the Status of Autonomous Underwater Vehicles and t

Draft Additional Protocol to the United Nations Convention on the Law of the Sea (UNCLOS) regarding the Status of Autonomous Underwater Vehicles and the Protection of Global Digital Infrastructure.
by Angelblazer & Angelblazer Consulting Intl.,
Victoria. B.C.,
2026-03-21


1. UNCLOS "Grey Zones": Legal Fiction as a Threat to International Security

The current iteration of UNCLOS (1982), while a monumental achievement in the codification of international law, reveals a conceptual archaism when confronted by technological reality. The central paradox lies in the Convention’s anthropocentricity: its subject-object framework operates through the concepts of "vessel" and "warship," both of which presuppose the presence of a crew, a commanding officer, and the possibility of identification.

Autonomous Underwater Vehicles (AUVs) and gliders fall outside the scope of Part VII (High Seas navigation) and Part XII (Protection of the Marine Environment) regarding jurisdictional attribution. In international legal doctrine, an opinio necessitatis has emerged regarding the need to qualify AUVs either as "technical equipment" or "movable property" of the owner-state. However, this approach engenders three fundamental legal collisions:

* Default Sovereign Immunity: In the absence of explicit regulation, developing states interpret their AUVs as possessing sovereign immunity by analogy with warships (Article 32 UNCLOS). This renders boarding, detention, or even identification impossible within a coastal state's Exclusive Economic Zone (EEZ).

* Criminalization of Algorithmic Error: The doctrine of actus non facit reum nisi mens sit rea (an act does not make a person guilty unless the mind is also guilty) does not provide a subject of liability for actions taken by Artificial Intelligence systems. The absence of a persona standi in judicio (legal standing) for autonomous systems transforms sabotage against subsea infrastructure into a tort of zero accountability.

* Deconstruction of the Right to Self-Defense: Article 51 of the UN Charter guarantees the right to self-defense in the event of an armed attack. However, the neutralization of an AUV monitoring critical infrastructure cannot be qualified as a response to an "attack" if the device is not legally recognized as a warship. The coastal state is left in a state of legal impotence before anonymous threats.

2. The "Maritime Digital Neutrality" Initiative

The proposed concept is based on a principle previously unknown to maritime law: the "Inviolability of the Digital Continuum." Subsea Communication Cables (SCC) and their associated infrastructure safeguard state sovereignty in financial, defensive, and social spheres. Their damage must be viewed not as localized vandalism, but as an act assailing the foundations of international order.

We propose the creation of an Additional Protocol to UNCLOS "On Demilitarized Digital Corridors and the Status of Autonomous Underwater Systems" (hereinafter, the Protocol).

2.1. Establishment of the "DCC" (Digital Corridor) Category

We propose introducing the category of a "Digital Corridor" — a zone extending 2 nautical miles on either side of the axis of international subsea cables certified by the International Telecommunication Union (ITU). Within the DCC, a special legal regime is introduced:

* A prohibition on mine-laying and explosive-based exercises.

* A ban on the maneuvering of AUVs without an Automatic Identification System (AIS) for underwater objects, broadcasting affiliation, vehicle type, and mission character.

The principle of inviolability. Any physical impact on a cable or the creation of a credible threat of such impact is qualified as delictum juris gentium (a crime against the law of nations).

2.2. Legal Status of AUVs: Abandoning the Fiction of Sovereign Immunity

The Protocol rejects the expansive interpretation of Article 32 regarding autonomous systems, proposing the following classification:

Submarine Autonomous Object (SAO): Any crewless vehicle moving or positioning underwater. An SAO does not possess sovereign immunity, even if state-owned.

* Military SAO: An SAO belonging to a state’s armed forces with identifiable markings. Such objects possess limited immunity, which is forfeited upon violation of DCC regimes or the conduct of clandestine data collection (undeclared intelligence) within an EEZ without notification.

* Legal Consequence: The appearance of an unidentified or anonymous SAO within a DCC or a coastal state's EEZ, combined with prolonged positioning (exceeding 24 hours) near critical infrastructure, is considered a low-intensity casus belli, permitting the use of force for suppression (disabling, blocking, or destruction) without a prior declaration of war.

3. Qualification as an "International Crime Against Humanity"

A key element is the revision of the threshold of responsibility. We propose an amendment to the Rome Statute of the International Criminal Court (ICC) or the creation of an ad hoc arbitration mechanism. The following acts shall be qualified as a Crime Against the Critical Infrastructure of Humanity:

* The intentional damage or destruction of international subsea cables providing intercontinental connectivity, if such act results in the disruption of healthcare systems, the financial sector, or the defense capabilities of more than one state.

* The use of unidentified SAOs to carry out acts of sabotage under the definition of lex specialis.

* The transfer of autonomous systems with offensive or maritime-blocking capabilities to third parties (non-state actors) without the implementation of "iron-clad control" systems.

4. Responsibility for the Algorithm: The "Digital Principal" Concept

Resolving the paradox of liability for "algorithmic error," the Protocol introduces the Digital Principal. Unlike traditional maritime law, where liability lies with the owner or operator, for autonomous systems, the State of Registry (Flag State) or the state on whose behalf the SAO operates is the subject of liability.
The principle of respondeat superior transforms into "respondeat machina": a state deploying an autonomous system bears full material and criminal responsibility for any actions taken by said system, even if they were not explicitly programmed but resulted from the realization of algorithmic logic near critical infrastructure.

5. The Right to Self-Defense Against Code

The proposed concept eliminates the duality of status for maritime defenders:

* The Captain’s Right: A ship’s master (or naval commander) possesses the right to legitimate defense against an SAO if there exists a real, immediate, and significant threat to the vessel's integrity or human life, regardless of the object's identification as "military."

* The Coastal State’s Right: The right to preventive suppression of unidentified SAO activity in its EEZ if such activity is systematic and directed at data collection regarding subsea infrastructure — currently classified only as an "unfriendly act," but not an armed encroachment.

Conclusion

The promotion of this concept will bridge the legal asymmetry where underwater autonomous warfare is currently waged in a legal vacuum. "Maritime Digital Neutrality" is not demilitarization per se, but the establishment of a regime of predictability. It offers sovereign states a bargain: the renunciation of anonymity and the fiction of immunity for AUVs in exchange for the legitimization of protecting their own digital infrastructure as an element of national sovereignty of the highest order.


Проект Дополнительного протокола к Конвенции ООН по морскому праву (UNCLOS) относительно статуса автономных подводных аппаратов и защиты глобальной цифровой инфраструктуры
Автор: Международный консультант Ангелблазер & Ангелблазер,
Виктория, Британская Колумбия,
2026-03-21


1. «Серые зоны» UNCLOS: Юридическая фикция как угроза международной безопасности

Действующая редакция UNCLOS 1982 года, будучи выдающимся памятником кодификации международного права, демонстрирует концептуальную архаичность перед лицом технологической реальности. Основной парадокс заключается в антропоцентричности Конвенции: её субъектно-объектная конструкция оперирует понятиями «судно» (vessel) и «военный корабль» (warship), подразумевающими наличие экипажа, капитана и возможности идентификации.

Автономные необитаемые подводные аппараты (AUV), равно как и глайдеры, не подпадают под действие Части VII (судоходство) и Части XII (защита морской среды) в части, касающейся юрисдикционной принадлежности. В доктрине международного права сложилась opinio necessitatis о необходимости квалификации AUV либо как «технических средств», либо как «движимого имущества» государства-собственника. Однако такой подход порождает три фундаментальных правовых коллизии:

* Суверенный иммунитет «по умолчанию». В отсутствие четкой регламентации, государства-разработчики трактуют принадлежащие им AUV как обладающие суверенным иммунитетом по аналогии с военными кораблями (статья 32 UNCLOS), что делает невозможным их досмотр, задержание или даже опознавание в исключительной экономической зоне (ИЭЗ) прибрежного государства.

* Криминализация ошибки алгоритма. Доктрина actus non facit reum nisi mens sit rea (действие не вменяется в вину без виновного намерения) не предусматривает субъекта ответственности за действия систем с искусственным интеллектом. Отсутствие persona standi in judicio (лица, обладающего процессуальной правоспособностью) для автономных систем превращает диверсии против подводной инфраструктуры в деликт с нулевой ответственностью.

* Деконструкция права на самооборону. Статья 51 Устава ООН гарантирует право на самооборону в случае вооруженного нападения. Однако уничтожение AUV, осуществляющего слежение за критической инфраструктурой, не может быть квалифицировано как ответ на «нападение», если сам аппарат юридически не признан военным кораблем. Прибрежное государство оказывается в ситуации правовой импотенции перед лицом анонимных угроз.

2. Инициатива «Морского цифрового нейтралитета»

Предлагаемая концепция основана на принципе, ранее не известном морскому праву, — «неприкосновенности цифрового континуума». Подводные коммуникационные кабели (далее — ПКК) и сопряженная с ними инфраструктура обеспечивают суверенитет государств в финансовой, оборонной и социальной сферах. Их повреждение должно рассматриваться не как локальное хулиганство, а как акт, посягающий на основы международного правопорядка.

Мы предлагаем создание Дополнительного протокола к UNCLOS «О демилитаризованных цифровых коридорах и статусе автономных подводных систем» (далее — Протокол).

2.1. Учреждение категории «DCC» (Digital Corridor – Цифровой коридор)

Предлагается внести в правовой лексикон категорию «Цифровой коридор» — зону, проходящую по дну открытого моря (вне территориальных вод) в радиусе 2 морских миль по обе стороны от оси пролегания международных подводных кабелей, сертифицированных Международным союзом электросвязи (МСЭ).

В пределах DCC вводится специальный правовой режим:

* Запрет на постановку мин, проведение учений с применением взрывчатых веществ.

* Запрет на маневрирование автономных подводных аппаратов без автоматической идентификационной системы (AIS) для подводных объектов, передающей сигнал о принадлежности, типе аппарата и характере миссии.

* Принцип «невозмутимости» (inviolability). Любое физическое воздействие на кабель или создание реальной угрозы такого воздействия квалифицируется как delictum juris gentium (деликт, признаваемый правом народов).

2.2. Правовой статус AUV: отказ от фикции суверенного иммунитета

Протокол предлагает отказаться от расширительного толкования статьи 32 UNCLOS в отношении автономных систем. Предлагается следующая классификация:

* «Подводный автономный объект» (Submarine Autonomous Object — SAO). Любой аппарат, не имеющий на борту человека, осуществляющий движение или позиционирование под водой. SAO не обладает суверенным иммунитетом, даже если находится в собственности государства.

* «Военный подводный автономный объект» (Military SAO). SAO, принадлежащий вооруженным силам государства и имеющий маркировку, идентифицируемую визуально или технически. Такой объект обладает ограниченным иммунитетом, который утрачивается при нарушении режима Цифровых коридоров или при осуществлении скрытого сбора данных (неоглашаемой разведки) в ИЭЗ прибрежного государства без уведомления.

Правовое последствие: Появление неопознанного или анонимного SAO в зоне DCC либо в ИЭЗ прибрежного государства, сопряженное с длительным позиционированием (более 24 часов) вблизи критической инфраструктуры, рассматривается как casus belli низкой интенсивности, допускающий применение силы для пресечения (отключения, блокировки, уничтожения) без предварительного объявления войны.

3. Квалификация «Международное преступление против человечества»

Ключевым элементом концепции является пересмотр порога ответственности. В рамках предлагаемого Протокола предлагается внести дополнение в Римский статут Международного уголовного суда (МУС) либо создать ad hoc механизм арбитража.

Следующие деяния предлагается квалифицировать как международное преступление против человечества (преступление против критической инфраструктуры человечества):

* Умышленное повреждение или уничтожение международных подводных кабелей, обеспечивающих межконтинентальную связь, если такое деяние повлекло нарушение работы систем здравоохранения, финансового сектора или обороноспособности более чем одного государства.

* Использование неопознанных SAO для осуществления актов саботажа, подпадающих под определение lex specialis.

* Передача третьим лицам (негосударственным субъектам) автономных систем с функциями поражения или блокировки судоходства без имплементации систем «железного контроля» (невозможность перепрограммирования нанесения критического ущерба).

Примечание: Введение принципа aut dedere aut judicare (выдай или суди) в отношении лиц, отдающих приказы на развертывание анонимных AUV в зонах конфликтов, лишает государство-спонсора возможности прикрываться корпоративными структурами или «прокси-силами».

4. Ответственность за алгоритм: концепция «цифрового принципала»

Разрешая парадокс ответственности за «ошибку алгоритма», Протокол вводит понятие «цифрового принципала» (Digital Principal).

В отличие от морского права, где ответственность несет судовладелец (owner) или оператор (operator), в случае автономных систем субъектом ответственности признается государство регистрации (флага) либо государство, по заданию которого действует SAO, если таковое установлено.

Принцип respondeat superior (пусть вышестоящий отвечает) трансформируется в принцип respondeat machina: государство, запустившее автономную систему, несёт полную материальную и уголовную ответственность за любые действия этой системы, даже если они не были запрограммированы явно, но стали результатом реализации алгоритмической логики в зоне конфликта или вблизи критической инфраструктуры.

5. Право на самооборону против кода

Отвечая на поставленный вопрос о праве капитана танкера: предложенная концепция устраняет двойственность статуса.

Если AUV не является «судном», его действия не могут квалифицироваться как «пиратство» (ст. 101 UNCLOS), однако они могут квалифицироваться как «акт вмешательства» (act of interference).

В рамках Протокола предлагается закрепить право:

* Капитана судна (и командующего кораблем) на необходимую оборону (legitimate defence) против SAO, если существует реальная, немедленная и значительная угроза целостности судна или жизни людей, независимо от того, идентифицирован ли объект как военный.

* Прибрежного государства на превентивное подавление (suppression) активности неопознанных SAO в своей ИЭЗ, если такая активность носит систематический характер и направлена на сбор данных о подводной инфраструктуре, что в настоящее время классифицируется лишь как «недружественный акт», но не как вооруженное посягательство.

Заключение

Разработка и продвижение данной концепции позволит преодолеть правовую асимметрию, при которой подводная автономная война ведётся в условиях правового вакуума, аналогичного тому, что существовал в отношении воздухоплавания до Чикагской конвенции 1944 года.

«Морской цифровой нейтралитет» — это не демилитаризация per se, а установление режима предсказуемости. Он предлагает суверенным государствам сделку: отказ от анонимности и фикции иммунитета для AUV в обмен на легитимизацию защиты собственной цифровой инфраструктуры как элемента национального суверенитета высшего порядка.

Юридически строгое определение статуса этих «призраков Конвенции» позволит переместить подводное противостояние из плоскости неподсудных инцидентов в плоскость регулируемой конфронтации, где любое отклонение от нормы влечет за собой не просто дипломатический демарш, а применение согласованных механизмов коллективной ответственности.


****************

CONFIDENTIAL STRATEGIC MEMORANDUM
TO: Global Infrastructure Partners & Hyperscale Cloud Providers (Google, Microsoft, Amazon, Meta)
FROM: Angelblazer Consulting Intl., Victoria, B.C.
DATE: March 21, 2026

SUBJECT: Initiative for "Digital Maritime Neutrality" & The DCC Protocol


1. EXECUTIVE SUMMARY: THE END OF PLACID WATERS

The current international legal framework (UNCLOS 1982) is functionally obsolete. It provides no specific protection for Subsea Communications Cables (SCC) against the rise of Submarine Autonomous Objects (SAOs). Private enterprises currently bear 100% of the risk while states exploit "grey zone" legal fictions to conduct deniable sabotage.

This Memorandum outlines a coalition-led push for a Supplemental Protocol to UNCLOS to establish a predictable, enforceable legal shield for global data transit.

2. THE PROPOSED DOCTRINE: "DIGITAL CORRIDOR (DCC) PROTECTATE"

We propose the formal international recognition of Digital Corridors (DCCs) — exclusive functional jurisdictions extending 2 nautical miles on either side of certified transcontinental cables.

The Inviolability Principle: In a DCC, any physical interference by an unidentified SAO is no longer a civil tort; it is a Delictum Juris Gentium (a crime against the law of nations).

The Transparency Mandate: All autonomous systems entering a DCC must broadcast a Subsurface Identification Signal (SIS). Failure to do so strips the craft of any claim to sovereign immunity, allowing for immediate defensive neutralization.

3. REDEFINING LIABILITY: FROM OWNER TO PRINCIPAL
To solve the "Algorithm's Error" paradox, the Protocol introduces the Digital Principal framework:

Strict State Liability: The state of registry or the state launching an SAO assumes absolute liability for the actions of its AI. The plea of "autonomous malfunction" is legally inadmissible in international arbitration.

Corporate Self-Defense: Under the Right of Preemptive Suppression, private cable-laying and repair vessels are granted the legal authority to deploy non-kinetic and kinetic countermeasures against unidentified SAOs threatening infrastructure within a DCC.

4. STRATEGIC ROADMAP FOR 2026

Angelblazer Consulting Intl. proposes a three-tier lobbying strategy to move this from doctrine to international law:
Phase               Objective            Key Action

I. Coalition Form the "Hormuz-Red Sea Infrastructure Group" Secure backing from the world’s top 5 subsea cable owners.

II. Legal Draft Finalize the "ANGELBLAZER" Position Paper Present the DCC Protocol to the IMO Legal Committee.

III. Enforcement Establish an Ad Hoc Digital Maritime Tribunal Create an arbitration body to bypass the slow pace of the ICJ.


5. CLOSING STATEMENT: ARCHITECTING PREDICTABILITY

The Strait of Hormuz has proven that geography is destiny, but law is the remedy. By championing Digital Maritime Neutrality, your organization transitions from a passive victim of geopolitical friction to an architect of a new global order. We are moving from a world of "Underwater Ghosts" to a world of Regulated Transparency.
******************