестью цепи.
Знаешь ли ты, чем я тебя наградил, мой Соловей?
Соловей. Цепочкой.
Китайский император (удивлённо). Цепочкой? Это самая тяжелая цепь в Поднебесной. В ней пять килограммов чистого золота. Ну, что нужно сказать, а? Ты рад, я спрашиваю?
Соловей. Да, спасибо. Большое спасибо, обожаемый император.
Китайский император. Ну ничего, ничего… Я надеюсь, ты скоро осознаешь выпавшую на твою долю честь. Ну и что же нам скажет наш большой друг японский император? Он скажет, что у него таких Соловьев штук пять, не так ли?
Японский император. Мой большой друг китайский император, я не прочь купить твоего Соловья.
Китайский император. И что же готов заплатить за него, наш большой друг японский император?
Японский император. Могу предложить дюжину отборнейших жемчужин.
Китайский император. Да у меня этих жемчужин, во!
Японский император. А если пятьдесят самых красивых гейш Японии?
Китайский император. Китаянки мне почему-то больше нравятся… Привык.
Японский император. Тогда двадцатидвухголового крысиного короля.
Китайский император. А это что такое?
Японский император. Что? Это поразительнейший раритет! Двадцать две крысы срослись хвостами и образовали одну двадцатидвухголовую звезду. Женщины при виде нее теряют сознание. Такого нет ни у кого в мире.
Китайский император. Ну что ж, это любопытно. Над этим стоит подумать. (Соловью.) Дорогой, а ты сыграй нам что-нибудь эдакое, веселенькое, соответствующее нашему веселому настроению! Начинай. Ну, что там у тебя опять?
Соловей. Цепочка мешает.
Китайский император. Дорогой Соловей, до чего же ты бываешь бестактен! Награда не может мешать, награда может только вдохновлять. Начинай, начинай. Императоры ждут.
Соловей пробует играть, но у него ничего не выходит.
Китайский император. Соловей, ты китайский язык понимаешь? Я же приказал тебе сыграть что-то веселое, а ты скулишь, как собака по покойнику. Веселенькое, понял?
Соловей. Я понял, обожаемый император. Я пытаюсь… но у меня не получается.
Китайский император. Не морочь мне голову. Ты профессиональный музыкант и должен играть все. Ну, живо, живо!
Соловей снова пробует играть, но у него опять ничего не получается.
Грязный простолюдин, ты что, издеваешься надо мной?
Соловей. Я не издеваюсь, обожаемый император. Я не издеваюсь, но не получается. Я хочу и не могу.
Китайский император. Так, значит, хорошего отношения к себе ты не понимаешь? (Хлопает.) А как тебе палками по пяткам?
Соловей. Нет! Не надо палками! Я сейчас, сейчас…
Китайский император (слугам). Побейте его!
Пантомима. Начальник стражи отдает приказ слугам побить Соловья. Слуги выносят станок для наказания. Соловья привязывают к станку, и Начальник стражи бьет его палкой по пяткам.
Китайский император. Мой большой друг японский император, почему так получается? Хороший музыкант, а имеет такой скверный, вздорный, упрямый характер.
Японский император. Мой большой друг китайский император, наверное, бог не считает нужным дать простолюдину все сразу.
Китайский император. Мой большой друг японский император выразил, по-моему, очень глубокую мысль. Может быть, бог возложил именно на нас, императоров, задачу их воспитания.
Японский император. По-моему, мой большой друг китайский император, тоже выразил очень глубокую мысль.
Соловей (кричит). Я сыграю… Сыграю… сыграю!
Китайский император. А вот и доказательство! Оставьте его.
Слуги отвязывают Соловья.
Что, больно? Не заставляй меня, Соловей, повторять наказание. Играй.
Соловей. Обожаемый император, а можно сидя?
Китайский император. Да какая разница? Хоть на коленях. Но непременно веселое.
Соловей. Спасибо, обожаемый император, спасибо! Веселое… Сейчас, сейчас… Обожаемый император, я пытаюсь… Я пытаюсь играть веселое… Но у меня не получается, не получается… Не получается!
Китайский император. Мой большой друг японский император, я надеюсь, ты извинишь своего большого друга китайского императора за то, что он невольно сделал тебя свидетелем этой безобразной сцены. Великий китайский мыслитель Конфуций очень верно сказал: как бы не был прекрасен найденный тобою алмаз, он непременно потребует дополнительной шлифовки. В зверинец его! В клетку!
Слуги уводят Соловья. Входят придворные дамы.
Первый приближенный. Неблагодарная тварь! Он отказался играть в вашу честь! Мы издадим указ об его немедленном изгнании из страны. Бессовестным музыкантишкам нечего делать в нашем государстве.
Актриса. Живой Соловей должен быть навсегда изгнан за пределы Поднебесной…
Поэтесса. А наши жители конечно же выразят свое полное одобрение, словно их угостили отличным чаем…
Художница. А ведь наши люди, как известно, ничто так не любят, как чай!
Все трое (по очереди). Опросите людей на базаре, во дворце и в убогой хибаре, цирюльников и купцов, плотников и кузнецов, столяров и балаганных акробатов, священников и аббатов, каменщиков и гончаров, виноделов и бочаров, покупателей и продавцов, философов и мудрецов, звездочетов, ювелиров, посетителей трактиров, безусых юнцов и старцев преклонных лет. Сплотимся и дадим один ответ. Таким, как он, среди нас места нет.

КАРТИНА ПЯТАЯ
В зверинце Китайского императора. Слуги помещают Соловья в клетку в центре сцены и уходят. Входит тюремный сторож, который разносит по клеткам пищу.
Тюремный сторож (останавливаясь у клетки с Соловьем). Ну как?
Соловей. Ничего, есть можно.
Тюремный сторож. Небось, с соловьиными язычками-то не сравнить? Какие они хоть на вкус-то?
Соловей. Что?
Тюремный сторож. Ну язычки эти?
Соловей. А! Сладкие.
Тюремный сторож. Сладкие?
Соловей. Так их же в сахаре подают.
Тюремный сторож. Ты подумай только, еще и в сахаре! Раз в жизни попробовать таких язычков и умирать можно!
Соловей. Ты соображаешь, что ты говоришь?
Тюремный сторож. А как же! Ведь если попробовал самое вкусное в жизни, дальше-то жить зачем? Все уже, вкуснее ничего не будет. Как же это ты так опростоволосился, что из дворца да в клетку?
Соловей. Да, плохо получилось.
Тюремный сторож. Я слышал, что ты своевольничать вздумал.
Соловей. Да не своевольничал я. Он мне говорит: Сыграй веселое, а у меня на душе такая тоска, понимаешь, такая тоска…
Тюремный сторож. Душа… Если каждый начнет о душе думать, то порядка не жди. А как императору без порядка? Нельзя нашему брату своевольничать, нельзя! Ты же не мандарин какой?
Соловей. Мандарин?
Тюремный сторож. Мандарин, тот может себе позволить своевольничать, потому что он мандарин. А нашему брату простолюдину нельзя. Нашему брату… Тихо! 
Сторож скрывается. Появляется Японский император.
Японский император. Сиди тихо и ничего не бойся. Сегодня ночью тебя выкрадут. Поедешь со мной в Японию.
Соловей. Нет, нет. Я не хочу в Японию.
Японский император. Всё ясно, всё. Вначале все так говорят. А как приедут, так уезжать не собираются, палками не выгонишь. Фудзияма… Сакура… Суши… Сакэ… То ли дело! А ведь в этой же хваленой Поднебесной жить невозможно! Одна жратва что стоит! Каких-то червей паленых дают, да яйца вонючие, да тухлый суп из мышей летучих. От такой жратвы только дурак развеселится.
Соловей. Да нет, дело не в пище, а просто, понимаете, когда на душе тоска…
Японский император. Всё ясно, всё. Деньги!.. И потом, что этот китаёза на тебя повесил, а? Подумаешь, пять килограмм золота. В Японии я тебе дам чин первого самурая, дам алмазный пояс. Он килограмм двадцать весит.
Соловей. Нет, нет. И потом, здесь все, кого я люблю.
Японский император. Все ясно, все. Гейши!.. Китаянки, если хочешь знать, толстозадые и кривоногие коровы по сравнению с японочками. Японочки тоненькие как соломинки. (Прислушивается.) Тихо!.. Меня здесь не было.
Японский император скрывается. Появляется Китайский император.
Китайский император. Может быть, ты просто не умеешь играть веселую музыку? Скажи честно, и я тебя сразу отпущу. Ну, не умеешь?
Соловей. Умею!
Китайский император. Так! Скажу откровенно, я в этом и не сомневался. Так в чем же дело? Может быть, ты обиделся, что я хочу тебя обменять на этого крысиного короля? Так я пошутил, чтобы позлить япошку, понимаешь?
Соловей. Обожаемый император, отпусти меня!
Китайский император. Да, странный ты человек, Соловей, я таких не встречал. Какая-то дикость, не понимать своей собственной выгоды! Уразумей же ты наконец, что, если ты перестанешь упрямиться, и будешь играть сколько тебе приказано – мы с тобой сможем стать друзьями. А быть другом императора – это… хорошо! От тебя требуется только одно: не упрямиться, какая малость.
Соловей. Да не упрямился я, обожаемый император, не упрямился. Я просто никогда не знаю, что захочет играть моя рука! А если я буду заставлять ее играть не то, что она хочет, получится отвратительнейшая музыка, понимаете…
Китайский император. Соловей!.. Что ты такое щебечешь! Да я знал тысячу музыкантов, и все они играли то, что я им приказывал.
Соловей. Слушайте своих музыкантов. Но я-то тебе зачем… зачем? Отпусти меня. Что ты ко мне прицепился?
Китайский император. Я к тебе, как ты изволил выразиться, прицепился? Потому что мне нравится твоя музыка. И у меня нет желания лишать себя ее, ясно?
Соловей. Но ведь музыка – это не просто умение, не просто умение… Музыка это… Это… Это… Это… Понимаешь?
Китайский император. Я, кажется, начинаю догадываться в чем дело. Гордыня, мой Соловей! Да ты о себе высокого мнения.
Соловей. Да, высокого. Я большой музыкант.
Китайский император. Вот-вот… Причем, гордыня непомерная. Большой, согласен. Иначе бы я с тобой не нянчился. Но большой среди кого? Среди музыкантов! Я-то не музыкант, мой Соловей. Я император, я сын неба.
Первый приближенный (издалека). Обожаемый император, украшатель Поднебесной, владыка западного, юго-западного, южного, юго-восточного, восточного, северо-восточного, северного, северо-западного Китая…
Китайский император. И ты же по сравнению со мною ничтожество, понимаешь? Ну это же так просто. Иначе бы ты уже понял, что стоит мне только мигнуть, и от тебя, большого музыканта, даже воспоминаний не останется.
Соловей. Ошибаешься, обожаемый император. Твоя власть на воспоминания не распространяется.
Китайский император. Даже мне не всегда удается понять тебя, мой Соловей. Власть моя распространяется на все, дурачок. Да, создатель наградил тебя талантом, действительно, но, как и многие-многие жизни жителей Поднебесной, так и все их таланты, создатель поручил мне и моей власти, чтобы я их направлял, воспитывал. И тебя я воспитаю, как бы ты не упрямился, уж будь уверен.
Соловей. Замучь меня, убей, но я больше играть для тебя не буду! Никакого, ни веселого, ни грустного. Никакого! Уходи отсюда! Я не желаю с тобой разговаривать.
Китайский император. Если бы ты видел себя со стороны, я уверен, ты бы тоже расхохотался.
Соловей. Как? Ты еще здесь? Я же сказал: Я не желаю с тобой разговаривать. Нам не о чем с тобой говорить, понимаешь? Не о чем!
Китайский император. Я сейчас уйду, а ты успокойся и подумай. Если до завтрашнего утра ты не образумишься, я прикажу из ваших двух клеток сделать одну общую.
Китайский император скрывается. Появляется Начальник стражи, который вводит Девушку.
Начальник стражи. На минуточку, девушка, иначе мне конец. (Уходит.)
Девушка. Соловей! Ты сыграешь ему веселое? Сыграешь, да? Ты сыграешь ему веселое, да, Соловей?
Соловей. Да.
Девушка. Докажи мне, что любишь меня больше, чем твою гордость. Умоляю тебя.
Соловей. Успокойся, я же сказал, сыграю.
Девушка. Ты говоришь правду? Соловей, ты говоришь правду? Ну посмотри мне в глаза…
Соловей. Я же сказал, успокойся, я сыграю.
Девушка. Когда?.. Когда?.. Ты мне должен точно сказать когда?..
Соловей. Сегодня вечером. Подожди немножко... И сыграю… Если у тебя будет ребенок, не позволяй ему быть музыкантом. Чуть потянется к инструменту, ты бей его по рукам. По рукам…
Девушка. Что значит, не позволяй? Почему я – не позволяй? А ты где будешь?
Соловей. Я? Я оговорился!
Девушка. Оговорился? Ах ты зверь бесчувственный! Чудовище! Ты думаешь только о себе! Ты – без меня! А как же я?
Тюремный сторож (выбегая). Девушка, тише, вам надо уходить, пора! (Выводит ее.)
Появляется Первый приближенный.
Соловей. Тебе чего?
Первый приближенный. Хочу как следует посмотреть на самого большого дурака в Поднебесной, чтобы потом рассказать о нем внукам.
Соловей. Предусмотрительный. В будущее смотришь. А как ты стоишь перед чиновником девяносто девятой ступени?
Первый приближенный. Чиновник девяносто девятой ступени в клетке? Так не бывает.
Соловей. Сегодня вечером я собираюсь сыграть нашему императору что-нибудь веселенькое. Он меня, конечно, сразу выпустит, и тогда мы поговорим. На колени, собака. Ты сейчас уползешь отсюда, потом приползешь снова и принесешь мне яду. Яду. Ты понял?
Первый приближенный. Понял.
Соловей. Ну, живо!
Первый приближенный. Господин чиновник… С удовольствием, господин чиновник девяносто девятой ступени… (Убегает.)
Соловей. Живо! Живо! Сейчас мой приятель принесет мне яду. И яд этот будет крепкий, сильный. Что, глупо говорю? Конечно, глупо. А жить и презирать себя не глупо? Все глупо. Все глупо! (Сидит в клетке, отвернувшись.) О тишина! Как громко над долом Соловьиная трель…

КАРТИНА ШЕСТАЯ
Верхняя комната в покоях дворца Китайского императора.
Первый приближенный (вбегает и падает на колени). Обожаемый император, украшатель Поднебесной, владыка западного, юго-западного, южного, юго-восточного, восточного, северо-восточного, северного, северо-западного Китая…
Китайский император. Ну что? Птичка уже просит со мною свидания, не так ли? Давай по укороченному…
Первый приближенный. Не просит, обожаемый император.
Китайский император. Скотина! Неблагодарная тварь!
Первый приближенный. Именно, тварь!.. Это вы точно отметили…
Китайский император. Разве я не оценил его искусство? Я сделал его вельможей. Я наградил его пятикилограммовой золотой цепью…
Первый приближенный. Обожаемый император, он эту цепь отдал ящеру. А тот сидит и ею брякает. Такого цинизма даже я себе представить не мог.
Китайский император. Нет, совесть моя чиста. Другой бы нормальный на его месте…
Первый приближенный. Да другой бы нормальный…
Китайский император. Играл бы у меня с утра до вечера, все что только прикажу.
Первый приближенный. А я бы и ночи играл… Ночи… Потому что я нормальный…
Китайский император. Ладно, до утра, как я обещал, потерплю. А утром к ящеру неблагодарного, к ящеру… 
Первый приближенный. Правильно… К ящеру, чтобы другим неповадно было. Чтоб знали, играй что сказано…
Китайский император. Играй, что скажут…
Откуда-то снизу слышны звуки грустной и красивой мелодии.
Что это?
Первый приближенный. Это играет тварь неблагодарная.
Китайский император. И все же мне будет жаль, если придется убить его.
Первый приближенный. Жаль, конечно. А не убивать? Он же будет продолжать глумиться над нашими святынями, над нашим достоянием.
Китайский император. Ладно, займемся делом. Подай план моей усыпальницы.
Смерть (неожиданно появляясь). Да, да, берите. Самое время.
Китайский император. Сад уже разбит?
Первый приближенный. Разбит, обожаемый император.
Смерть. И сад уже разбит!
Китайский император. А озеро вырыли?
Первый приближенный. Вырыли, вырыли…
Смерть. И озеро уже вырыли.
Китайский император. Тогда приступим сразу к строительству лестницы.
Первый приближенный. Лестницы…
Китайский император. Она должна быть готова к…
Смерть. Планируют, планируют… До чего же все они любят планировать…
Китайский император (вскрикивает, хватаясь за грудь). А!..
Первый приближенный. Что с вами?
Китайский император. Душно!..
Смерть. Сейчас что-нибудь об атмосфере скажет.
Первый приближенный. Должно быть гроза надвигается.
Смерть. Гроза? Только бы зажмуриться и ничего не видеть.
Первый приближенный. Погодите. Обожаемый император, у меня возникла одна очень интересная мысль…
Китайский император. Душно… Душно…
Первый приближенный. Обожаемый император, украшатель Поднебесной, владыка западного, юго-западного, южного, юго-восточного, восточного, северо-восточного, северного, северо-западного Китая…
Китайский император. Душно…
Первый приближенный. Итак, и при этом, мы почему-то исключаем из перечисления центральный Китай.
Китайский император. Душно…
Первый приближенный. И у кого-то может сложиться абсолютно ложное впечатление, что центральный Китай не принадлежит нашему обожаемому императору.
Китайский император. Душно…
Первый приближенный. Поэтому я предлагаю центральный Китай тоже включить в перечисление. Ведь это тоже ваше достояние!
Китайский император. Душно…
Первый приближенный. Как, обожаемый император?
Смерть. Подумай, подумай, вопрос серьезный.
Китайский император. По-моему, ты прав. Проследи, чтобы впредь так и было.
Первый приближенный. Да, да, прослежу! Ведь центральный Китай – ваше главное преимущество!
Китайский император. Что-то мне в последнее время как-то нехорошо… Проклятый музыкантишко…
Музыка внезапно резко обрывается.
Смерть. Вот и всё. Не огорчайся. Жизнь живого Соловья тоже коротка. Вечна только я. (Подходит к императору). Привет, человек! (Снимает с императора корону, играет ею.)
Китайский император. Положи корону на место.
Смерть (прозаически). Она тебе больше не понадобится.
Китайский император. Лжешь. Я ещё встану на ноги.
Смерть. Нет. Зачем мне лгать? Ты сам подумай. Я не министр, не генерал, не губернатор. Мне от тебя ничего не надо – ни денег, ни наград, ни должностей.
Китайский император. Не хочешь ли сказать, что ты неподкупна?
Смерть. Иной раз мне самой противно – до чего я неподкупна. А ведь как я могла бы жить! При желании я могла бы стать даже императором.
Китайский император. Почему же ты не стала им?
Смерть. Потому что я – за постоянство. Вечная смерть лучше кратковременной жизни.
Китайский император. Кто ты? (Догадываясь.) Вечная смерть!.. Прочь! Прочь! Стража!
Смерть. Прочь, говоришь? Ты узнал меня. Да, да, за тобой! Как говорится: А вот и я!
Китайский император. Рано. Рано… Рано!
Смерть. Рано… Поздно… Для меня эти слова не имеют смысла. Собирайся, человек, не тяни время.
Китайский император. Подожди, подожди… У тебя печальная должность.
Смерть. Влиятельная.
Китайский император. Ты ведь знаешь, я не человек.
Смерть. А кто?
Китайский император. То есть, я человек, конечно. Но я не простой человек, я сын неба, я император.
Смерть. Передо мной заискивают даже императоры.
Китайский император. Я украшатель Поднебесной.
Смерть. Вам что, живым, больше делать нечего? Такого напридумывать… Мне в моем деле ваши клички ни к чему.
Китайский император. Как?!
Смерть. Собирайся, человек, пора.
Китайский император. А вот напрасно… А вот напрасно… Одно дело, когда умирает какой-нибудь там простолюдин, а другое дело, когда это император. Сын неба, украшатель Поднебесной, у которого ты даже не удосужилась выяснить, успел ли он выполнить свое земное предназначение.
Смерть. Я выяснила. Успел.
Китайский император. Но я не успел достроить свою усыпальницу. Ну, куда люди будут приходить поклониться моему праху?
Смерть. Ну, будет! Без тебя достроят.
Китайский император. Без меня они все не так сделают. А я буду сидеть там на небе, смотреть на все это и мучиться.
Смерть. Что ты там на небе будешь делать, меня не касается. У меня своя работа, и я ее делаю строго вовремя. Понял? Ну пойдем. О, небо! Ну какие они чудные, эти людишки, умереть – не встать! Ну ладно, человек, я пришла сюда не за этим, некогда мне с тобой тут спорить. Собирайся!
Китайский император. Уже? Ну подожди, хоть чуточку! Не думай, что я напрасно прожил свою жизнь. Я совершил несколько поступков, которыми могу гордиться! Вспомни, что я отбил у придворных охоту к расточительству, установив налог на роскошь.
Смерть. Тем самым ты добыл деньги для собственного расточительства. 
Китайский император (раздраженно). Тебя послушать – я делал одно плохое. Неужели я не сделал ничего хорошего.
Смерть. Почему же? Ты, например, казнил губернатора, который обирал крестьян.
Китайский император. Спасибо хоть за это.
Смерть. Но мудреца, который говорил правду, ты посадил в тюрьму.
Китайский император. Правду? Он на меня клеветал.
Смерть. Ну хватит. Довольно! Пора!
Китайский император. Ну всё? Прощай, Поднебесная! Я ухожу в твою историю… 
Смерть. Да, в историю уходит! С вами не соскучишься! А вот что, император, я могу показать тебе твою историю.
Китайский император. Как это?
Смерть. Ну я могу показать тебе твою Поднебесную лет так через сто в будущем.

КАРТИНА СЕДЬМАЯ
Некрополь, за которым ухаживает Кладбищенский смотритель. Сюда Смерть переносит Китайского императора.
Смерть. Вот оно мое хозяйство.
Кладбищенский смотритель. Я могу быть чем-нибудь полезен господину путешественнику?
Китайский император. Как ты разговариваешь со мной, грязная собака?
Смерть. Слушай, ты забываешь, что тебя нет уже в живых. Веди себя прилично.
Китайский император. Извини, любезный, я, действительно, приехал издалека.
Кладбищенский смотритель. Господин может смело рассчитывать на мою помощь. Вы что-нибудь конкретное ищете?
Китайский император. Подскажи, любезный, а где здесь находится могила обожаемого императора Чжоу девятого, украшателя Поднебесной, владыки западного, юго-западного, южного, юго-восточного, восточного, северо-восточного, северного, северо-западного Китая?
Кладбищенский смотритель. Я вижу, господин серьезно занимался нашей историей. Этот Чжоу девятый, наверное, вертится у себя в гробу, как ветряк в непогоду. Что-то часто стали вспоминать в последнее время этого болвана.
Китайский император. Какого болвана?
Кладбищенский смотритель. Девятого, украшателя, будь он проклят!
Китайский император. Что ты сказал, раб?
Смерть. Не пререкайся. Ты же хотел знать свою историю. Ну так слушай и помалкивай!
Китайский император. Но ведь… Извини, любезный. Но ты как-то странно говоришь об особе…
Кладбищенский смотритель. А как его иначе назвать? Болван, это еще мягко сказано, чтоб ему ни дна, ни покрышки. Вон он покоится, будь он проклят! (Присматривается к надгробию.) Ты смотри, а! Уже успели напакостить! Вот фулиганьё, а! Фулиганьё! Стражника сюда нужно специального приставлять.
Китайский император. Ну за что? За что?
Кладбищенский смотритель. А я думал, господин плавает в нашей истории как рыба в воде. Это же тот самый Чжоу девятый, который загубил нашего Соловья. Сначала бил его палками, потом засадил в клетку.
Китайский император. Какого Соловья? Этого холопа, простолюдина, который пиликал на скрипочке? Да, он неплохо пиликал, но…
Кладбищенский смотритель. Я попрошу господина впредь быть более осмотрительным в своих выражениях. Вы находитесь в стране, для которой Соловей – это ее гордость, ее слава, ее душа!
Китайский император. Душа! (Хватается за сердце.)
Кладбищенский смотритель. Кладбище оно на всех так действует.
Китайский император. Уведи меня отсюда!
Кладбищенский смотритель. Ты смотри, а! Не успеешь отвернуться, как уже успели нацарапать! Вот фули… фулиганы! Да слова-то какие, язык не повернется вслух произнести! Это уже не оттереть. Господин путешественник, я вот вас, о чем попрошу, вы поговорите с нашим кладбищенским начальством. К могиле Чжоу девятого надо приставить специального стражника, чтобы следил за ней. Злодей, не злодей, а могила должна быть в порядке. Это все равно ведь наша история.
Китайский император. Да замолчи же ты, ради бога!
Слышны звуки грустной и красивой мелодии.
Что это?
Кладбищенский смотритель. Уже началось. Неделя памяти нашего Соловья. Со всего мира съезжаются в Поднебесную самые лучшие музыканты и играют его музыку бесплатно. А деньги с билетов пойдут ему на памятник. Я уже видел проект, представьте себе, гора, а на вершине небесный храм с золотой крышей.
Китайский император. Нет, нет, это наглая ложь! Я не убивал его. Я осыпал его почестями. Гарем, наложницы, золотая цепь… А он в благодарность за это…
Смерть. Все, император, достаточно. Наше время истекло.
Китайский император. Минутку, еще минутку. Соловей, ради бога, Соловей, прости меня! Но почему, почему, Соловей?.. Я так раскаиваюсь. Неужели никогда… Я вот все хочу понять и никак не могу… Может ты мне поможешь… Соловей, подожди… Вот смотри… Есть жизнь. Ты – это жизнь… Но ведь, и я тоже – жизнь. А, значит, жизни нужны не только такие как ты, но и такие как я: и герои, и злодеи, и музыканты, и, извини, императоры. Иначе зачем жизни всех производить, ведь правда же! Мы, возможно, не понимаем, для чего мы нужны жизни… Но раз мы живем, для чего-то нужны. Вот я себя спрашиваю, так в чем же моя вина перед тобой? Я всеми своими земными деяниями выполнял лишь веления жизни. Тебя жизнь заставляла сочинять музыку. А меня заставляла наказывать тебя и за непослушание бить палками. Ты не виноват, но ведь и я не виноват. Просто такова жизнь. Но во все времена было одно и то же! Это же не случайность, это какой-то жестокий, но неотвратимый закон. Ну, что ты обо всем этом думаешь? (Музыка звучит всё громче.)

Автор пьесы – Георг Хакен.
По всем вопросам обращаться: haken@inbox.ru