Выбор

- Это ещё что такое? – нахмурилась я, подтравливая Мухин поводок.
Дочь смущённо улыбнулась:
- Не что, а кто – это Найда.
Возле её ног тулилась невзрачная дворняга среднего роста.
- Ну и зачем ты её притащила? – возмутилась я.

Меня понять можно: только вчера я с трудом пристроила в добрые, надеюсь, руки, крошку Дусю, щенка, подобранного дочерью возле магазина, вздохнула с облегчением, и вот вам здрасьте – недолго музыка играла.

- А давай ты всех собак на улице подберёшь и к нам притащишь? – предложила я. – Их ещё полно осталось.
- Мам, ну давай возьмём, - умоляюще заныла дочь. – Всех не надо, только Найду! Видишь, у неё лапка больная!
Дворняга с оригинальным именем приподнялась с тощей задницы и готовно продемонстрировала переднюю лапу, неловко согнутую в колене.
- Где ты её нашла?
- Она на остановке сидела возле мясного павильона.
- Ну так её там, небось, кормят, а ты увела.
- Я не увела! Она сама за мной увязалась! – горячо заверила дочь.
- Прямо сама? – строго спросила я.
- Нуу…вначале я её манила, а потом она уже сама шла.
Всё это время Найда терпеливо ждала решения своей судьбы. Муха осторожно подошла к новенькой, последовал взаимный обнюх. Обошлось без конфликтов.
- Ладно, - сдалась. – Но только пока лапа не заживёт.

Даша радостно завизжала. Мы вчетвером поднялись домой. Процессию замыкала калечная подобрашка.

Дома я наложила Найде кашу. Она подняла неказистую морду и вопросительно посмотрела на меня.

- Кушай-кушай, это твоё, - приободрила я.

Найда перевела взгляд на Муху – не возражает ли хозяйка миски? Та не возражала. Тогда она принялась есть, аккуратно и с достоинством.
Поев, тихо улеглась на покрывало в углу комнаты.
Осторожное ощупывание больной лапы не выявило явных переломов или других серьёзных недугов.

Так прошло дней пять: целыми днями она тихо лежала на подстилке, не шумела, не лаяла, не рычала, не виляла хвостом и не лезла ластиться. Временами мы вообще забывали, что в доме стало на одну собаку больше.
Поднималась, когда позовут есть или на прогулку. Имя, данное ей похитительницей собак, поняла и приняла сразу. Очень интеллигентной и беспроблемной оказалась нежеланная гостья.

На шестой день дочь пошла выгуливать собак и не было её удивительно долго. Муху мы брали со строгим условием, что гулять с ней – обязанность Даши. Само собой, все условия были приняты с энтузиазмом, быстро закончившимся.   
Приходилось по нескольку раз звонить Даше, напоминая, что собака хочет в туалет и ей пора гулять. Заслышав заветное слово, такса неслась в прихожую, с грохотом волоча по полу поводок-рулетку на радость соседям снизу. Обычно после этого ей приходилось ждать прогулки около часа – дочь никогда не торопилась в надежде, что собаку выгуляет кто-нибудь другой.

Чтобы зря не мучать животное, я использовала кодовые фразы вроде: «а ты ничего не забыла?», «уже шесть» и «тебя тут кое-кто ждёт», исключающие слово «гулять». Но Муха всегда понимала, о чём речь, и радостно стаскивала с крючка поводок в ожидании нерадивой хозяйки. Вернувшись домой, Даша недовольно хватала собаку и уносилась с ней на улицу минут на пять, много – десять. А тут их не было полчаса. Я уже собиралась звонить, узнать, всё ли в порядке, когда в замке повернулся ключ.

- Предоставляешь, Найда чуть не ушла – еле загнала её домой! – сообщила дочь.
- Куда не ушла? – не поняла я.
- Не знаю. Мы гуляли, они с Мухой по двору бегали, - к тому времени Найда совсем перестала хромать, - и Найда всё дальше и дальше уходила, в соседний двор. Как бы случайно. Я её звала, а она всё уходила и уходила. Пришлось догонять, она уже в соседний квартал ушла, за школу.
- Может, она и слышит плохо? Видно, что не молодая уже, вот и не слышала, как ты её зовёшь, - предположила я.
- Может, - пожала плечами дочь, бросая Мухин поводок на полку.

На следующий день утром с собаками гуляла я – дочь ушла в школу. Муха, как обычно, выскочила из подъезда с восторженным лаем. Найда вышла степенно и молча. Мы обошли весь двор, сделав неотложные дела.

- Всё, домой, - сказала я и потянула Муху от особо вкусного дерева, которое та с аппетитом обнюхивала несколько минут и даже разок лизнула. Такса неохотно потрусила за мной. Найда тем временем неторопливо бежала дальше, пересекая двор по диагонали в ту сторону, откуда пришла неделю назад.

- Найда! Домой! – позвала я громче, вспомнив про тугоухость.
По тому, как дворняга замерла на секунду и как напряглись мышцы под ржаво-серой шерстью, я поняла, что она меня услышала.
- Найда!! – заорала я, сделав несколько больших шагов вслед, злясь, что с утра пораньше мне приходится гоняться по двору за собаками.

Найда остановилась, неторопливо обернулась и внимательно посмотрела мне в глаза. Клянусь, что видела её вопросительно изогнутую бровь!
- Ты идёшь? – спросила я неуверенно.
Найда помедлила пару секунд, махнула хвостом, будто рукой, отвернулась и, уже не оборачиваясь, скрылась за домами.

- А где Найда? – спросила Даша, вернувшись с занятий.
- Она ушла, - ответила я.
- Как ушла? Куда ушла?
- Думаю, обратно, откуда ты её привела.
- Она бы сама не ушла! Ты что, её выгнала?! Ей тут было тепло и сытно, а на улице холодно! Никто добровольно не захочет жить на улице! – глаза дочери наполнились слезами.
Я прокрутила в голове последнюю сцену, Найдин взгляд, виляние хвоста и поняла: это было собачье «спасибо». И прощай.
Сказала:
- А она захотела. Это был её выбор.

Несколько дней мы, к Мухиному восторгу, гуляли и в соседнем дворе тоже – высматривали Найду. Ждали, что та вернётся, ведь каждая собака мечтает о доме, тепле и своём человеке.
Но она не вернулась.