Обряд экзорцизма

И спросил его: как тебе имя? И он сказал в ответ: легион имя мне, потому что нас много.
(Евангелие от Марка, 5:9)
________________________________________
Глава 1. Камера
Он очнулся на бетонном полу. Голова гудела, как трансформаторная будка. Челюсть опухла. Ноющая, пульсирующая боль напомнила: у кого-то в этом заведении железный кулак.
Лёня попробовал открыть глаза. Получилось не сразу — веки будто приклеили изнутри.
Он хотел спросить «где я», но рядом никого не было. Вместо слов из горла вырвался хрип. Он перевернулся на спину и уставился в потолок — серый, в разводах, с одинокой лампочкой в железной клетке.
Память возвращалась кусками. Море. Девушки. Виноград. Потом — драка. Испуганные лица девиц, над которыми он поглумился. В пустой камере он услышал свой смех — чужой и страшный.
— Как я сюда попал? — спросил он у пустоты.
Пустота отозвалась тихим, почти жалобным эхом.
Лёня закрыл глаза. За грудиной, над сердцем, что-то шевельнулось — щекотно, мерзко, знакомо. Это оно разбудило его. И смеялось чужим противным смехом.
— Ой, бля-я-я-я! — проблеял внутренний голос.
Лёня взял себя в руки и скороговоркой стал вытеснять чуждый посыл, непрерывно проговаривая про себя: «Господи помилуй! Господи помилуй!» Этим внутренним монологом он заглушил умственную деятельность и пресёк непотребство, засевшее в мозгу.
Лёня не понимал, как это с ним случилось. Лёжа на бетонном полу, он чистил свой мозг от мыслей, чтобы потом вернуться в себя прежнего и обдумать всё с чистого листа.
А как хорошо всё начиналось!

Глава 2. Сказка
Оказавшись в Севастополе, Лёня прикоснулся к сказке. Он так долго хотел этого, что мечта в мыслях стала привычной и почти недосягаемой. И вдруг всё случилось.
Лето в Севастополе жаркое, многолюдное и прекрасное: море солнца, тепла и городская суета. Для туриста здесь рай — дёшево, вкусно, красиво. Вежливые работники милиции, милые девушки, море возможностей расслабиться и пошалить.
Поздним вечером город превращался в большой муравейник. Во всех районах по графику на пару часов выключали свет. Местных это бесило, туристов — забавляло: экзотика. В ресторанах зажигали свечи или кашляли бензиновые генераторы. Приятно осознавать, что дома таких катаклизмов не бывает. Радость бытия от этого становилась только острее.
Были и другие процессы — разнообразные, разделённые на параллельные миры, спрятанные под покровом курортной идиллии. Это похоже на сеть лабиринтов, ходы в которых иногда пересекаются, но чаще проходят рядом не пересекаясь.
В одном мире — ресторанчик: танцы, смех, музыка. В тени под ракитой парень нежно целует девушку, с которой только что познакомился на медленном танце. В другом мире, в десяти шагах, двое парней что-то не поделили — и вот уже какой-то танцор бьёт ногами менее ловкого задиру. Освещённые цветомузыкой, они вспахали цветочную клумбу, изобразив пантомиму в стиле «битва Париса с Менелаем».
В театре имени Луначарского только что окончилось собрание. Там собратья нациста Корчинского под охраной милиции вслух мечтали о том, что Крым будет либо украинским, либо безлюдным. Неподалёку местные активисты ожидали окончания этого арийского сборища, и уже хотели как следует размяться. Милиция стояла живым заслоном, не давая прениям перейти в рукопашную.
Лёня всего этого не видел. Он приехал за сказкой. Первые дни просто гулял по музеям и пляжам. По-настоящему в пульсирующую жизнь города он внедрился позже.
Глава 3. Ослик
Во время отдыха вдали от дома — в отпуске или в командировке — людям свойственно трансформироваться: оторваться от привычного образа, изменившись до неузнаваемости. Это свойственно не только россиянам. Финны в Питере тоже широко разворачивают грудь, махнув лишнего. Люди есть люди. Трезвому взгляду их пьяная радость может показаться неприглядной. Но кто обещал, что завтра мы вообще будем живы?
Отслужив в армии, Лёня отгулял дембель скромно. Радость от возвращения была, но быстро сменилась скукой.
Матушка, когда он, красивый и могучий, в дембельской форме показался на пороге, не смогла сдержать слёз. Радовалась, гордилась и мечтала: найдёт он себе пару. Такую же красивую и порядочную девушку.
— Женись. Ты у меня хороший, — говорила она, крестя его на ночь. — Бог тебя любит! Тебе помочь найти девушку? Я поговорю с батюшкой, с подругами. Сосватаем достойную пару.
Лёня, переживший строгое воспитание набожной матери, не мог переступить черту, разделявшую её понимание нравственности и природный инстинкт. Он не мог забыть чувство стыда, которое испытывал не единожды.
Ему тогда было лет семь. Мама, укладывая спать, всегда заставляла класть руки поверх одеяла. Заботилась, чтобы мальчуган не погряз в грехе рукоблудия. Была бдительна: однажды, пожелав спокойной ночи, выключила свет и ушла, но внезапно вернулась. Лёня не успел убрать руку, которая обследовала на ощупь то, что обследовать не полагалось. Он попался.
Потом были и другие истории. Мальчишеское любопытство и влечение к противоположному полу толкали на греховные поступки. Мама всегда предчувствовала, когда и где надо внезапно появиться, чтобы пресечь грехопадение. И сейчас, думая о девушках, он не мог избавиться от чувства стыда. Поэтому дома, в родном городе, где рядом была мама — живой упрёк его желаниям, — он, как бы в знак протеста, принял целибат. Маме не говорил, не хотел обижать, но в душе носил обиду.
Надо было что-то делать. И он решил рвануть на юг.
Какой город самый русский? Конечно, Севастополь.
Поселился в гостинице «Украина». На верхнем этаже. Вода — два раза в сутки, телевизор сломан, бачок унитаза не набирается. В остальном номер отличный. Окна на юг, днём пекло — он приходил только ночевать.
Античных приключений не случилось. Развалины Херсонеса, плавание в море, прогулки по городу — скука не скрасилась. Не хватало гражданки, приятной во всех отношениях, с которой можно умножить радость на два.
Внешне он был вполне привлекателен. Но даже очень хороший парень, похожий на простецкого здоровяка из сельской местности, не сильно притягивает симпатичных гражданок.
Возникал барьер.
На него обращали внимание — мужественная красота, античные образцы. Но стоило открыть рот, как мысли деревенели, тело каменело. Он выглядел забавно и неуверенно.
А те, на кого падал его взгляд, почти всегда были в пьющих компаниях, с сигаретами. Для него — табу.
Пляжи, бары, дискотеки — не то место, где ищут скромную, достойную, ту, которой будешь давать уроки в тишине.
И Лёня приуныл.
Мысль терзала: может, не так вреден алкоголь, как эта грусть-тоска? Он приехал развеять печаль, а не стекать студнем по асфальту под южным солнцем.
Полуобнажённые тела маячили перед носом, как морковка перед осликом. Жаркие лучи могучего солнца делали своё дело. Кровь стала непривычно горячей. По ночам мучили сны со сценами, которые он не мог позволить себе наяву. Сны дарили остроту, утро возвращало его в ослиную шкуру.
На вторую неделю он решил: пора рвать путы. Вольюсь в весёлую компанию с выпивкой и девушками.
Отбросив сомнения, юноша сразу забыл, что Дионис и Эрос для христианина не боги, а опасные бесы.
Глава 4. Сон в руку
Терзаемый нетерпением, он решился действовать.
В армии командир роты научил: «Решение принял — тупо выполняй». Лёня запомнил. И ещё: если решил — делай сразу. «Потом» значит «никогда».
Утром пробежался до пляжа в парке Победы, проплыл от пирса до пирса, сделал нормативы на перекладине. Взглядом прощупывал обстановку в поисках подсказки.
Позавтракал в баре бутербродом с кофе. Вышел, купил у торговца виноград. Крупный, «кардинал», фиолетово-красный, с каплями воды на солнце.
На берегу у моря сидели две гражданки. Лёня сократил дистанцию, сделал вид, что проходит мимо. Его окликнули: спросили сигареты.
Вчера он бы отступил — сигареты табу. Сегодня решение принято и его надо выполнять.
— Есть предложение вместо сигарет попробовать виноград, — сказал он грудным баритоном, который иногда неплохо получался.
Девушки оказались местные, скучали, хотели познакомиться с классными парнями. Лёня оказался между ними, и показалось, что он уже их где-то видел.
Они пригласили в гости. Он купил вино, фрукты, всё, что просили. Удивился, когда взяли литровую бутылку водки. Бумажник его был набит купюрами — специально разменял утром, чтобы пачка казалась толще.  Желая удариться во все тяжкие, он подготовился. Лёня знал —деньги действуют на женщин возбуждающе.
Демонстрируя свою сексуальность, обнажил толстую золотую цепочку с православным крестом, сверкающим на груди и массивную золотую печатку на пальце. Девушки смотрели и переглядывались. Он чувствовал себя суперзвездой.
В маленькой двухкомнатной квартире на первом этаже обстановка располагала к сценам из ночных снов.
Лёня пить не хотел — всё складывалось и так. Девушки настаивали. Он согласился только на брудершафт. Пригубил чуть-чуть и сразу полез целовать их в губы.
После тактильного контакта он почувствовал сильное желание. Восприятие окружающего поплыло. Голоса девушек стали отдаваться эхом.
Инга — так звали черноглазую — провела рукой по его спине, по волосам. У Лёни мурашки побежали по коже. Но глаза... Это был один сплошной чёрный зрачок без радужной оболочки. Эти глаза манили и пугали.
Ему казалось, они достаточно выпили и вполне раскованы. Но чертовка Инга явно хотела его напоить. И, наверно, не показалось — она что-то капнула ему в вино.
Глава 5. Бесы
Потом им стали звонить. Лица девушек утратили беззаботность. В дверь начали ломиться какие-то парни.
— Муж, — сказала Светка. Эта синеглазая блондинка, оказывается, замужем! И добавила: — Он с другом. Им нельзя открывать. Они бешены!
Лёня пошёл открывать — хотелось проявить мужество. Но девушки не пускали, уходили в другую комнату, вели по телефону переговоры с теми, кто ломился.
Тут до Лёни дошло.
Не для романтики заманили.
Он взял свой бокал, протянул Инге со смехом:
— Отведай ты из моего кубка!
Девушка испугалась, взяла бокал и «нечаянно» уронила. Вино разлилось по ковру. В напиток было что-то подмешано. Может, клофелин или ещё какая-то дрянь. Лёня заметил неестественную реакцию Светки — дёрнулась, будто случилось непоправимое. На лице досада.
Чёртовы клофелинщицы! Стало горько и обидно. Лёня решил: эта встреча не пройдёт им даром.
Ему нельзя было пить водку — он становился буйным. Один раз в армии из-за этого попал на трое суток гауптвахты. Тогда он зашёл так лихо, что по части ходили легенды. Пришло время повторить былые подвиги.
Вино пить было рискованно. На столе стояла литровая бутылка водки. Лёня налил стакан, выпил залпом.
Почувствовал, что в груди что-то оборвалось. Будто дверь, которую он держал запертой, распахнулась от сквозняка. Внутрь вошёл кто-то тёплый, ласковый — как родной. Сердце радостно подпрыгнуло.
— Я твоя харизма! — шепнуло изнутри.
Тем временем осада не прекратилась, и дверной звонок залился трелью. Девушки переглядывались с опаской. А Пиндюрин будто запрыгнул на неосёдланного буйного коня и уже не мог остановить рвавшийся изнутри восторг.
Он запел. Мама не одобряла, а он любил Владимира Семёновича:
— И откуда взялось столько силы в руках?! Я, как раненый зверь, напоследок шутил. Выбил окна и дверь, и балкон уронил!
Взял вазу и, почти не целясь, метнул в телевизор. Экран треснул.
Девушки испуганно закричали. Инга бросилась к двери.
Лёня настиг её в коридоре, прижал к стене:
— Открывай.
Выскочил из квартиры, как чёрт из табакерки. На лестничной клетке стояли два доходяги.
Он дал им понять: раньше, до знакомства с ним, их так больно никогда не били.
Первого с разгона ударил головой в нос — тот рухнул, захлёбываясь кровью. Второй был сообразительней и стал убегать. Лёня схватил его сзади правой рукой за штаны и брючный ремень, приподнял и перебросил назад через голову. Пробил ногой пенальти между ягодиц. Ботинок чвякнул между булок и упёрся в копчик. Раздался глухой тошнотворный звук.
Убедившись, что позвоночник парня не вылетел через рот, Пиндюрин схватил обоих за волосы и волоком затащил в квартиру.
Глава 6. Тризна

В квартире, на правах победителя, он справил тризну по убитой вере в секс с первого раза.
Заставил пить всех — пленниц и их нукеров. Гражданкам пришлось вымаливать прощение — за себя и за их дерзких мальчиков для битья.
Он доминировал над этим жалким сборищем. Хищники превратились в добычу. Лёня получал моральное удовлетворение — за сегодняшний облом и даже за детские огорчения.
Когда-то во время летних каникул, которые он проводил в деревушке на берегу Волхова, притаившись в кустах, наблюдал он, как женщины, выбегая из бани голышом, бросаются в реку. Верка, соседская девчонка, заметила его, но не подала виду. И даже специально покрасовалась перед ним своими развитыми не по возрасту прелестями. Ходила молва, что озорница эта девочка.
Лёня ночевал на сеновале. Этой же ночью проказница пробралась к нему тайком. Она легла к нему, и у него это случилось первый раз в жизни.
Матушка в этот раз не поспела к действу. Она появилась утром, на рассвете, когда юная грация исполняла свой дебют на флейте малолетнего грешника. В момент, когда, ускорив ритм, они готовились к последним аккордам, как с небес над ними протрубил полный ужаса женский голос:
— О господи! Что вы делаете?!
Мать не дала окончить...
Сейчас настал момент. Никто не помешает исполнить этим бесовкам рондо. Лёня нахулиганил от души. Девушки, как ему показалось, очень старались, чтобы это их первое свидание с ним быстрее закончилось. Мастерицы оказались на высоте. Парни, возможно, расстроились — но их никто не спрашивал. Сидели в углу тихо, как мыши под веником.
Неизвестно почему, но Лёня, получив своё, издевательски сказал вслух:
— Стиральная машина «Занусси» отдыхает!
На этом он окончил общение.
Бес, пиявка, засевший за грудиной, щекотал и заставил допить весь запас алкоголя. К огромному облегчению терпил, Лёня удалился. Двигался на автопилоте.
На улице стояла жара. Он нашёл заведение, где холодным пивом залил тлеющие искры рассудка.
Неожиданно его существо заполнила любовь к людям, проступив на глазах в виде слёз. Было всех жалко.
Он преодолевал эту минутную слабость, сжимая челюсти и играя желваками на скулах.
Оказавшись в центре города, в толпе отдыхающих, Лёня шёл по голому торсу — майка на шее, бутылка пива в одной руке, нож в другой.
Он подходил к прохожим и, протягивая руки, просил открыть ему бутылку.
Кто-то позвонил куда следует.
Приехали работники милиции, предложили прокатиться до отделения. Он был не согласен. Вырывался, разбрасывая ментов в стороны. В ход пошли газовые баллончики и дубинки. Лёню жёстко впихнули в УАЗ.
Глава 7. Камера
Не вполне понимая, где находится, Леонид принялся барабанить в железную дверь. Дежурный майор поинтересовался, что угодно.
— В туалет.
Дверь открыли — Лёня рванул к выходу, нанося удары руками и ногами, как опытный рукопашник. Майор, бывший штангист, толкнул его двумя руками в грудь и загнал обратно, как шар в лузу.
Лёня продолжил войну с дверью.
Пришли со смены два участковых, сдавать оружие. Услышали шум, предложили помощь.
— Дерзайте, — разрешил майор.
Они открыли клетку. Лёня принялся размазывать их по перегородке, пытаясь отобрать пистолет. Куда там дохлякам в форме до нашего Геракла — не те габариты.
Зрелище рождало в памяти скульптурную группу Лаокоона и его сыновей, обвитых змеями. Выдающееся произведение эпохи эллинизма.
Один из них, чей пистолет ухватил задержанный, издал отчаянный, громкий писк. То был писк не цыплёнка, но мужа, призывающего на помощь. Надо сказать, это была борьба за жизнь. Восемь патронов в магазине могли легко наделать покойников.
На зов вихрем подлетел молодой помощник дежурного, победитель боксёрских турниров. Месяц работал — всё ждал случая применить навыки.
Лёня, отпустив кобуру, выхватил резиновую дубинку и рубанул ею подбежавшего боксёра сверху, как шашкой. Тот ловко уклонился и всадил правый крюк в челюсть.
Удар оказался тяжёлым для усвоения. Тело, всё ещё сжимающее дубинку, разделилось с сознанием.
Пиндюрин перестал сопротивляться притяжению земли и рухнул лицом в пол.
Его взяли за ноги и затащили в камеру.
________________________________________
Потом было темно.
Когда свет вернулся, он лежал на том же полу. Голова гудела, как трансформаторная будка. Кто-то внутри, за грудиной, щекотал и смеялся.
Закончив читать про себя: «Господи помилуй, Господи помилуй...», он всё вспомнил.
Попробовал постучать в железную дверь — аккуратно. Звук разлетелся, отражаясь от бетонных стен. Подошёл какой-то капитан.
Вызвали скорую. На опухшем лице следов удара не осталось, но челюсть болела зверски. Сотрясение не добавляло бодрости: голова кружилась, подступала тошнота.
В рапорте написали: задержанный был сильно пьян и падал головой о бетонный пол.
Он жив и это главное.
Глава 8. Город
А праздник жизни продолжался. Персонажи, достойные внимания милиции, собирались в привычном месте. В мрачной обители иногда слышен безумный смех и жуткие вопли одержимых. А порой — звонкая тишина и страх, застывший в душах преступников.
Жуть пронизывает ледяным холодом неопытного, терзаемого воспалённым воображением маленького человека. Мозг терзает мысль: «Что они сделают со мной?»
И вот светлое время суток кончилось. Силы тьмы вступили в права. Гостеприимное отделение принимало всех, заслуживших внимание служителей закона

В центре города, в Артиллерийской бухте, работали бары и рестораны. И внезапно погас свет.
Веерные отключения давали два часа кромешной темноты. Уличное освещение не компенсировалось небесными светилами — только тонкая сабелька луны слабо блестела над городом.
Предприниматели запускали бензиновые генераторы. На всю улицу из открытого окна бара гремело про горилку.
И под эту музыку, сияя, как пузатый шарик на новогодней ёлке, прилично оде;тый гражданин в сопровождении супруги торопливо перебирал ножками в поисках туалета. Не глядя на возражения почти трезвой половинки, решил: пусть лучше лопнет совесть, чем мочевой пузырь.
Он решительно прошёл вдоль здания театра имени Луначарского, пританцовывая так, как танцуют люди, чьё терпение на пределе физических возможностей. Как человек, уважающий культурные ценности, он не мог совершить акт вандализма возле достопримечательности.
Обогнул театр — наткнулся на перила. За перилами — темнота и бездна: перила возвышались над высокой подпорной стенкой.
И тут его терпелка лопнула. Быстро подойдя вплотную, он лихо, по-молодецки, сбросил жидкость, орошая пространство внизу.
А супруга тем временем спускалась по ступенькам. И там, внизу, заметила два тёмных силуэта. Они, прижавшись к стенке, так же, как и её супруг, справляли малую нужду в темноте.
Судьбы людей пересеклись.
Стоявший у перил наверху и стоявшие внизу — без предварительного сговора одновременно нарушили общественный порядок.
Те, кому выпало принять экзотический душ, не обладали достаточным для ситуации чувством юмора. Их возмущение не имело границ.
Они бросились в атаку на того, кто посмел подмочить их репутацию, воспользовавшись более высоким положением на местности.
Незадолго до этой минуты они беседовали под пивко. Один рассказывал другому, что берёт уроки бокса и уже хорошо научился бить джеб.
Ругаясь матом, спотыкаясь и падая в темноте, они, как два демона, пролетели мимо испуганной дамы. Так им не терпелось сравнить прочность черепа обидчика и своих кулаков.
Легко оттолкнув бедную женщину, они выбежали на площадку возле театра — размятые, готовые к поединку. Без долгих разговоров начали первый раунд.
Несмотря на темноту, удары иногда достигали цели. Тот, кто хвастался свежим джебом, пытался закрепить навык в условиях ограниченной видимости. С завидной настойчивостью он резко бил в темноту.
Закончить раунд досрочно не получилось.
Женщина, призывая на помощь мужу служителей закона, издавала такие громкие вопли, которыми могла бы заглушить духовой оркестр Черноморского флота.
Её стараниями быстро появился милицейский патруль и забрал их всех.
Утром судья Ленинского района определит победителя и назначит призы. А пока все четверо оказались в «зале ожидания» дежурной части Ленинского РОВД.
Здесь радость от блистательного поединка была окончательно испорчена.
На троих мужчин составили протокол о нарушении общественного порядка. Вежливый участковый с шильдиками от «Мазератти» на погонах взял объяснения, прикрепил к протоколу и отдал дежурному.
— Утром протокол рассмотрит судья или начальник, — объяснил он. — Тогда и продолжите активный отдых.
Женщина настаивала:
— Это садисты! Они избили мужа!
Пара синяков на лбу и под глазами супруга свидетельствовала: джеб эффективен, но для уголовщины нужны более тяжкие последствия.
Гражданке разъяснили: за лёгкие телесные повреждения суд привлекает только по заявлению потерпевшего. Сбор доказательств — тоже его задача. Есть возможность дополнительно развлечься — посвятить этому оставшуюся часть отпуска.
Парень, который гордился джебом, приуныл: победа в поединке не гарантирует досрочного освобождения.
Всё счастливо разъяснилось. Задержанные стали трезветь. Окружающая обстановка не радовала их глаз, а запас энергии, отведённый на сутки, кончился.
Менты веселились, стараясь не впадать в грех уныния.
Задержанные этой ночью тоже не скучали.
Как говорится: цирк уехал, а клоуны остались. И этих клоунов по всему городу отлавливали бодрые люди в милицейской форме
Глава 9. Коллекция
Город жил турбулентной ночной жизнью, и особо яркие персонажи реализовывали свой шанс познакомиться с методами работы милиции.
У клоунов брали отпечатки пальцев, фотографировали, особо интересных записывали на видео — чтоб при необходимости легче было найти. Целая картотека по специальностям: карманники, грабители, хулиганы.
Вслед за писающими мальчиками в райотдел привезли местного молодого человека. Он пытался разбить новую стеклянную остановку, нанося удары ногами. Возможно, выпив лишнего, вообразил себя Дон Кихотом. Не найдя ветряных мельниц, обратил гнев против новых строений. Может, из благих соображений пытался доказать: нельзя делать остановки из стекла — их разобьют.
Ничего не понимающие злые менты его задержали. Глупцы.
В комнату задержанных вошёл капитан. Выяснил данные — местный, лет тридцати. И тут милиционер, который со всеми говорил по-русски, обратился к нему на украинском. Смысл: если бы вас, москалей, выгнать с Украины, как бы стало хорошо. Без дураков, бездельников и пьяниц, которые только разрушают и гадят.
Парень смотрел с ненавистью. Во-первых, говоривший коверкал язык с дичайшим русским акцентом. Ему, этническому украинцу, было некомфортно слышать, как ломают родную речь. Во-вторых, над ним глумились — а возразить было нечего.
«Москаль», которого так щемили, на самом деле имел украинские корни. Но с катушек он съехал, может, впервые, и этничность тут ни при чём.
А ночь продолжалась. Появлялись новые персонажи.
________________________________________
В Севастополе всегда был развит бокс — трудно встретить юношу, который хоть пару месяцев не ходил в секцию.
Ночью патруль привёз пьяного деда. Тот на алкогольном психозе делал на улице бой с тенью. Кого-то напугал — поступил звонок.
Дед был мастером спорта СССР по боксу. Звали Литва — от фамилии Литвиненко.
Бывают глупцы, что лезут на рожон и ссорятся с незнакомцами. Дело прошлое. Однажды один такой встретился на свою беду с Литвой. Бывший спортсмен, ударив в печень, сделал ему неприемлемо больно. Сломал бедолаге несколько рёбер.
Человек прочувствовал всю пагубность своих заблуждений. Но не угомонился и пошёл искать справедливости в органы.
Литва по приговору суда отбыл срок в Якутии, где добывал золото. Там, в суровых условиях, привык использовать спирт для сугрева. Пагубная привычка к алкоголю осталась навсегда.
Старика поместили в отдельную камеру и стали звонить родственникам. А дедушка со страшной силой бил в железную дверь. Грохот стоял на всё отделение.
В соседней камере сидел парень из Питера — Юра. Его подозревали в связях с ОПГ. Тот вызывающе сказал дежурному:
— Слабо успокоить этого клоуна?
Дежурный заметил: парня распирает от глупой дерзости. Пожилой майор, пряча улыбку в усах, решил дать выскочке урок.
Перевёл Юру в камеру к буйному деду.
Как только дверь закрылась, Юра успел сказать пару слов. Потом — глухой звук тяжёлого удара. Правый прямой у дедушки бил без осечки. Парень не справился с гравитацией. Ударился головой о железную дверь и завалился спать.
Обычному человеку больно было бы слышать эти звуки — будто кувалдой по автомобильной покрышке.
Любителя тишины вытащили за ноги из клетки хищника. Излечив парня от бессонницы, старик продолжил барабанить.
В дежурной части не было ранимых людей. Всё сопровождалось смехом и шутками. Не шутил только дед.
Через время, когда Юра пришёл в себя, дежурный крикнул через дверь:
— Опять дед барабанит. Пойдёшь успокаивать?
В камере засмеялись. Кто-то сказал: у деда гранаты не той системы. Юра молчал, а немного погодя его вырвало. Это не убавило веселья.
Юру и Лёню менты нарекли панчерами и, как собратьев по несчастью, поместили в отдельную камеру.
Пиндюрин оценил наколки с куполами и крестами на теле сокамерника. По незнанию увидел в нём брата по вере. Почувствовал симпатию.
В камере было не слишком светло. Когда глаза привыкли к полумраку, они заметили, что у стены, на которой были нацарапаны какие-то «наскальные росписи», притаился ещё кто-то.
Часть 10. Вася
В углу на корточках сидел ещё один пассажир.
Лицо было печально. Карманный вор Вася, ожидавший перевода в СИЗО. Появление соседей, разделивших его одиночество, радости не добавило.
Когда этот вор оказался в отделении, работники правопорядка обрадовались ему, как выпивке. Один он не разделял всеобщего веселья.
Среди бела дня у отделения остановился троллейбус. Дежурному сообщили: граждане задержали карманника — поймали за руку прямо в сумке у бдительной женщины.
Когда воришку вели в камеру, он, увидев знакомые лица ментов, заплакал. Кричал, что троллейбус качнуло, он нечаянно упал и попал рукой в сумочку.
— Женщина, подтвердите! Какая чудовищная ошибка!
После этих воплей он зарыдал. Свидетели, глядя на кровожадную радость милиционеров, засомневались: правильно ли поступают, отдавая несчастного на произвол этим жизнерадостным людям?
Менты улыбались, кровожадно обнажая зубы. А тот, как на бис, голосил про троллейбус и ошибку.
Месяц назад он уже здесь был. Тогда оперативники взяли его на центральном рынке — вынул у терпилы бумажник из заднего кармана. Потерпевший отказался писать заявление. Забрал бумажник с деньгами и документами. Ушёл, оставив оперов с носом: ибо нет времени по судам ходить.
Вора задержали для установления личности, отработали на причастность к другим кражам. Выяснилось: ранее судимый карманник из Симферополя приехал в Севастополь на гастроли. Этот персонаж приехал из Санкт-Петербурга провести бархатный сезон в Крыму.
Милиционеры, нетерпимые к преступникам, старательно выколачивали из него всю губительность его заблуждений. Он почему-то думал, что воровать в Севастополе — это самое разлюбезное дело. Глеб Жеглов был добряком по сравнению с этими любителями правопорядка.
К тому же, на днях у матери одного из сотрудников в троллейбусе порезали сумку и вынули кошелёк с зарплатой.
К общению подошли творчески. Поставили спиной к стене на полусогнутых ногах. Заставили вытянуть вперёд руки и резиновыми палками обрабатывали его рабочие пальчики. Стоять в такой позе было тяжело. Он обливался потом и слезами. Тряслись и ноги, и руки.
В итоге инквизиторы подумали, что сумели ему втолковать: дорогу в город-герой надо забыть навсегда. Он взывал и взвывал: «Меня здесь больше никогда не увидят!» Дал страшную клятву больше не воровать и, убывая на вокзал, понимал: производственные травмы не позволят пару месяцев вернуться к промыслу. Пальцы на обеих руках — как сардельки, лиловые и чёрные. Хромал на обе ноги. На лице, несмотря на освобождение, не было и тени радости.
Жажда мести жгла его изнутри. Решился: по выздоровлении приехал карать Севастополь. Подвергнуть разорению карманы и сумки местных ротозеев. Злодействовать так, чтобы мусора устали пыль глотать, пытаясь раскрыть хоть одну из его краж.
И надо же было случиться, что, выполняя дерзкий замысел, он так глупо и нелепо попался на первой же попытке.
Глава 11. Дар предвидения
Есть мнение, что если в человека вселяются демоны, появляются и сверхспособности. С Васей случилось иначе. Демоны бушевали в нём давно, а дар предвидения проявился позже — в тот злополучный день и миг, когда он понял, куда его ведут.
Будущее для Васи всегда было простым: повторение прошлого. Эта программа работала без сбоев. И сейчас, глядя на знакомые стены, он увидел свою незавидную судьбу так отчётливо, что холодный пот выступил на лбу.
Месть — блюдо, которое подают холодным. Ему же предстояло отведать его почти кипящим. Слишком горяча ещё была жажда расправы в сердцах его мучителей.
До боли знакомые лица милиционеров, узнавших его с порога, не вызвали ответной радости. Лицо Васи не озарилось приветливой улыбкой — скорее, на нём застыла маска обречённости.
Случайно ли он попал на ту же смену, или провидение решило над ним подшутить, — уже не важно. Не подфартило пареньку и на этот раз.
Если уж приехал в Севастополь, — заходи! Назвался груздем — полезай в кузов.
Но на этот раз к нему отнеслись… иначе. Все улыбались, как старому приятелю. Словно два месяца проходили ускоренный курс этики и эстетики.
Опытные сидельцы правильно говорят: чем сильнее бьют, тем быстрее отпустят. Но бывает и наоборот: чем радостнее встреча, тем надёжнее упакуют.
Побыв в одиночестве, Вася успокоился и осознал: готов  снова претерпеть от инквизиторов. Это принял бы за счастье. Только бы не следствие, суд и тюрьма.
Помощник дежурного, усатый старшина, открыл перед ним дверь пустой камеры и любезно произнёс:
— Для постоянных клиентов — лучшие условия.
Непривычная вежливость кольнула сильнее любой угрозы.
Оставалась надежда. Может потерпевшая не пожелает таскаться по судам, тратить время на опознания. Скажет: да, он случайно рукой в сумку попал при падении. Надо через адвоката объяснить, пообещать денег, надавить на жалость. Вдруг сработает?
Никто из ментов не посмотрел на него с благодарностью. Никто не сказал спасибо за то, что благодаря таким, как Вася, у них есть зарплата, льготы и пенсия. Они ему всем обязаны, но не ценят. Не понимают простой вещи: они и он — две стороны одной медали. Ему нужны чужие деньги, им — преступность. Это симбиоз.
Вася мог так думать, потому что слышал историю про глупого кота, который переловил в доме всех мышей и остался без работы. Выгнали на улицу.
Перестанут воровать и грабить — милиция станет не нужна.
Но, этого не случится никогда. Не дождаться ему доброго слова от людей, которые за копейки сутками копаются в чужом грязном белье. Страха остаться без работы, пересажав всех злодеев, у них нет. Нехватка кадров, ненормированный день, работа без выходных — вот их реальность. Вася — всего лишь часть этой реальности. Не главная, но неизбежная.
Глава 12. Менты
Когда при первом знакомстве злые мусора убеждали Васю не приезжать в Севастополь, мимо проходил полковник.
Вася сразу понял: большой начальник. Инквизиторы заметили его присутствие — безобразия прекратились. Полковник остановился, грустно вздохнул и сказал:
— Смотрю я на вас и думаю: люди вы или нет?
И на секунду программа дала сбой. Инквизиторы опустили глаза. Этого хватило. Васю на время оставили в покое. «Сразу видно — порядочный человек. Таких надо ставить над дураками», — подумал несчастный.
Полковник и так был поставлен над ними. И, судя по всему, под его чутким руководством подчинённые задают ему перца.
Васе в его печальном состоянии вдруг открылось: как хорошо было бы, если бы все менты были настоящими людьми. Могли понимать и уважать чужие слабости. Умели прощать.
А он, Вася, с детства имел склонность воровать — и это хорошо получалось. Он не обдумывал, быть ли ему вором. Он просто хотел этого. Так вышло. Потом старшие научили делать это профессионально.
Он добрый, весёлый, в чём-то хороший человек.
В школе педагоги говорили: учись и работай, добывай хлеб в поте лица. Вася видел таких людей — они всю жизнь пахали, а в старости жили в бедности. Знал и успешных, которые, по его мнению, технично украли и теперь надувают щёки, будто они святые отцы.
Те, кто выбрал честность и скромную зарплату, получили то, к чему стремились: уважение и бедность. Почему бы им не радоваться?
Вася не мечтал о такой радости бытия. Откуда взяться желанию учиться в институте, если потом предстоит с утра до ночи горбатиться за гроши?
Он случайно слышал разговор двух офицеров. Один жаловался:
— У меня дома пустой холодильник. Полбутылки водки да кильки в томате — уже удача.
Второй ответил:
— Ты же честный, с тобой нельзя договориться. Можешь похвастаться, что кому-то сделал хорошее? Получил то, что заслуживаешь, и тихо радуйся.
Видимо, не смогли они о чём-то договориться.
 Часть 13. Питерская история
Тут, нарушив его одиночество, к нему подселили двух отморозков из Санкт-Петербурга. Вася был погружен в свои путаные рассуждения и воспоминания.
Вспоминал, как однажды в Питере сорвал куш в казино. Полностью сменил прикид. Купил дорогой костюм, ботинки, золотые часы, барсетку из натуральной кожи — чтобы выглядеть богато. Не быть босяком, которого сразу будут подозревать в любой краже.
Постригся, побрился и вышел на Невский, в районе Гостиного двора. Видимо, не в добрый час присмотрел массивную гражданку и решил сработать. Женщина поменяла деньги в обменнике, убрала кошелёк в сумку и пошла к метро. У входа — давка. Вася подобрался сзади.
Не заметил, что она не одна.
Подрезал сумку и вынул кошелёк, но вдруг его крутанула сильная рука, схватив за предплечье. Раздался душераздирающий крик:
— Катя, держи мерзавца! Он твой кошелёк украл!
Жертва моментально перешла в атаку. Вася попал в клещи. Две здоровенные бабищи выволокли его из толпы прямо на проезжую часть.
Кошелёк он не успел скинуть. Сегодня был не его день.
Тётки орали, вызывали милицию. И тут — откуда ни возьмись — появился тип. Кареглазый, с утиным носом, чёрными волосами и дерзкой улыбкой. Представился оперуполномоченным.
Этот прощелыга, пока на удивление мощные руки женщин держали его как в тисках, забрал у Васи всё ценное: золотые часы, барсетку с пятьюстами долларами. Показал тёткам два бумажника. Для вида спросил, их ли эти вещи. Одна опознала свой.
— Отлично, — усмехнулся утконос. — Всем оставаться на местах. Скоро прибудет оперативная группа.
И затерялся в толпе.
Вася обозвал его петухом, пригрозил, что найдёт. Рванулся из рук и сказал тёткам:
— Дуры! Он не мент! Ловите его, он нас обокрал!
Но женщины не собирались отказываться от намерений — спросить с Васи по полной программе.
Приехали настоящие работники милиции. Карманник едва слюной не подавился, пытаясь объяснить: эти бабы меня держали, а их сообщник обчистил мои карманы. Бедные женщины едва не сломали себе мозг, но так и не смогли принять эту логику.
 
Свидетели разбежались, вещественных доказательств не было. Был скандал.
Вася, по своим понятиям, не мог быть терпилой. Сказал гражданкам:
— Вор, который вам сумку порезал, не только ваш кошелёк унёс, но и мои вещи! Глупые вы бабы, он с вашей помощью меня ограбил! Но я на вас заявление писать не буду. Я добрый.
В этот момент он услышал, как открываются запоры, и представил, как войдёт в камеру добрый ангел и скажет: «Эх, жалко мне этого добряка. А ну-ка давайте отпустим его на все четыре стороны».
Вот эти его мысли о доброте и прервали те двое, которых подселили к нему в камеру.
Часть 14. Встреча
Знакомое лицо с утиным носом, чёрными глазами и ехидной улыбкой показалось Васе очень знакомым. Он не мог поверить в такое совпадение: оказаться в одной камере с человеком, которого мечтал найти, чтобы сделать ему плохо.
Юра тоже смотрел на вора. Эту белобрысую круглую голову с соломенными волосами, носом картошкой и бесцветными глазами он недавно видел при редких обстоятельствах. Тогда он изрядно посмеялся с друзьями, вспоминая, как при помощи потерпевших ограбил вора.
А тут такая встреча. И этот немигающий взгляд почти как у хаски.
— Ну что, петух, я же говорил — встретимся, — сказал Вася, глядя на жертву, которую в мечтах уже не раз опустил ниже плинтуса.
Юра не мог потерять авторитет. Тем более перед новым знакомым, которому уже причесал про серьёзных ребят в Питере. Он подошёл к Васе и толкнул ладонью в лицо так сильно, что тот громко ударился черепом об стену.
Вася закричал от боли.
Пришёл дежурный. Юра объяснил:
— Этот педик полез ко мне в ширинку. Я чисто машинально оттолкнул, а он об стенку стукнулся.
Васю перевели в отдельную хату. Он шёл, держась за голову. Слёзы текли сами — не мог с этим справиться. Голова болела так сильно, что не до стеснений.
Когда его вели по коридору мимо комнаты с «писающими мальчиками», муж одной из задержанных сказал жене:
— Парень не признаётся в краже. Его посадили к двум отморозкам. Отбили голову. Фашисты!
Дежурный услышал, заглянул к ним, с улыбкой посмотрел — как бы спрашивая: «Кто тут у вас такой умный?» Те уставились в пол.
Когда процессия ушла, начинающий боксёр, бросавший этой ночью джебы, задал риторический вопрос:
— Очень хочется добавки?
Глава 15. Шаровая молния
Город спал. В дежурной части отрицательная человеческая энергия накапливалась и перемещалась в пространстве, как невидимая шаровая молния, которая может ударить в любой момент. Чаще жертвой становится тот, кто выделяется из окружающей среды.
Вася недолго был в «хате» один. Следом за ним дежурный перевёл Лёню. Сидели в темноте на бетонном полу.
Разряд шаровой молнии, результатом которого можно было считать сотрясение мозга у обоих, успокоил их до рассвета.
Утром началось оживление. В дежурной части прошла смена. Кого-то из временно задержанных отпустили, кто-то попался и прибыл на замену. Обычный круговорот.
К двум страдальцам заселили нового персонажа. Мужичок с рыжей бородкой, лет сорока. Вылупленные глаза, нос алкаша — при этом приличный костюм и чистая рубашка. Мужичок закричал:
— Не видать вам, жмурики, Царствия Небесного! Трепещите, нежить, перед ликом смерти своей! Аминь!
Не получив ответа, прокричал:
— У меня чистая душа!
И после этого очень чувственно стал читать Пушкина — про то, что он любил, и любовь ещё, быть может… Читал таким голосом, что, казалось, ещё немного — и чистая душа пустит слезу.
Никто не пришёл. Он понемногу успокоился и стал осматривать помещение.
Этот клоун был частым гостем в дежурной части. Его называли Виссарион. Обычно он стоял на аллейке возле центрального рынка Севастополя, где незаконно менял валюту. Состоял на учёте в Севастопольской психбольнице.
Его не могли привлечь к ответственности — псих, что с него взять. Местные бандиты поставили Виссариона рубить капусту в проходном месте. Как только он оказывался в милиции, его сразу отправляли лечиться, где он и числился в стационаре.
Потом туда ехали представители ОПГ, забирали родимого на поруки — и опять на рабочее место. Лавэ он зарабатывал достаточно: хватало на оплату услуг нужных медиков, кого-то из ментов, и нормально ещё оставалось для братков.
Виссарион — это была кличка. Звали его Олег. Артист «больших и малых академических театров». Страдал ли он психическим заболеванием? Неизвестно. Скорее всего, он им наслаждался.
— Эй, отрок. Ты чего скукожился? Всё не так просто, как кажется на первый взгляд! Ты никаких показаний, пока с адвокатом не переговоришь, не давай. Тебя люди из дерьма вытащат. Будешь должен!
Вася поднял голову. Рыжий псих сидел напротив и смотрел внимательно, без обычного своего безумия.
— Что тебе нужно?
— Тебе это нужно, дурилка ты картонная! Ты меня услышал?
В коридоре послышались шаги, загремел засов. Виссарион повернулся — и вид его снова стал придурковатым. Пришли именно за ним. Перед тем как покинуть сокамерников, улыбаясь Василию, как родному, нараспев громко сказал:
— Вася, я тебе говорю: не воруй, падла! И бесы, и менты отстанут!
Засмеялся и стал читать:
— Я вас любил так искренно, так нежно!..
Лёня и Вася переглянулись. Смотрели на Виссариона внимательно и даже с интересом. Начали догадываться: Виссарион выполняет чьё-то поручение. Не просто так его к ним в хату подселили на пару слов — и сразу увели.
Виссариона увели. Вася и Лёня остались ждать своей участи. Вася сидел всё так же, обхватив колени, но по лицу было видно: парень задумался.
Сейчас он скорее походил на боксёра, которому судья после тяжёлого нокдауна открыл счёт. Ждал продолжения, когда поведут к следователю, и ему надо будет держать удар.
Эпилог
— Пиндюрин Леонид, на выход. Иди в комнату временно задержанных, — сказал усатый старшина, заглянув в камеру.
Лёня не торопясь поднялся и пошёл на «разбор полётов».
В вышеназванном помещении, куда его пригласили, за столом восседал молодой улыбающийся капитан милиции. Там находилось ещё несколько задержанных, ожидавших, когда до них дойдёт очередь. Тут же сидел и Виссарион, которого пока ещё не отправили в психбольницу.
Капитан был весел и склонен к общению. Увидев Леонида, предложил сесть на скамью, стоявшую возле стола, и начал с реплики:
— Ну, Лёня, ты силён. В пьяном угаре двух офицеров милиции по стене размазал. Всю ночь дежурную часть терроризировал. Ты терминатор?
— Да у вас тут своих терминаторов хватает. Мне один так вчера крюка дал — до сих пор голова гудит и, по ходу, что-то с верхней челюстью. Может, перелом.
— Так ты у нас потерпевший? Будешь жалобу писать?
— Слушай, командир, вы бы меня отпустили. Я не собираюсь жаловаться. Мне бы в больничку! Уже одиннадцатый час, а вы только сейчас нашли время мной заняться.
— Ну, ты у нас случай особый. Мы твою личность устанавливали. Ты же из Санкт-Петербурга приехал. Пока ответ на запрос получили, прошло время. И протрезветь тебе время дали, так что радуйся. Всё плохое позади. На первый раз будет тебе предупреждение за появление в общественном месте в пьяном виде.
В итоге, с шутками и прибаутками, составили протокол, взяли с Лёни объяснение, что он пьяный сам упал и претензий к кому-либо не имеет. Виссарион прикололся, что менты с Лёней отчитку провели и из него бесов изгнали.
Капитан вспомнил про Васю. Вот из кого бесов по-настоящему изгоняли, когда тот в первый раз попал в эту обитель. Но бес, видно, упрямый в нём засел — не по чину было простым ментам его одолеть. Теперь отчитку судья с прокурором проведут и отрока в места не столь отдалённые, вместо монастыря, отправят.
— А вы что, в натуре в бесов верите, гражданин начальник? — спросил Виссарион у участкового.
— Знаешь, от перестановки слагаемых сумма не меняется. Бесы человека мучают или он сам дурак. Алкоголь, например, можно в литрах мерить, а можно в галлонах. Результат и количество от этого не меняются.
Находившиеся в помещении люди угодливо заржали, а капитан продолжил умствовать:
— Если в бесов не веришь — сам возьмись за ум. Если сам не управишься — здесь дёшево и сердито отчитают так, что будьте любезны! В культовом учреждении — дорого и долго. Молитвы читать, свечки покупать. Здесь же быстро, дёшево и сердито!
Лёня послушал и спросил у капитана:
— А вы не боитесь, что бес, которого тут пытались изгонять, в вас вселится?
Капитан с удивлением посмотрел на задержанного. Креста на Пиндюрине не было — изъяли при задержании и ещё не успели вернуть. Мент по интонации, с которой был задан вопрос, понял: перед ним человек богобоязненный. Не успел он подумать, что сказать, как вместо него подал голос Виссарион:
— Чтобы бес вселился, в душе свободное место должно быть. У ментов там давно свои бесы живут, и они с ними прекрасно ладят. Водку пьют, прелюбодействуют и работают в тандеме. Это ментура, а не церковь. А вот батюшка тот точно должен опасаться нечистого. Как минимум потому, что в него верит.
Леониду по ходу этой пьесы вернули вещи и деньги, отпустив на все четыре стороны.
Он вышел на улицу. Солнце уже поднялось, город шумел троллейбусами и голосами. Он постоял на крыльце, вдохнул полной грудью — впервые за сутки без запаха прелой обуви и хлорки.
В груди было пусто.
Он вышел на развилку трёх дорог. В больницу, домой или в церковь — куда идти? На горке возвышался купол Владимирского собора. До больнички тоже не далеко. И решил бросить монетку. Орёл, решка или ребром встанет.
Конец.
https://www.litres.ru/74274342/