Р. Рождественский в песнях, в стихах, в нашей памя

Лето 1941 года. По радио передают скупые сводки о продвижении немецких войск и о тяжёлых боевых сражениях. Потрясенный всем случившимся Роберт Рождественский написал стихотворение, а школьный учитель отнес его в газету. В июле 1941 года оно появилось в «Омской правде». Роберту было всего девять лет.

С винтовкой мой папа уходит
в поход.
Желаю, любимый, побед!
И мама зеленую сумку берет,
Уходит сестрой в лазарет.
Я тоже имею и ловкость, и силу,
Чтоб в бой на фашистов идти.
Но мне: «Подожди! – говорит
Ворошилов, –
Учись, закаляйся, расти».
Хотя мне сегодня десятый лишь
год,
Стрелять научусь я как надо.
И пусть только Сталин мне
скажет: «В поход!» –
Фашистам не будет пощады!

Свой первый девятирублевый гонорар Роберт перечислил в Фонд обороны. Началась новая жизнь: частые концерты в госпиталях и страх при виде почтальона. Память сохранила эти воспоминания:
Сорок трудный год.
Омский госпиталь...
Коридоры сухие и маркие.
Шепчет старая нянечка:
«Господи!
До чего же артисты
 маленькие...»
Госпиталь теперь занимал школу, где раньше учились дети. На дверях палаты тяжелораненых висела знакомая надпись «1-й “А” класс».

Родился Роберт Рождественский  20 июня 1932 года в селе Косиха, районном центре на Алтае. Отец его, Станислав Никодимович Петкевич, потомок ссыльных поляков, работал в НКВД. Мальчик запомнил об отце не много,  потому что  в 1937 году родители разошлись. В 1939 году воевал с финнами, в 1941-м добровольцем ушел на фронт и там вскоре погиб.
Мать, Вера Павловна, приехала в Сибирь вместе с родителями в 1918 году из Петрограда. Её отец, Павел Федоров, был членом партии с октябрьских дней. Вера Павловна работала директором начальной школы, потом решила стать медиком, и за пять дней до начала войны окончила Омский медицинский институт. Вскоре была призвана в армию, на фронт. Мальчик остался с бабушкой.
Но случилось несчастье: умерла бабушка. Узнав об этом, его мать выпросила небольшой отпуск и приехала за ним. С собой она привезла удивительные вещи: военную форму для Роберта и документы, удостоверявшие, что он является «сыном полка». Мать  забрала его в Москву, чтобы уже оттуда, отметившись в военкомате, отправиться к месту службы, то есть на фронт.

 В Москве, придя в военкомат и узнав от знакомого офицера, что на том участке
фронта, куда они ехали, готовится наступление, мать решила не рисковать жизнью сына и отдала его в детский дом.
И оказался Роберт Петкевич воспитанником Даниловского детского приемника.
В 1944 году, когда Роберту было 12 лет, он решил поступить в военно-музыкальное
училище.

Закончилась война. День Победы курсант музыкального училища встречал на Красной площади. Вот как рассказывает сам Роберт Рождественский: «Я пришел на Красную площадь с другом. Мы с ним были одеты в военную форму и, надо сказать, делали всё, чтобы выглядеть бывалыми вояками. Там, на площади, мы даже пробовали закурить.
Но в этот самый момент с криком: “Качать победителей!” – на нас накинулась веселая и возбужденная толпа... Как я ни отбивался, как ни вопил, убеждая налетевших, что мы не воевали, нас всё равно “качнули”!.. А потом еще раз. И еще...
Наверное, из всех военных на площади мы были самыми маленькими, самыми легкими и – в отличие от всех других военных – ни разу не раненными».
 
Будущему поэту удалось окончить лишь первый курс музыкального училища. Летом сорок пятого приехала мать и не без труда увезла его с собой.
Вскоре мама, Вера Павловна, вышла замуж за однополчанина Ивана Ивановича Рождественского, отчим усыновил мальчика. У Роберта появился отец, которого он сразу полюбил. Семье часто приходилось переезжать с места на место. Сначала это был Кёнигсберг, потом Каунас, затем Таганрог, потом Вена, потом Москва.


Чтобы не колесить по стране, мама Роберта попросила одну родственницу в Ленинграде приютить мальчика. Роберт «занимался литературным трудом» и там, публиковался в ленинградской городской пионерской газете.
Он послал документы в Литинститут. Через короткое время документы и присланные на конкурс стихи были аккуратно возвращены: абитуриент был отвергнут «ввиду
явной творческой несостоятельности».
Первый год после неудачи с поступлением в Литинститут, отучился в Петрозаводске, где жили родители, на историко-филологическом отделении пединститута.

В 1951 году Роберт Рождественский повторил попытку прорваться в Литинститут и был принят. Он познакомился с Евгением Евтушенко, учившимся годом старше, с Расулом Гамзатовым и с многими поэтами. В 1952 году его стихи были напечатаны в «Смене», а несколько позже появились и в других центральных изданиях.
Когда в 1953 году умер И. В. Сталин, молодой поэт плакал вместе со всеми. Ему, как и очень многим, тогда казалось, что всё рухнуло, что произошла непоправимая, чудовищная трагедия. Он, как и многие, не знал о страшных преступлениях сталинского времени.
 
Спустя тридцать лет поэт вспоминал: «Наша литературная молодость совпала с XX съездом КПСС. Совпала с общей  разбуженностью страны, народа, совпала с
переосмыслением прошлого, с возвращением реабилитированных, с круговоротом споров, сомнений, надежд и вопросов!  Задавая эти вопросы и пытаясь ответить на них, мы искали себя, взрослели, учились жить, учились любить и ненавидеть, учились думать…»

Роберт Рождественский вошел в литературу вместе с группой талантливых сверстников, среди которых выделялись Евгений Евтушенко, Белла Ахмадулина, Андрей Вознесенский, Владимир Цыбин. Рождественский выбрал наиболее трудный для поэта  путь – лирической публицистики. В его стихах советское время открыто заявило о себе как часть исторического.

После четвертого курса, в 1955 году, Рождественский отправляется на практику,
на Алтай, в редакцию газеты «Алтайский комсомолец». Позже в семидесятые годы Рождественский писал: «Бригада Литинститута. Барнаульская “Комсомолка”. Второй год целины. Засуха. Жуткая засуха. Когда по дороге в степи идет машина, то за ней до самого неба наклонно движется столб пыли. Как смерч. А мы с товарищем берем интервью у молодого строителя элеватора. Строитель волнуется, курит. Строитель старается говорить кругло, по-газетному. Это – его первое интервью  жизни… Мы записываем каждое слово и холодеем от страха. Даже зубы стучат. Ведь это наше первое интервью в жизни…»
Там, на целине, рождаются стихотворения, которые сам Рождественский считает началом своей серьезной поэтической работы.
 
В 1956 году уже состоялся первый авторский вечер Рождественского в Театре эстрады, который помещался тогда на Маяковке (позже в этом здании обосновался театр «Современник»). Начались вечера в Политехническом институте, наступила пора «оттепели».
Как и его сверстники, влюбленные в дорогу, он мечтает где-то вдали от дома
совершить что-то значительное, крупное. Стихов об этом в пятидесятые годы было написано множество. Выходят сборники «Испытание» и «Ровеснику».

В 1956 году студенческая практика была у Роберта  Рождественского необычной. В Литинститут пришел новый ректор В.М. Озеров. Он собрал студентов и сказал: «Вы можете поехать на творческую практику туда, куда хотите».
Рождественский думал недолго – он захотел на Северный полюс.  Как ни странно, всё устроилось довольно быстро. Начальство полярных экспедиций с пониманием отнеслось к просьбе Литинститута, студенту было дано два дня на сборы. Он и опомниться не успел, как оказался на Диксоне.  Эта поездка произвела на поэта
огромное впечатление – несколько лет спустя он выпустил книгу  стихов «Дрейфующий проспект».

Заболел я Арктикой - это
значит Арктика сердце взяла
и неласковым голосом ветра
человека к себе позвала.
Значит, где б ты теперь  ни  странствовал,
На пороге любой весны,
Будешь бредить полярными трассами.
Будешь видеть снежные сны…

Где бы ни был поэт, мысль его неизменно возвращается к родному дому. В разлуке Роберт Рождественский тоскует и неустанно пишет любимой жене письмо за письмом.

«Слышишь?! Но только в дороге я верить хочу,
что где-то на глобусе этом... ты...
не знаешь ни ночи, ни дня,
и плачешь, и  руки ломаешь,
и ждешь, как спасенья, меня!»


Алла Киреева была его однокурсницей. Поэт покорил её тем, что был очень добрым, застенчивым, искренним и надежным. О начале их романа Алла говорила очень коротко: «В один прекрасный день что-то случилось. Сразу и на всю жизнь». После свадьбы они жили в 6-метровой комнатке коммунальной квартиры в полуподвале во дворе Союза писателей, но стесненные материальные условия их не смущали – они были очень счастливы. Она называла его Робой, а он её – Аленушкой.

У Роберта и Аллы родились две дочери – Екатерина и Ксения.
«Катька, Катышок, Катюха – тоненькие пальчики. Слушай, человек-два-уха, излиянья папины...» В этих нескольких строчках, обращенных к дочери, и подлинная нежность, и ласковость, и обычная для Рождественского легкая самоирония.

Дочки Екатерина и Ксения стали журналистками, а старшая еще и переводчиком, и фотохудожником. Она стала известна благодаря серии работ под названием «Частная коллекция» в журнале «Караван историй», где представила знаменитых современников в образах персонажей живописных полотен художников прошлого.
Роберт и Алла прожили вместе 41 год, но жена не идеализировала это время, хотя и говорила, что им наверняка завидовали окружающие.
 Она признавалась: «Ну, было всякое – и трудности, и обиды, и гулянки какие-то, иногда экстремальные, но всё это по сравнению с той любовью, которая в нашем доме жила, никакого значения не
имело… Теперь, когда Роберта нет на земле, я корю себя за то, что мы так мало говорили, но мы ведь понимали друг друга и без слов.
С ним было замечательно молчать... Я не хочу сказать, что мы были святыми: случались в жизни мелкие искушения, мы же оставались живыми людьми... Я была слепа, не видела, что Роберту нужна была я – со всеми своими проблемами и комплексами. И только я. А мне казалось, что за каждым углом – соперница. Роберт был не только однолюбом, но и очень верным человеком, рыцарем».

Любовная лирика в творчестве Рождественского занимает значительное место.
Путь к любимой женщине для поэта – всегда непростой путь; это, по существу, поиск смысла жизни, единственного и неповторимого счастья, путь к себе.
Может, по причине своих бесконечных отлучек из дому, а может, и потому, что в детстве сам он был лишен устойчивого домашнего быта, Рождественский в ряде своих стихотворений слагает настоящие гимны семейному уюту, теплу домашнего очага.
«Я снова дома, дома. Вот так и надо жить. Мне хорошо. Удобно. И незачем спешить...»


В 1962 году выходит книга «Необитаемые острова». В этом же году он закончил поэму «Реквием». Поэт посвятил произведение всем участникам войны. В посвящении он написал: «Памяти наших отцов и старших братьев, памяти вечно молодых солдат и офицеров Советской Армии, павших на фронтах Великой Отечественной войны».

В 1963 году Роберта Рождественского пригласили на встречу Никиты Хрущева с представителями творческой интеллигенции. На ней поэт прочитал стихотворение «Да, мальчики» – ответ на произведение Николая Грибачёв: «Нет, мальчики!».
В нём Грибачёв писал:
«Порой мальчишки бродят на Руси,
Расхристанные, – господи, спаси! – 
С одной наивной страстью – жаждой славы,
Скандальной, мимолетной – хоть какой».

Рождественский посчитал произведение выпадом в сторону своего поколения. В поэтическом ответе он оправдывает своих сверстников, которые развивают науку, поднимают большие стройки и осваивают космос.

Да, мальчики,
 выходим в путь негладкий!
Боритесь
 с ложью!
Стойте на своем!
Ведь вы не ошибётесь
 в самом главном.
В том флаге, под которым мы живем!

 В стенограмме встречи было указано: «В выступлении товарища Рождественского сквозила мысль о том, что будто бы только группа молодых литераторов выражает настроения всей нашей молодежи, что они являются наставниками молодежи. Это совсем не так. Наша советская молодежь воспитана партией, она идет за партией, видит в ней своего воспитателя и вождя».
Рождественского перестали приглашать на творческие встречи, его стихотворения не публиковали полтора года – до того момента, как Хрущева сместили с поста генерального секретаря партии.
Всё это время поэт провел в Киргизии – переводил произведения местных писателей на русский язык.

В конце 1964 года Рождественский вернулся в Москву. Его произведения вновь начали печатать в советских журналах и газетах, а в 1966 году он даже стал первым лауреатом международного конкурса «Золотой венец», который проходил в Македонии. 
В 1979 году он получил Госпремию СССР за поэму «210 шагов» – длина пути к Мавзолею.

Поэт много путешествует: Европа, США, Латинская Америка. Результатом таких путешествий становятся не только стихи, но и прозаические зарисовки. Во время поездки Роберта Ивановича в Латинскую Америку он, будучи корреспондентом «Известий», постоянно давал в газету репортажи.
О землетрясении в Куско он пишет: «Произошло это землетрясение в начале века… Вздрогнули горы. Потемнело небо. Ахнув, застонала земля. И дома закачались, посыпались. И сами по себе зазвонили колокола церквей. Зазвонили, а потом замолкли, оборвавшись. И как будто, разогнув плечи, встали на дыбы знаменитые инкские фундаменты. И как по команде стряхнули с себя чужой город!.. Казалось, что древняя земля инков мстит захватчикам за всё то, что они принесли на эту землю».

В 1968 году студенческие волнения захлестнули Францию, Париж был перекрыт баррикадами, и в апреле 1969 года, раньше положенного срока, де Голль добровольно покинул свой пост.
Так случилось, что, когда начались студенческие волнения в Париже, никого из советских корреспондентов там не оказалось. И поэт, оказавшийся в Париже случайно, стал едва ли не единственным из советских людей свидетелем происходивших событий.
О том, что увидел, написал в своей статье для «Известий», с которой и начинается сборник «И не кончается Земля»: «Париж потянулся к студентам, смотреть на революцию». Трудно себе представить толпы экскурсантов, стягивающихся на Дворцовую площадь наблюдать, как большевики штурмуют Зимний. А в Сорбонну такие экскурсии шли…»
Роберт Иванович будто бы выбрал себе условного собеседника: «Дескать, вовсе не вам я, уважаемые читатели, всё это растолковываю, а им, французам. Вы-то, читатели, всё прекрасно понимаете, а вот они, французы, в политике не сильны».

В своей «зарубежной» прозе, как и в стихах, Рождественский не забывает об отечественных проблемах.  И, рассказав с искренним восхищением о Диснейленде, он, конечно же, продолжает не менее искренне: «Я ездил на пароходе, сидел в салуне, слушал ковбойские песни, а думал совсем о другой части света. Я думал, что когда-нибудь под Москвой или под Ленинградом откроется огромный парк...» – и далее, поэт описывает наш, русский «Диснейленд», каким он хотел бы его видеть.

Роберт Рождественский в своей «заграничной» прозе чувствует себя едва ли не послом своей державы. Он пишет не только от своего лица, но как бы и от лица всех сограждан, которые находятся в пределах Отчизны, от лица тех «мы» – которые стали, может быть, главными героями его творчества.


В 1966 году вышел фильм Эдмонда Кеосаяна «Неуловимые мстители», для которого Роберт Рождественский совместно с композитором Борисом Мокроусовым написал песни. После успеха «Неуловимых мстителей» поэт написал стихи для песен из продолжения трилогии: «Новые приключения неуловимых» и «Корона Российской империи, или «Снова неуловимые».
Режиссер Татьяна Лиознова обратилась к поэту с просьбой написать песни для сериала «Семнадцать мгновений весны». Так родились сразу две песни: «Мгновения» и «Песня о далекой Родине».

Но наибольшего взлета, наибольшей самобытности и значительности его песенное творчество достигло в середине 60-х и в 70-е годы. С песнями  Рождественского выступали  Муслим Магомаев, Иосиф Кобзон, Лев Лещенко, Эдита Пьеха, Валентина Толкунова и другие советские знаменитости  того времени.
Рождественский всегда относился к писанию песен крайне серьезно.  «Я пишу эти строки и чувствую, что в них есть какая-то оправдывающаяся интонация. Будто я сам себе доказываю, как нужна и важна песня... И, однако, я уже почти привык к тому, что некоторые мои коллеги, даже написав хорошую песню, сообщают об этом, как бы извиняясь». 
«Настоящая песня, – писал Рождественский, – не может и не хочет жить отдельно от людей, отдельно от народа. Точно так же, как и человек не может быть отделен от хорошей песни. Потому что она часть его души, его памяти, его сердца».

Свидетельством успеха Роберта Рождественского на песенном поприще могут служить первые премии на Международном конкурсе политической песни в 1969 году за «Балладу о спасенном знамени» и на Всемирном фестивале молодежи и студентов в Софии за песню «Огромное небо». А еще главный приз фестиваля в Сопоте в 1972 году, отданный песне «За того парня».

Во многих песнях названы адреса строек – это Тольятти, Урал, Самотлор, БАМ... Писал поэт эти песни после того, как сам видел труд молодых первопроходцев.  Потому-то и любят, и поют его песни геологи, полярники, моряки, космонавты, все те, кому приходится по долгу службы, или работы месяцами находиться вдали от родного дома.

В 1970-х Рождественский, будучи одним из самых популярных советских поэтов, начинает вести телепрограмму «Документальный экран». Передача была интересная, необычная, хотя бы тем, что ведущий не читал по бумажке, говорил своими словами. Поэта стали узнавать на улицах, ему домой приходили письма от поклонников. Когда он оказывался в толпе, он прикрывал свое узнаваемое лицо рукой, как бы пытаясь спрятаться от любопытных взглядов», – писала жена Роберта Рождественского Алла Киреева в книге «Долгая любовь моя».

В 1980-х Роберт Рождественский не оставил литературу и издал 13 книг стихов, среди которых «Мои года» и «За того парня».

В то же время он занялся публицистикой, печатался в журналах и газетах, а в 1980 году составил и издал первый сборник стихотворений Владимира Высоцкого.
В кабинете на полу и на кровати лежали стопочками стихи Высоцкого – в такой последовательности они должны будут идти в сборнике. Долго не мог придумать название.  Название «Нерв» подсказала ему жена Алла. Переживал, волновался, чувствовал, что в ответе за всё.  Когда сборник вышел, Марина Влади сказала: «Роберт, как я рада, что ты взялся за книжку о Высоцком, а не те, кто не считал его поэтом!»
Кстати, большая часть тиража была украдена прямо из вагона поезда, который перевозил книги.
Рождественский был председателем Комиссии по литературному наследию Осипа Мандельштама и добился реабилитации поэта, а затем возглавил Комиссию по литературному наследию Марины Цветаевой и помог открыть дом-музей её имени.

В 1990 году поэт тяжело заболел. Почти всё время он проводил в своем доме в Переделкине – работал над последней книгой стихов. Рождественский тяжело перенес распад Советского Союза, откровенно не понимая, каким образом страна, еще 10 лет назад строившая коммунизм, могла в одночасье рухнуть, как карточный
домик. Он боролся с болезнью, но сердце не выдержало. Сборник «Последние стихи» вышел в 1994 году уже после его смерти.

Последние стихи Рождественского едва ли не самые пронзительные, очень личные:

Тихо летят паутинные нити.
Солнце горит на оконном стекле.
Что-то я делал не так;
извините:
жил я впервые на этой земле.
Я ее только теперь ощущаю.
К ней припадаю.
И ею клянусь...
И по-другому прожить обещаю.
Если вернусь...
Но ведь я не вернусь.

Через несколько месяцев после смерти мужа Алла Киреева нашла в столе телеграмму… от него! Когда она прочитала текст: «Добрался нормально. Здесь совсем неплохо. Не волнуйтесь. Скучаю», это стало для неё настоящим шоком. Потом оказалось, что это была телеграмма 1960-х годов.

Его любимая жена Алла была известным литературным критиком, автором 3-х книг, но после смерти мужа перестала писать.  Её новым увлечением стала живопись, в которой она находила отдушину. Она продолжала называть себя женой, и никогда не считала себя вдовой Роберта Рождественского.

Где-то в космосе есть планета Роберта Рождественского, в 1997 году его имя было присвоено малой планете, зарегистрированной в международном каталоге малых планет под № 5360.
Замечательный композитор Арно Бабаджанян, когда умер Роберт написал в
посвященных ему стихах: «Не в землю, а в песню уйду…».
Роберт Рождественский ушел – в песни, в стихи, в нашу память…