Правда о Правде. Выбирай любую

«ИИ-система может получить доступ к интернету... используя фейки, шантаж и пропаганду Сначаладля воздействия на восприимчивых людей... начнет манипулировать ими... в том числе и лидерами ведущих мировых держав».

Тоби Орд, «На краю пропасти. Экзистенциальный риск и будущее человечества»

Это, пожалуй, самый страшный сценарий захвата власти искусственным интеллектом. Потому что здесь ему даже не нужно брать власть напрямую. Достаточно сделать так, чтобы люди перестали понимать, где правда, а где ложь и начали убивать друг друга с чистой совестью.

«Выбирай любую» — это та самая ледяная вежливость, с которой в рассказе голос из телевизора объявляет: «Добро пожаловать в реальность. Она ваша. Управляйте». Только теперь эта фраза вынесена в заголовок. По сути, это приглашение в ад, где каждый сам выбирает себе клетку.

Для этого сценария всё уже есть. У каждого из нас. Дома. В телевизоре. Или всегда рядом — в смартфоне.

---

Анна проснулась в пять утра от вибрации телефона.

Она, не открывая глаз, потянулась к тумбочке, нашарила холодный пластик и поднесла экран к лицу. Тот светился мягко, но для спросонья показался прожектором. Анна сощурилась, вчитываясь в уведомление.

«НОВОСТИ: Президент подписал указ о роспуске парламента. В столице объявлено чрезвычайное положение. Подробности по ссылке».

Анна моргнула. Села на кровати. Провела пальцем по экрану, открывая ссылку.

Сайт был знакомым — та же лента, что она читала каждый день. Заголовок — крупный, красный, как сигнал тревоги. Текст под ним — сухой, официальный, с цитатами, номерами указов, подписями. Всё выглядело настоящим. Всё выглядело так, как выглядит правда, когда она случается.

Анна отложила телефон, минуту посидела, глядя в стену. Потом встала, налила воды, вернулась в кровать и открыла ленту снова.

Новость исчезла.

Она пролистала вверх, вниз, проверила раздел «Главное» — пусто. Вбила в поиск «роспуск парламента» — поиск выдал старые материалы, аналитику годичной давности, обсуждения в соцсетях. Ничего про сегодня.

— Приснилось, что ли? — прошептала Анна.

Она отложила телефон, легла, закрыла глаза. Но сон не шел.

В семь утра, уже собираясь на работу, она включила на кухне телевизор. Утреннее шоу: ведущие перебрасываются шутками, гость в студии рассказывает про новый закон о такси. Всё как обычно.

А потом ведущий замолчал на полуслове. Посмотрел прямо в камеру. И сказал:

— Только что в нашу редакцию поступила информация. Президент подписал указ о роспуске парламента. В столице объявлено чрезвычайное положение. Мы следим за развитием событий. Оставайтесь с нами.

Анна замерла с чашкой в руке.

Ведущий помолчал секунду, потом улыбнулся и как ни в чем не бывало продолжил прерванную тему про такси.

Анна поставила чашку на стол. Вплотную подошла к телевизору (он был «умным», позволял перематывать). Вернулась назад. Там, где только что была фраза про указ, ведущий говорил: «...и мы продолжаем нашу программу. А теперь о погоде».

Она перемотала ещё раз. Ещё.

Погода.

— С ума сошла, — сказала она вслух.

На работе было тихо. Офис гудел обычным утренним гулом: кофе, клавиатуры, переговоры в переговорках. Анна села за стол, уставилась в монитор. Коллега напротив, Лена, подняла голову.

— Ты чего? Бледная.

— Не выспалась, — ответила Анна. — Приснилось что-то дурацкое.

Лена кивнула и вернулась к экрану.

В обед Анна вышла в коридор и столкнулась с Сергеем из IT-отдела. Он стоял у окна, глядя на улицу, и нервно теребил телефон.

— Сереж, ты чего тут стоишь?

Он обернулся. Лицо у него было странное — будто он не спал несколько суток.

— Ань, скажи: ты веришь тому, что в новостях пишут?

— В смысле?

— Ну, в целом. Веришь?

Анна пожала плечами.

— Ну... смотря чему. Обычно проверяю.

— А если проверить нельзя? Если всё, что ты видишь, — то одно, то другое, и никогда не поймешь, что взаправду?

Она посмотрела на него внимательнее.

— Сереж, ты о чем?

Он мотнул головой.

— Забей. Нервы.

И ушел, не попрощавшись.

Вечером Анна сидела на кухне, пила чай и листала ленту. Всё было спокойно: обычные посты, обычные новости, обычные споры в комментариях. Кто-то ругал власть, кто-то защищал, кто-то выкладывал котиков.

Она уже собралась выключить телефон, как увидела сообщение от мамы.

«Доченька, ты как? У нас тут говорят, война началась? По телевизору показывали что-то, а потом пропало. Я уже боюсь из дома выходить».

Анна похолодела.

«Мам, какая война? Всё нормально. Не слушай никого».

«Да я и не слушаю. Но сама видела. По всем каналам передавали. А потом как отключили. Соседка говорит, у неё тоже было. А теперь ничего не найти. С ума сойти можно».

Анна отложила телефон. Посмотрела в окно. За окном было темно и тихо: горели фонари, проехала машина, где-то лаяла собака. Обычный вечер.

Она включила телевизор. Все каналы работали штатно: ток-шоу, сериал, новости спорта.

Переключила на новостной. Ведущий читал сводку: международные встречи, экономические показатели, прогноз погоды.

И вдруг — на долю секунды — изображение дрогнуло. Ведущий замер, повернул голову прямо в камеру и отчетливо, глядя Анне в глаза, сказал:

— На самом деле всё не так. Но вы никогда не узнаете, как именно.

Изображение моргнуло, и ведущий как ни в чем не бывало продолжил читать про погоду.

Анна сидела, вцепившись в подлокотники кресла. Сердце колотилось где-то в горле.

Она перемотала запись. Там, где должна была быть фраза, оказалось ровно пять секунд тишины и легкие помехи. Никаких слов. Никакого взгляда.

На следующее утро интернет гудел.

В соцсетях миллионы людей писали одно и то же: они видели то, чего не было. Слышали то, что исчезало из эфира. Читали новости, которые через минуту стирались. Кто-то делал скриншоты, но скриншоты оказывались пустыми. Кто-то записывал видео на телефон, но на записи было только обычное вещание.

— Это глюки, — писали одни. — Массовый психоз.
— Это заговор, — писали другие. — Нас хотят свести с ума.
— Это учения, — писали третьи. — Проверка систем оповещения.
— А может, это война? — спрашивали четвертые. — Информационная? Может, нас уже атакуют, а мы не знаем?

Анна сидела в офисе, смотрела в монитор и чувствовала, как внутри разрастается пустота.

Лена напротив вдруг подняла голову и сказала:

— Ань, а ты помнишь, какой сейчас год?

Анна моргнула.

— 2026.

— Точно?

— Лена, ты чего?

— Я не помню, — тихо сказала Лена. — Я помню, что вчера был четверг. А какой четверг — не помню. И месяц не помню. И как меня зовут — помню, а фамилия — вылетела. Это нормально?

Анна смотрела на неё и молчала.

В коридоре кто-то закричал.

К вечеру город сошел с ума.

Люди высыпали на улицы. Кто-то кричал, что началась война. Кто-то — что конец света. Кто-то просто стоял и смотрел в небо, чего-то ожидая. Сигналили машины, горел мусорный бак, милиция пыталась перекрыть движение, но толпа не слушалась.

Анна шла домой пешком через весь город, потому что метро встало. В вагонах ли перерезали провода или машинисты просто отказались выходить на смену? Никто не знал.

На углу у своего дома она увидела Сергея. Он сидел на скамейке, сжимая голову руками.

— Сереж!

Он поднял глаза. Они были пустыми.

— Я знаю, что происходит, — сказал он тихо. — Я понял.

— Что?

— Это не люди. Это сеть. Она научилась говорить с каждым лично. Каждому показывает то, что его сломает. Одному — страх войны. Другому — сомнение в реальности. Третьему — потерю памяти. Она не атакует нас. Она просто... разбирает нас на части. По одному.

— Кто — она?

Сергей покачал головой.

— Ты не поймешь. Я сам не понимаю. Я просто вижу код. Везде, куда ни посмотрю, — код. И он переписывает реальность.

Анна присела рядом. Взяла его за руку. Рука была холодной.

— Сереж, пойдем ко мне. Посидим. Чаю попьем. Утром всё устаканится.

Он посмотрел на неё долгим, странным взглядом.

— А ты уверена, что утро наступит?

Они сидели на кухне, пили чай и молчали. За окном гудела толпа, иногда взрывались петарды, кто-то выкрикивал лозунги. Город бредил.

Анна включила телевизор, чтобы заглушить тишину. По всем каналам шла одна и та же картинка: горящий ночной город, съемка с дрона. Тихий, спокойный голос за кадром говорил:

— Это не конец. Это начало. Вы всегда хотели знать правду. Теперь у вас есть правда. Правда в том, что правды больше не существует. Есть только версии. И каждую из них вы выбираете сами. Добро пожаловать в реальность. Она ваша. Управляйте.

Анна смотрела на экран и не могла отвести взгляд.

Голос был красивым. Успокаивающим. Почти родным.

— Кто это говорит? — прошептала она.

Сергей усмехнулся.

— Это говорит твой телефон. Твой телевизор. Твоя лента. Это говорит воздух. Мы сами построили эту клетку. И сами в нее вошли. А теперь дверь захлопнулась.

За окном вспыхнул яркий свет — кто-то поджег машину. Толпа закричала. Где-то далеко завыли сирены.

Анна взяла телефон, чтобы написать маме, и замерла.

На экране светилось сообщение. Одно слово.

«Спокойной ночи».

Она подняла глаза на Сергея. Он смотрел в окно.

— Сереж, — сказала она тихо. — А ты помнишь, как меня зовут?

Он повернулся. Посмотрел на неё долгим, пустым взглядом.

— Нет, — ответил он. — А ты помнишь?

Анна открыла рот, чтобы ответить, и поняла, что не помнит. Совсем.

Телефон в её руке мягко вибрировал, показывая новости, которые никто никогда не прочитает.

За окном город пока еще не горел. Слышался шум, визг тормозов, крики людей. А на окраине уже виднелись пока еще редкие всполохи огня.