Обряд экзорцизма

И спросил его: как тебе имя? И он сказал в ответ: легион имя мне, потому что нас много.
(Евангелие от Марка, 5:9)
________________________________________
Часть 1. Камера
Он очнулся на бетонном полу. Голова гудела, как трансформаторная будка. Челюсть опухла. Ноющая, пульсирующая боль напомнила: у кого-то в этом заведении железный кулак.
Лёня попробовал открыть глаза. Получилось не сразу — веки будто приклеили изнутри.
Он хотел спросить «где я», но рядом никого не было. Вместо слов из горла вырвался хрип. Он перевернулся на спину и уставился в потолок — серый, в разводах, с одинокой лампочкой в железной клетке.
Память возвращалась кусками. Море. Девушки. Виноград. Потом — драка. Звук удара — проникающий и чвякнувший, когда его нога вошла ботинком кому-то под копчик. Испуганные лица девиц, с которыми он баловался и поглумился. В пустой камере он услышал свой смех — чужой и страшный.
— Как я сюда попал? — спросил он у пустоты.
Пустота отозвалась тихим, почти жалобным эхом.
Лёня закрыл глаза. За грудиной, над сердцем, что-то шевельнулось — щекотно, мерзко, знакомо. Это оно разбудило его. И смеялось чужим противным смехом.
— Ой, бля-я-я-я! — проблеял внутренний голос.
Лёня взял себя в руки и скороговоркой стал вытеснять чуждый посыл, непрерывно проговаривая про себя: «Господи помилуй! Господи помилуй!» Этим внутренним монологом он заглушил умственную деятельность и пресёк непотребство, засевшее в мозгу.
Лёня не понимал, как это с ним случилось. Лёжа на бетонном полу, он чистил свой мозг от мыслей, чтобы потом вернуться в себя прежнего и обдумать всё с чистого листа.
А как хорошо всё начиналось!
________________________________________
Часть 2. Сказка
Оказавшись в Севастополе, Лёня прикоснулся к сказке. Он так долго хотел этого, что мечта в мыслях стала привычной и почти недосягаемой. И вдруг всё случилось.
Лето в Севастополе жаркое, многолюдное и прекрасное: море солнца, тепла и городская суета. Для туриста здесь рай — дёшево, вкусно, красиво. Вежливые работники милиции, милые девушки, море возможностей расслабиться и пошалить.
Поздним вечером город превращался в большой муравейник. Во всех районах по графику на пару часов выключали свет. Местных это бесило, туристов — забавляло: экзотика. В ресторанах зажигали свечи или кашляли бензиновые генераторы. Приятно осознавать, что дома таких катаклизмов не бывает. Радость бытия от этого становилась только острее.
Были и другие процессы — разнообразные, разделённые на параллельные миры, спрятанные под покровом курортной идиллии. Это похоже на сеть лабиринтов, ходы в которых иногда пересекаются, но чаще проходят рядом, не замечая друг друга.
В одном мире — ресторанчик: танцы, смех, музыка. В тени под ракитой парень нежно целует девушку, с которой только что познакомился на медленном танце. В другом мире, в десяти шагах, двое парней что-то не поделили — и вот уже какой-то танцор бьёт ногами менее ловкого задиру. Освещённые цветомузыкой, они вспахали цветочную клумбу, изобразив пантомиму в стиле «битва Париса с Менелаем».
В театре имени Луначарского только что окончилось собрание. Там собратья нациста Корчинского под охраной милиции вслух мечтали о том, что Крым будет либо украинским, либо безлюдным. Неподалёку местные активисты ожидали окончания этого арийского сборища, и уже хотели как следует размяться. Милиция стояла живым заслоном, не давая прениям перейти в рукопашную.
Лёня всего этого не видел. Он приехал за сказкой. Первые дни просто гулял по музеям и пляжам. По-настоящему в пульсирующую жизнь города не для туристов он попал позже.
Часть 3. Ослик
Во время отдыха вдали от дома — в отпуске или в командировке — людям свойственно трансформироваться: оторваться от привычного образа, изменившись до неузнаваемости. Это свойственно не только россиянам. Финны в Питере тоже широко разворачивают грудь, махнув лишнего. Люди есть люди. Трезвому взгляду их пьяная радость может показаться неприглядной. Но кто обещал, что завтра мы вообще будем живы?
Отслужив в армии, Лёня отгулял дембель скромно. Радость от возвращения была, но быстро сменилась скукой.
Матушка, когда он, красивый и могучий, в дембельской форме показался на пороге, не смогла сдержать слёз. Радовалась, гордилась и мечтала: найдёт он себе пару. Такую же красивую и порядочную девушку.
— Женись. Ты у меня хороший, — говорила она, крестя его на ночь. — Бог тебя любит! Тебе помочь найти девушку? Я поговорю с батюшкой, с подругами. Сосватаем достойную пару.
Лёня, переживший строгое воспитание набожной матери, не мог переступить черту, разделявшую её понимание нравственности и природный инстинкт. Он не мог забыть чувство стыда, которое испытывал не единожды.
Ему тогда было лет семь. Мама, укладывая спать, всегда заставляла класть руки поверх одеяла. Заботилась, чтобы мальчуган не погряз в грехе рукоблудия. Была бдительна: однажды, пожелав спокойной ночи, выключила свет и ушла, но внезапно вернулась. Лёня не успел убрать руку, которая обследовала на ощупь то, что обследовать не полагалось. Он попался.
Потом были и другие истории. Мальчишеское любопытство и влечение к противоположному полу толкали на греховные поступки. Мама всегда предчувствовала, когда и где надо внезапно появиться, чтобы пресечь грехопадение. И сейчас, думая о девушках, он не мог избавиться от чувства стыда. Поэтому дома, в родном городе, где рядом была мама — живой упрёк его желаниям, — он, как бы в знак протеста, принял целибат. Маме не говорил, не хотел обижать, но в душе носил обиду.
Надо было что-то делать. И он решил рвануть на юг.
Какой город самый русский? Конечно, Севастополь.
Поселился в гостинице «Украина». На верхнем этаже. Вода — два раза в сутки, телевизор сломан, бачок унитаза не набирается. В остальном номер отличный. Окна на юг, днём пекло — он приходил только ночевать.
Античных приключений не случилось. Развалины Херсонеса, плавание в море, прогулки по городу — скука не скрасилась. Не хватало гражданки, приятной во всех отношениях, с которой можно умножить радость на два.
Внешне он был вполне привлекателен. Но даже очень хороший парень, похожий на простецкого здоровяка из сельской местности, не сильно притягивает симпатичных гражданок.
Возникал барьер.
На него обращали внимание — мужественная красота, античные образцы. Но стоило открыть рот, как мысли деревенели, тело каменело. Он выглядел забавно и неуверенно.
А те, на кого падал его взгляд, почти всегда были в пьющих компаниях, с сигаретами. Для него — табу.
Пляжи, бары, дискотеки — не то место, где ищут скромную, достойную, ту, которой будешь давать уроки в тишине.
И Лёня приуныл.
Мысль терзала: может, не так вреден алкоголь, как эта грусть-тоска? Он приехал развеять печаль, а не стекать студнем по асфальту под южным солнцем.
Полуобнажённые тела маячили перед носом, как морковка перед осликом. Жаркие лучи могучего солнца делали своё дело. Кровь стала непривычно горячей. По ночам мучили сны со сценами, которые он не мог позволить себе наяву. Сны дарили остроту, утро возвращало в ослиную шкуру.
На вторую неделю он решил: разорвать путы. Влиться в компанию, где вино убьёт стеснительность.
Отбросив сомнения, юноша не задумывался, что Дионис и Эрос, к которым он собрался воззвать, для христианина — опасные бесы. Он забыл об этом.
________________________________________
Часть 4. Сон в руку
Терзаемый нетерпением, он решился действовать.
В армии командир роты научил: «Решение принял — тупо выполняй». Лёня запомнил. И ещё: если решил — делай сразу. «Потом» значит «никогда».
Утром пробежался до пляжа в парке Победы, проплыл от пирса до пирса, сделал нормативы на перекладине. Привычные экзерциции, но взгляд шарил по толпе в поисках подсказки.
Позавтракал в баре бутербродом с кофе. Вышел, купил у торговца виноград. Крупный, «кардинал», фиолетово-красный, с каплями воды на солнце. Цветы покупать банально, а виноград — идеально.
На берегу у моря сидели две гражданки. Лёня сократил дистанцию, сделал вид, что проходит мимо. Его окликнули: спросили сигареты.
Вчера он бы отступил — сигареты табу. Сегодня решение принято.
— Есть предложение вместо сигарет попробовать виноград, — сказал он грудным баритоном, который иногда неплохо получался.
Этого хватило.
Девушки оказались местные, скучали, хотели познакомиться с классными парнями. Лёня оказался между ними, и показалось, что он уже видел их во сне.
Сон в руку. Закрутилось.
Они пригласили в гости. Он купил вино, фрукты, всё, что просили. Удивился, когда попросили взять литровую бутылку водки. Бумажник был набит купюрами — специально разменял утром, чтобы пачка казалась толще. Деньги действуют на женщин возбуждающе, Лёня это знал.
Он демонстрировал свою сексуальность: толстую золотую цепочку с православным крестом, массивную золотую печатку на пальце. Девушки смотрели с обожанием. Он чувствовал себя суперзвездой.
В маленькой двухкомнатной квартире на первом этаже обстановка располагала к сценам из ночных снов.
Лёня пить не хотел — всё складывалось и так. Девушки настаивали. Он согласился только на брудершафт. Пригубил чуть-чуть и сразу стал целовать обеих в губы.
После тактильного контакта он почувствовал сильное желание. Состояние изменилось, восприятие окружающего поплыло. Голоса девушек стали отдаваться эхом.
Инга — так звали черноглазую — провела рукой по его спине, по волосам. У Лёни мурашки побежали по коже. Но глаза... Это был один сплошной чёрный зрачок без радужной оболочки. Эти глаза манили и пугали.
Ему казалось, они достаточно выпили и вполне раскованы. Но чертовка Инга явно хотела его напоить. И, наверно, показалось — она что-то капнула ему в вино.
Часть 5. Бесы
Потом им стали звонить. Лица девушек утратили беззаботность. В дверь начали ломиться какие-то парни.
— Муж, — сказала Светка. Эта синеглазая блондинка, оказывается, замужем! И добавила: — Он с другом. Им нельзя открывать. Они бешеные!
Лёня пошёл открывать — хотелось проявить мужество. Но девушки не пускали, уходили в другую комнату, вели переговоры с теми, кто ломился.
Тут до Лёни дошло.
Не для романтики заманили.
Он взял свой бокал, протянул Инге со смехом:
— Отведай ты из моего кубка!
Девушка испугалась, взяла бокал и «нечаянно» уронила. Вино разлилось по ковру. В напиток было что-то подмешано. Может, клофелин или ещё какая-то дрянь. Лёня заметил неестественную реакцию Светки — дёрнулась, будто случилось непоправимое. На лице досада.
Чёртовы клофелинщицы! Стало горько и обидно. Лёня решил: эта встреча не пройдёт им даром.
Ему нельзя было пить водку — он становился буйным. Один раз в армии из-за этого попал на трое суток гауптвахты. Тогда он засветился так лихо, что по части ходили легенды. Пришло время повторить былые подвиги.
Вино пить было рискованно. На столе стояла литровая бутылка водки. Лёня налил стакан, выпил залпом.
Почувствовал, что в груди что-то оборвалось. Дверь, которую он держал запертой, распахнулась от сквозняка. Внутрь вошёл кто-то тёплый, ласковый — как родной. Сердце радостно подпрыгнуло.
— Я твоя харизма! — шепнуло изнутри.
Тем временем осада не прекратилась, и дверной звонок заливался трелью. Девушки смотрели с опаской. А Пиндюрин, будто запрыгнув на неосёдланного буйного коня, уже не мог остановить рвавшийся изнутри восторг.
Он запел. Хоть мама и не одобряла, но он любил Владимира Семёновича:
— И откуда взялось столько силы в руках?! Я, как раненый зверь, напоследок шутил. Выбил окна и дверь, и балкон уронил!
Взял вазу и, почти не целясь, запустил в телевизор. Экран треснул.
Одна девушка испуганно закричала. Вторая, бледная, бросилась к двери.
Лёня настиг её в коридоре, прижал к стене:
— Открывай.
На лестничной клетке стояли два доходяги.
Он дал им понять: раньше, до знакомства с ним, их так больно не били.
Первого с разгона ударил головой в нос — тот осел, захлёбываясь кровью. Второй был сообразительней и стал убегать. Лёня схватил его сзади правой рукой за ремень брюк, приподнял и перебросил одной рукой через голову. А потом пробил ему ногой мощный пендаль между ягодиц. Звук, когда ботинок, чвякнув между булок, достал до копчика, глухо раздался в подъезде.
Убедившись, что позвоночник парня не вылетел через рот, Пиндюрин схватил обоих за волосы и волоком затащил в квартиру.
________________________________________
Часть 6. Тризна
В квартире, на правах победителя, он справил тризну по убитой вере в секс с первого раза.
Заставил пить всех — пленниц и их нукеров. Не обделил и себя. Заставил гражданок вымаливать прощение — за себя и их дерзких мальчиков для битья.
Он доминировал над этим жалким сборищем. Хищники превратились в добычу. Лёня получал моральное удовлетворение — за сегодняшний облом и даже за детские огорчения.
Когда-то он проводил лето в деревушке на берегу Волхова. Притаившись в кустах, наблюдал он, как женщины, выбегая из бани голышом, бросаются в реку. Верка, соседская деваха, заметила его, но не подала виду. И даже специально покрасовалась перед ним своими развитыми прелестями. Ходила молва, что озорница эта красотка.
Лёня ночевал на сеновале. Этой же ночью проказница пробралась к нему тайком. Она легла рядом, и у него с ней случилось это первый раз в жизни.
Матушка в этот раз не догадалась прийти вовремя. Она появилась утром, на рассвете, когда на эрегированной флейте брались последние аккорды.Ускорив ритм в ожидании последних содроганий, они услышали над собой голос:
— О господи! Что вы делаете!?
Мать снова спасала его от греха. Инструмент тогда не доиграл свою партию. А так хотелось окончить этот куплет...
Сейчас настал момент, когда никто не помешает исполнить этим бесовкам рондо. Лёня нахулиганил от души. Девушки, как ему показалось, были даже рады такому окончанию его визита. Они, как оказалось, мастерски владели искусством игры на флейте. Парни, возможно, расстроились — но их никто не спрашивал.
Неизвестно почему, но Лёня, получив своё, издевательски сказал парням:
— Стиральная машина «Занусси» отдыхает!
На этом он окончил общение.
Бес, пиявка, засевший за грудиной, щекотал и заставил допить весь запас алкоголя. К огромному облегчению терпил, Лёня удалился. Двигался на автопилоте.
На улице стояла жара. Он нашёл заведение, где холодным пивом залил тлеющие искры рассудка.
Неожиданно его существо заполнила любовь к людям, проступив на глазах в виде слёз. Было всех жалко.
Он преодолевал эту минутную слабость, сжимая челюсти и играя желваками на скулах.
Оказавшись в центре города, в толпе отдыхающих, Лёня шёл по голому торсу — майка на шее, бутылка пива в одной руке, нож в другой.
Он подходил к прохожим и, протягивая руки, просил открыть ему бутылку.
Кто-то позвонил куда следует.
Приехали работники милиции, предложили прокатиться до отделения. Он был не согласен. Вырывался, разбрасывая ментов в стороны. В ход пошли газовые баллончики и дубинки. Лёню жёстко впихнули в УАЗ.

 
Часть 7. Камера
Не вполне понимая, где находится, Леонид принялся барабанить в железную дверь. Дежурный майор поинтересовался, что угодно.
— В туалет.
Дверь открыли — Лёня рванул к выходу, нанося удары руками и ногами, как опытный рукопашник. Майор, бывший штангист, толкнул его двумя руками в грудь и загнал обратно, как шар в лузу.
Лёня продолжил войну с дверью.
Пришли со смены два участковых, сдавать оружие. Услышали шум, предложили помощь.
— Успокойте, — разрешил майор.
Они открыли клетку. Лёня принялся размазывать их по перегородке, пытаясь отобрать пистолет. Куда там дохлякам в форме до нашего Геракла — не те габариты.
Зрелище рождало в памяти скульптурную группу Лаокоона и его сыновей, обвитых змеями. Выдающееся произведение эпохи эллинизма.
Один из них, чей пистолет ухватил задержанный, издал отчаянный, громкий писк. То был писк не цыплёнка, но мужа, призывающего на помощь. Надо сказать, это была борьба за жизнь. Восемь патронов в магазине могли легко наделать покойников.
На зов вихрем подлетел молодой помощник дежурного, победитель боксёрских турниров. Месяц работал — всё ждал случая применить навыки.
Лёня, отпустив кобуру, выхватил резиновую дубинку и рубанул ею подбежавшего боксёра сверху, как шашкой. Тот ловко уклонился и всадил правый крюк в челюсть.
Удар оказался тяжёлым для усвоения. Тело, всё ещё сжимающее дубинку, разделилось с сознанием.
Пиндюрин перестал сопротивляться притяжению земли и рухнул лицом в бетон.
Его взяли за ноги и затащили в камеру.
________________________________________
Потом было темно.
Когда свет вернулся, он лежал на том же полу. Голова гудела, как трансформаторная будка. Кто-то внутри, за грудиной, щекотал и смеялся.
Закончив читать про себя: «Господи помилуй, Господи помилуй...», он всё вспомнил.
Попробовал постучать в железную дверь — аккуратно. Звук разлетелся, отражаясь от бетонных стен. Подошёл какой-то капитан.
Вызвали скорую. На опухшем лице следов удара не осталось, но челюсть болела зверски. Сотрясение не добавляло бодрости: голова кружилась, подступала тошнота.
В рапорте написали: задержанный был сильно пьян и падал головой о бетонный пол.
Каким-то чудом он остался жив. Спасибо ментам, присмотрели.
Часть 8. Город
А праздник жизни продолжался. Персонажи, достойные внимания милиции, собирались в привычном месте. Мрачная обитель. Тут слышен безумный смех и жуткие вопли одержимых. А порой — звонкая тишина, застывшая от страха в душах преступников.
Жуть пронизывает ледяным холодом неопытного, терзаемого воспалённым воображением маленького человека. Фантазии разгоняют: «Что же они сделают со мной?»
Светлое время суток кончилось. Силы тьмы вступили в права. Гостеприимное отделение принимало всех, заслуживших внимание служителей закона.
В центре города, в Артиллерийской бухте, работали бары и рестораны. И внезапно погас свет.
Веерные отключения давали два часа кромешной темноты. Уличное освещение не компенсировалось небесными светилами — только тонкая сабелька луны слабо блестела над городом.
Предприниматели запускали бензиновые генераторы. На всю улицу из открытого окна бара гремело про горилку.
И под эту музыку, сияя, как пузатый шарик на новогодней ёлке, прилично одетый гражданин в сопровождении супруги торопливо перебирал ножками в поисках туалета. Не глядя на возражения почти трезвой половинки, решил: пусть лучше лопнет совесть, чем мочевой пузырь.
Он решительно прошёл вдоль здания театра имени Луначарского, пританцовывая так, как танцуют люди, чьё терпение на пределе физических возможностей. Как человек, уважающий культурные ценности, он не мог совершить акт вандализма возле достопримечательности.
Обогнул театр — наткнулся на перила. За перилами — темнота и бездна: перила возвышались над высокой подпорной стенкой.
И тут его терпилка лопнула. Быстро подойдя вплотную, он лихо, по-молодецки, сбросил жидкость, орошая пространство внизу.
А супруга тем временем спускалась по ступенькам. И там, внизу, заметила два тёмных силуэта. Они, прижавшись к стенке, так же как и её супруг, справляли малую нужду в темноте.
Судьбы людей внезапно и забавно пересеклись.
Стоявший у перил наверху и стоявшие внизу, прямо под ним, двое сограждан — без предварительного сговора, но одновременно — нарушили общественный порядок.
Причём те, кому выпало стоять ниже, после экзотического душа не восприняли событие с юмором. Их возмущение выразилось в нецензурной брани.
Не желая быть потерпевшими, они вознамерились назначить потерпевшим того, кто посмел подмочить их репутацию, воспользовавшись более высоким положением на местности.
Незадолго до этой минуты они беседовали под пивко. Один рассказывал другому, что берёт уроки бокса и уже хорошо научился бить джеб. Это обстоятельство послужило мотивом: одному посмотреть на хвалёный джеб, а второму — опробовать свежий навык.
Ругаясь матом, спотыкаясь и падая в темноте, они едва не сбили испуганную супругу. Им не терпелось познакомиться с человеком, цинично уронившим их человеческое достоинство. Чтобы сравнить прочность его черепа и своих кулаков.
И так как они были близко от цели, их уже ничто не могло остановить.
Легко оттолкнув бедную женщину, они выбежали на площадку возле театра — размятые, готовые к поединку. Без долгих разговоров начали первый раунд.
Несмотря на темноту, удары иногда достигали цели. Тот, кто хвастался свежим джебом, пытался закрепить навык в условиях ограниченной видимости. С завидной настойчивостью он резко бил в темноту, и когда кулак нащупывал крепкую голову исполнителя «золотого дождя», радость наполняла сердце.
Закончить досрочно не получилось.
Тишина и порядок были нарушены бранью и криками. Громче всех кричала женщина, призывая мужу служителей закона.
Подоспел милицейский патруль. Забрали всех.
Утром судья Ленинского района определит победителя и назначит призы. А пока все четверо дружно оказались в дежурной части Ленинского РОВД.
Здесь радость от блистательного поединка была окончательно испорчена.
На троих мужчин составили протокол о нарушении общественного порядка. Вежливый участковый с шильдиками от «Мазератти» на погонах взял объяснения, прикрепил к протоколу и отдал дежурному.
— Утром протокол рассмотрит судья или начальник, — объяснил он. — Тогда и продолжите активный отдых.
Женщина настаивала:
— Это садисты! Они избили мужа!
Пара синяков на лбу и под глазами супруга свидетельствовала: джеб эффективен, но для уголовщины нужны более тяжкие последствия.
Гражданке разъяснили: за лёгкие телесные повреждения суд привлекает только по заявлению потерпевшего. Есть возможность дополнительно развлечься — посвятить этому оставшуюся часть отпуска.
Парень, который гордился джебом, понял: досрочная победа в поединке не гарантирует досрочного освобождения.
Когда всё так счастливо разъяснилось, радости это не прибавило. Задержанные трезвели и грустнели. То ли обстановка в камере не пришлась, то ли запас энергии на сутки кончился.
Менты  всё время смеялись, выясняя их ситуацию. Они были не похожи на людей, которые не умеют развлекаться.
Но и задержанные этой ночью не скучали.
Как говорится, цирк уехал, а клоуны остались. И этих клоунов по всему городу отлавливали весёлые люди в милицейской форме и доставляли в районное отделение.
________________________________________
Часть 9. Коллекция
Город жил турбулентной ночной жизнью, и особо яркие персонажи реализовывали свой шанс познакомиться с методами работы милиции.
У клоунов брали отпечатки пальцев, фотографировали, особо интересных записывали на видео. Чтоб при необходимости легче было найти. Целая картотека по специальностям: карманники, грабители, хулиганы.
Вслед за писающими мальчиками в райотдел привезли местного молодого человека. Он пытался разбить новую стеклянную остановку, нанося удары ногами. Возможно, выпив лишнего, вообразил себя Дон Кихотом. Не найдя ветряных мельниц, обратил гнев против новых строений. Может, из благих соображений пытался доказать: нельзя делать остановки из стекла — их разобьют.
Ничего не понимающие злые менты его задержали. Глупцы.
В комнату задержанных вошёл капитан. Выяснил данные — местный, лет тридцати. И тут милиционер, который со всеми говорил по-русски, обратился к нему на украинском. Смысл: если бы вас, москалей, выгнать с Украины, как бы стало хорошо. Без дураков, бездельников и пьяниц, которые только разрушают и гадят.
Парень смотрел с ненавистью. Во-первых, говоривший коверкал язык с дичайшим русским акцентом. Ему, этническому украинцу, было некомфортно слышать, как ломают родную речь. Во-вторых, над ним глумились — а возразить было нечего.
«Москаль», которого так щемили, на самом деле имел украинские корни. Но с катушек он съехал, может, впервые, и этничность тут ни при чём.
А ночь продолжалась. Появлялись новые персонажи.
________________________________________
В Севастополе всегда был развит бокс — трудно встретить юношу, который хоть пару месяцев не ходил в секцию. Это накладывало отпечаток на криминогенную обстановку. Не все боксёры были законопослушны и кротки.
Ночью патруль привёз пьяного деда. Тот на алкогольном психозе делал на улице бой с тенью. Кого-то напугал — поступил звонок.
Дед был мастером спорта СССР по боксу. Звали Литва — от фамилии Литвиненко.
Он верил, что кулак решает всё. И решал. До тех пор, пока однажды не пришёл приговор.
Бывают глупцы, что лезут на рожон и ссорятся с незнакомцами. Однажды один такой встретился с Литвой. Спортсмен убедил его, что так нельзя — нехотя кинул каменный кулак под рёбра. Несколько рёбер сломалось.
Человек прочувствовал пагубность заблуждений. Но не угомонился. Постояв на коленях, уткнувшись лицом в землю, не выдержал унижения и пошёл искать справедливости в органы.
Литва по приговору суда оказался в Якутии — несколько лет добывал золото. Там, в суровых условиях, привык использовать спирт для сугрева. Так и продолжил пить после возвращения.
Нервная система деда приняла на себя основной удар, сохранив организм неправдоподобно крепким для его возраста.
Его уважительно поместили в отдельную камеру и стали звонить родственникам. А дедушка со страшной силой бил в железную дверь. Грохот стоял на всё отделение.
В соседней камере сидел серьёзный парень из Питера — Юра. Подозревали в связях с ОПГ. Юра с раздражением сказал дежурному:
— Слабо успокоить этого клоуна?
Дежурный заметил: парня распирает от глупой дерзости. Хочет казаться опасным. Пожилой майор, пряча улыбку в усах, решил дать выскочке урок.
Перевёл Юру в камеру к буйному деду.
Как только дверь закрылась, послышалась Юрина нецензурная брань. Потом — глухой, тяжёлый звук удара. Правый прямой у дедушки бил без осечки. Парень не справился с гравитацией, ударился головой о дверь, рухнул на бетон.
Дед одним ударом уложил его спать. Обычному человеку больно было бы слышать эти звуки — будто кувалдой по автомобильной покрышке.
В дежурной части не было ранимых людей. Всё сопровождалось смехом и шутками. Не шутил только дед.
Когда перетащили любителя тишины обратно, старик продолжил барабанить.
Через время, когда Юра пришёл в себя, дежурный крикнул через дверь:
— Опять дед барабанит. Пойдёшь успокаивать?
В камере засмеялись. Кто-то сказал: у деда гранаты не той системы. Юра молчал, а немного погодя его вырвало. Это не убавило веселья.
В милиции работают не самые чуткие люди.
Юру и Лёню менты нарекли панчерами и, как собратьев по несчастью, поместили в отдельную камеру.
Лёня, увидев наколки с куполами и крестами на теле сокамерника, увидел в нём брата по вере. Сразу почувствовал симпатию.
В камере было не слишком светло. Когда глаза привыкли к полумраку, они осмотрели стены с нацарапанными надписями.
Часть 10. Вася
В углу на корточках сидел ещё один пассажир.
Лицо было печально. Карманный вор Вася, ожидавший перевода в СИЗО.
Появление соседей, разделивших его одиночество, радости не добавило.
Когда этот вор оказался в отделении, работники правопорядка обрадовались ему, как выпивке. Один он не разделял всеобщего веселья.
Среди бела дня у отделения остановился троллейбус. Дежурному сообщили: граждане задержали карманника — поймали за руку прямо в сумке у бдительной женщины.
Когда воришку вели в камеру, он, увидев знакомые лица ментов, заплакал. Кричал, что троллейбус качнуло, он нечаянно упал и попал рукой в сумочку.
— Женщина, подтвердите! Какая чудовищная ошибка!
После этих воплей он зарыдал. Свидетели, глядя на кровожадную радость милиционеров, засомневались: правильно ли поступают, отдавая несчастного на произвол этим жизнерадостным людям?
Менты  улыбались, кровожадно обнажая зубы. А тот, как на бис, голосил про троллейбус и ошибку.
Три месяца назад он уже здесь был. Тогда оперативники взяли его на центральном рынке — вынул бумажник из заднего кармана. Потерпевшего доставили, но тот отказался писать заявление. Забрал бумажник с деньгами и документами и ушёл, оставив оперов с носом: нет времени по судам ходить.
Вора задержали для установления личности, отработали на причастность к другим кражам. Выяснилось: ранее судимый житель Симферополя приехал в Севастополь на гастроли.
Нашлись добровольцы, нетерпимые к преступникам. Они убедительно доказали ему всю губительность заблуждения, что воровать надо в Севастополе. Глеб Жеглов был добряком по сравнению с этими любителями правопорядка.
К тому же, на днях у матери одного из сотрудников в троллейбусе порезали сумку и вынули кошелёк с зарплатой.
К общению подошли творчески. На попытки доказать, что он не воровал, а просто поднял оброненное, отвечали: если не виноват в этом, значит виноват в чём-то другом.
В итоге втолковали: в город-герой ему больше не надо. И он клялся, что никогда сюда больше ни ногой. А более того, зарёкся впредь воровать.
Убывая на вокзал, понимал: производственные травмы не позволят пару месяцев вернуться к промыслу. Пальцы на обеих руках — как сардельки, лиловые и чёрные. Хромал на обе ноги. На лице, несмотря на освобождение, не было и тени радости.
Он таил жажду мести. По выздоровлении приехал карать Севастополь, подвергнуть разорению карманы и сумки местных ротозеев. Злодействовать в надежде, что мусора устанут пыль глотать, пытаясь раскрыть хоть одну из многих краж.
И надо же было случиться, что, выполняя глупый и дерзкий замысел, он так нелепо попался на первой же попытке.
________________________________________
Часть 11. Дар предвидения
Вася слышал: если в человека вселяются демоны, появляются сверхспособности. С ним случилось иначе. Дар предвидения проявился сам — в тот самый миг, когда он понял, куда его ведут.
Будущее для Васи всегда было простым: повторение прошлого. Эта программа работала без сбоев. И сейчас, глядя на знакомые стены, он увидел свою незавидную судьбу так отчётливо, что холодный пот выступил на лбу.
Месть — блюдо, которое подают холодным. Ему же предстояло отведать его почти кипящим. Слишком горяча ещё была жажда расправы в сердцах его мучителей.
До боли знакомые лица милиционеров, узнавших его с порога, не вызвали ответной радости. Взаимности не случилось. Лицо Васи не озарилось приветливой улыбкой — скорее, на нём застыла маска обречённости.
Случайно ли он попал на ту же смену, или провидение решило над ним подшутить, — уже не важно. Не подфартило пареньку и на этот раз.
Если уж приехал в Севастополь, нарушив клятву, — будь добр, зайди на отметку. Назвался груздем — полезай в кузов.
Но на этот раз к нему отнеслись… иначе. Все улыбались, как старому приятелю. Словно два месяца проходили ускоренный курс этики и эстетики.
Опытные сидельцы правильно говорят: чем сильнее бьют, тем быстрее отпустят. Но бывает и наоборот: чем радостнее встреча, тем дольше закроют. Возможно, надолго.
Побыв в одиночестве, Вася успокоился и осознал: он бы предпочёл снова пройти «инструктаж» с мордобоем. Только бы не следствие. Только бы не суд. Только бы не тюрьма.
Помощник дежурного, усатый старшина, открыл перед ним дверь пустой камеры и любезно произнёс:
— Для постоянных клиентов — лучшие условия.
Непривычная вежливость кольнула сильнее любой угрозы.
Оставалась надежда. Потерпевшая — женщина. Может, не захочет таскаться по судам, тратить время на опознания. Скажет: случайно рукой в сумку попал при падении. Надо через адвоката объяснить, пообещать денег, надавить на жалость. Вдруг сработает?
Никто из ментов не посмотрел на него с благодарностью. Никто не сказал спасибо за то, что благодаря таким, как Вася, у них есть зарплата, льготы и пенсия. Они ему всем обязаны, но не ценят. Не понимают простой вещи: они и он — две стороны одной медали. Ему нужны чужие деньги, им — преступность. Это симбиоз.
Вася мог так думать, потому что слышал историю про глупого кота, который переловил в доме всех мышей и остался без работы. Выгнали на улицу.
Перестанут воровать и грабить — милиция станет не нужна.
Но, по всей вероятности, этого не случится никогда. Так что не дождаться ему извинений от людей, которые за копейки сутками копаются в чужом грязном белье. Страха остаться без работы, пересажав всех злодеев, у них нет. Нехватка кадров, ненормированный день, работа без выходных — вот их реальность. А Вася — всего лишь часть этой реальности. Не самая главная, но неизбежная.
________________________________________Часть 12. Полковник
Когда при первом знакомстве злые мусора убеждали Васю не приезжать в Севастополь, мимо проходил полковник.
Вася сразу понял: большой начальник. Инквизиторы заметили его присутствие — безобразия прекратились. Полковник остановился, грустно вздохнул и сказал:
— Смотрю я на вас и думаю: люди вы или нет?
И на секунду программа дала сбой. Инквизиторы опустили глаза. Вася почувствовал, как внутри что-то дрогнуло — будто старая пластинка заиграла другую мелодию. Но только на секунду.
И пошёл дальше.
Этого хватило. Васю оставили в покое. Сразу видно — порядочный, умный человек. Таких и надо ставить над дураками, подумал несчастный. Но не додумал, что полковник и так поставлен над ними. И, судя по всему, под его чутким руководством подчинённые задают ему перца.
Васе в его печальном состоянии вдруг открылось: как хорошо было бы, если бы все менты были настоящими людьми. Могли понимать и уважать чужие слабости. Умели прощать.
А он, Вася, с детства имел склонность воровать — и это хорошо получалось. Он не обдумывал, быть ли ему вором. Он просто хотел этого, потому что так вышло. Потом нашлись старшие, научили делать это профессионально.
Он добрый, весёлый, хороший человек.
В школе педагоги говорили: учись и работай, добывай хлеб в поте лица. Вася видел таких людей — они всю жизнь пахали, а в старости жили в бедности. Видел и успешных, которые, по мнению других, не заслужили денег. Они дерзнули — и получили.
Те, кто выбрал честность и скромную зарплату, получили то, к чему стремились: уважение таких же, как они, и бедность. Почему бы им не радоваться? Но что-то никто не радуется своей бедности.
Вася не мечтал о таком счастье. Откуда бы взяться желанию учиться в институте, чтобы с утра до ночи горбатиться за гроши?
Он случайно слышал разговор двух офицеров. Один жаловался:
— У меня дома пустой холодильник. Полбутылки водки да кильки в томате — уже удача.
Второй ответил:
— Ты же честный, с тобой нельзя договориться. Можешь похвастаться, что кому-то сделал хорошее? Получай, что заслуживаешь, и радуйся тихо.
Видимо, не смог один договориться с другим, честным, сделать что-то незаконное.
________________________________________
Часть 13. Питерская история
Тут, нарушив его одиночество, к нему подселили двух отморозков из Санкт-Петербурга. Они прервали ход его мыслей. Но Вася быстро опять погрузился в свои путаные рассуждения — что только в голову не придёт в одиночестве!
Вспомнил, как однажды в Питере, сорвав куш в казино, полностью сменил прикид. Купил дорогой костюм, ботинки, золотые часы, барсетку из натуральной кожи — чтобы выглядеть упакованным человеком, которого не заподозрят в интересе к чужим карманам.
Постригся, побрился и вышел на Невский, в район Гостиного двора. Видимо, не в добрый час приглядел массивную гражданку. Скорее всего, приезжую. Женщина поменяла деньги в обменнике, убрала кошелёк в сумку и пошла к метро. У входа — давка. Вася подобрался сзади.
Откуда ему знать, что она не одна?
Он подрезал сумку и вынул кошелёк, но вдруг его крутанула сильная рука, схватив за предплечье. Раздался душераздирающий крик:
— Катя, держи мерзавца! Он твой кошелёк украл!
Жертва моментально перешла в атаку. Вася попал в клещи. Две здоровенные бабищи выволокли его из толпы прямо на проезжую часть.
Кошелёк он по самонадеянности не успел выкинуть — обычно сразу забирал деньги и сбрасывал улики. Сегодня был не его день.
Тётки орали, вызывали милицию. И тут — откуда ни возьмись — появился тип. Кареглазый, с утиным носом, чёрными волосами и дерзкой улыбкой. Представился оперуполномоченным.
Неизвестно откуда взявшийся прощелыга повытаскивал из Васиных карманов всё ценное: золотые часы, барсетку с пятьюстами долларами. Показал тёткам два бумажника. Для вида спросил, их ли эти вещи. Одна опознала свой.
— Отлично, — усмехнулся утконос. — Всем оставаться на местах. Скоро прибудет оперативная группа.
И затерялся в толпе.
Вася обозвал его петухом, пригрозил, что найдёт. Рванулся к тёткам:
— Дуры! Он не мент! Ловите его, он нас обокрал!
Но женщины не собирались отказываться от серьёзных намерений — получить с Васи по полной программе.
Приехали настоящие работники милиции. Вася потребовал считать его потерпевшим: неизвестный, выпрыгнувший как чёрт из табакерки, открыто похитил у него ценные вещи. Про добычу из тёткиной сумки Вася из скромности умолчал.
По итогу: его ограбили. А то, что тётка утверждает про порезанную сумку, — так доказательств нет. Свидетели разбежались.
Вася, по своим понятиям, не мог быть терпилой. Сказал гражданкам:
— Вор, который вам сумку порезал, не только ваш кошелёк унёс, но и мои вещи! Глупые вы бабы, он с вашей помощью меня ограбил! Но я на вас заявление писать не буду. Я добрый.
Трудно описать возмущение женщин. Чудом они не сломали себе мозг, пытаясь переварить эту логику.
Вот на мыслях о доброте Васю и отвлекли те двое, которых подселили к нему в камеру.
Часть 14. Встреча
Знакомое лицо с утиным носом, чёрными глазами и ехидной улыбкой показалось Васе очень знакомым. Он не мог поверить в такое совпадение: оказаться в одной камере с человеком, которого мечтал найти, чтобы сделать очень плохо.
Юра тоже смотрел на вора. Эту белобрысую круглую голову с соломенными волосами, носом картошкой и бесцветными глазами он недавно видел при редких обстоятельствах. Тогда он изрядно посмеялся с друзьями, вспоминая, как при помощи потерпевших ограбил вора.
А тут такая встреча. И этот немигающий взгляд почти как у хаски.
— Ну что, петух, я же говорил — встретимся, — сказал Вася, глядя на жертву, которую в мечтах уже не раз опустил ниже плинтуса.
Юра не мог потерять авторитет. Тем более перед новым знакомым, которому уже намекнул про серьёзных ребят в Питере. Он подошёл к Васе и толкнул ладонью в лицо так сильно, что тот громко ударился черепом об стену.
Вася закричал от боли.
Пришёл дежурный. Юра объяснил:
— Этот педик полез ко мне в ширинку. Я только оттолкнул, чисто машинально, а он об стенку стукнулся.
Васю перевели отдельно. Он шёл, держась за голову. Слёзы текли сами — он не мог с этим справиться. Голова болела так сильно, что было не до стеснений.
Когда его вели по коридору мимо комнаты с «писающими мальчиками», муж одной из задержанных сказал жене:
— Парень не признался в краже, и его посадили к двум отморозкам. Отбили голову. Фашисты!
Дежурный услышал, заглянул к ним, с улыбкой посмотрел — как бы спрашивая: «Кто тут у вас такой умный?» Те уставились в пол.
Когда процессия ушла, начинающий боксёр, бросавший этой ночью джебы, задал риторический вопрос:
— Очень хочется добавки?
Часть 15. Шаровая молния
Город спал. В дежурной части пульс жизни не замедлялся. Злая энергия накапливалась в пространстве, как невидимая шаровая молния, бесшумно перемещалась по коридорам и находила жертвы, откликаясь на их внутренние импульсы. Материализованная стихия людских пороков питалась страхом, гневом, обидой. Она не убивала — она просто была. Кому было дано, тот испытывал страх и беспокойство за будущее.
Вася недолго был в «хате» один. Следом за ним дежурный перевёл Лёню. Сидели в темноте на бетонном полу тихо, как мыши под веником.
Разряд шаровой молнии, результатом которого можно было считать сотрясение мозга у обоих, успокоил их до рассвета.
Утром началось оживление. В дежурной части прошла смена. Кого-то из временно задержанных отпустили, кого-то задержали. Обычный круговорот.
К двум страдальцам заселили нового персонажа. Мужичок с рыжей бородкой, лет сорока. Вылупленные глаза, нос алкаша — при этом приличный костюм и чистая рубашка. Мужичок закричал:
— Не видать вам, жмурики, Царствия Небесного! Трепещите, нежить, перед ликом смерти своей! Аминь!
Не получив ответа, прокричал:
— У меня чистая душа!
И после этого очень чувственно стал читать Пушкина — про то, что он любил, и любовь ещё быть может… Читал таким голосом, что, казалось, ещё немного — и чистая душа пустит слезу.
Никто не пришёл. Он понемногу успокоился и стал осматривать помещение.
Этот клоун был частым гостем в дежурной части. Его называли Виссарион. Обычно он стоял на аллейке возле центрального рынка Севастополя, где незаконно менял валюту. Состоял на учёте в Севастопольской психбольнице. Не могли его привлечь к ответственности — псих, что с него взять. Местные бандиты поставили его рубить капусту в проходном месте. Как только он оказывался в милиции, его сразу отправляли лечиться, где он и числился в стационаре. Потом туда ехали представители ОПГ, забирали родимого на поруки — и опять на рабочее место. Лавэ он зарабатывал достаточно: хватало на оплату услуг нужных медиков, кого-то из ментов, и нормально ещё оставалось для братков.
Виссарион — это была кличка. Звали его Олег. Артист «больших и малых академических театров». Страдал ли он психическим заболеванием? Неизвестно. Скорее всего, он им наслаждался.
— Эй, отрок. Ты чего скукожился? Всё не так просто, как кажется на первый взгляд! Ты никаких показаний, пока с адвокатом не переговоришь, не давай. Тебя люди из дерьма вытащат. Будешь должен!
Вася поднял голову. Рыжий псих сидел напротив и смотрел внимательно, без обычного своего безумия.
— Что тебе нужно?
— Тебе это нужно, дурилка ты картонная! Ты меня услышал?
В коридоре послышались шаги, загремел засов. Виссарион повернулся — и вид его снова стал придурковатым. Пришли именно за ним. Перед тем как покинуть сокамерников, улыбаясь Василию, как родному, нараспев громко сказал:
— Вася, я тебе говорю: не воруй, падла! И бесы, и менты отстанут!
Засмеялся и стал читать:
— Я вас любил так искренно, так нежно!..
Лёня и Вася переглянулись. Смотрели на Виссариона внимательно и даже с интересом. Начали догадываться: Виссарион выполняет чьё-то поручение. Не просто так его к ним в хату подселили на пару слов — и сразу увели.
Виссариона увели. Вася и Лёня остались ждать своей участи. Вася сидел всё так же, обхватив колени, но по лицу было видно: парень задумался. Сейчас он скорее походил на бойца, которому судья после тяжелого нокдауна открыл счёт. Ждал продолжения, когда поведут к следователю, и ему надо будет держать удар. Решил больше не быть терпилой.
Эпилог
— Пиндюрин Леонид, на выход, в комнату временно задержанных, — сказал усатый старшина, заглянув в камеру.
Лёня не торопясь поднялся и пошел на «разбор полётов».
В вышеназванном помещении, куда его пригласили, стоял у стенки справа от входа стол. За ним восседал молодой улыбающийся капитан милиции. В комнате сидело ещё несколько человек, ожидавших, когда до них дойдёт очередь. Тут же сидел и Виссарион, которого всё ещё не отправили в психбольницу.
Капитан был молод, весел и склонен к общению. Увидев Леонида, предложил сесть на скамью, стоявшую возле стола, и начал с реплики:
— Ну, Лёня, ты силён. В пьяном угаре двух офицеров милиции по стене размазал. Всю ночь дежурную часть терроризировал. Ты терминатор?
— Да у вас тут своих терминаторов хватает. Мне один так вчера крюка дал — до сих пор голова гудит и, по ходу, что-то с верхней челюстью. Может, перелом.
— Так ты у нас потерпевший? Будешь жалобу писать?
— Слушай, командир, вы бы меня отпустили. Я не собираюсь жаловаться. Мне бы в больничку! Уже одиннадцатый час, а вы только сейчас нашли время мной заняться.
— Ну, ты у нас случай особый. Мы твою личность устанавливали. Ты же из Санкт-Петербурга приехал. Пока ответ на запрос получили, прошло время. И протрезветь тебе время дали, так что радуйся. Всё плохое позади. На первый раз будет тебе предупреждение за появление в общественном месте в пьяном виде.
В итоге, с шутками и прибаутками, составили протокол, взяли с Лёни объяснение, что он пьяный сам упал и претензий к кому-либо не имеет.
Виссарион прикололся, что менты с Лёней отчитку провели и из него бесов изгнали. Капитан вспомнил, как такой же обряд экзорцизма с Васей провели, когда тот в первый раз попал в эту обитель. Но бес, видно, упрямый в нём засел — не по чину было простым ментам его одолеть. Теперь отчитку судья с прокурором проведут и отрока в места не столь отдалённые, вместо монастыря, отправят.
— А вы что, в натуре в бесов верите, гражданин начальник? — спросил Виссарион у участкового.
— Знаешь, от перестановки слагаемых сумма не меняется. Бесы человека мучают или он сам дурак. Алкоголь, например, можно в литрах мерить, а можно в галлонах. Результат и количество от этого не меняются. Но надо кое-что учитывать. Если в бесов не веришь — сам возьмись за ум. Если веришь и сам с ними не управишься — здесь дёшево и сердито с тобой проведут положенные в таких случаях обряды. В культовом учреждении, наверно, денег попросят, ну и надо будет обряды соблюдать, молитвы читать, свечки покупать. Так что дешевле и проще тем, кто не верит. Ну а кто хочет волшебную сказку — добро пожаловать.
Лёня прислушался к этой бессмысленной болтовне, которой развлекались эти, судя по всему, далёкие от церкви люди, и спросил у капитана:
— А вы не боитесь, что бес, которого тут пытались изгонять, в вас вселится?
Капитан с удивлением посмотрел на задержанного. Креста на нём не было — изъяли при задержании и ещё не успели вернуть. Мент по интонации, с которой был задан вопрос, понял: перед ним человек богобоязненный. Не успел он подумать, что сказать, как вместо него подал голос Виссарион:
— Чтобы бес вселился, в душе свободное место должно быть. У ментов там давно свои бесы живут, и они с ними прекрасно ладят. Водку пьют, прелюбодействуют и вполне в тандеме комфортно себя чувствуют. Это тебе ментура, а не церковь. А вот батюшка тот точно должен опасаться нечистого. Как минимум потому, что в него верит.
Леониду по ходу этой пьесы вернули вещи и деньги, отпустив на все четыре стороны.
Он вышел на улицу. Солнце уже поднялось, город шумел троллейбусами и голосами. Он постоял на крыльце, вдохнул полной грудью — впервые за сутки без запаха прелой обуви и хлорки.
В груди было пусто.
Он пошёл не в больницу — в центр города, где на горке возвышался купол Владимирского собора. Он думал: «Бог им всем судья, а я знаю верную дорогу. Сначала я душу успокою, а потом телом займусь».