Отражения

«Отражения»

Часть 1 «Расскажите, облака»
Яркий солнечный луч скользнул по бедно обставленной хате и заставил зажмуриться семилетнего мальчишку, спящего на лавке. Мальчик потер спросонья ярко голубые глаза и нехотя поднялся. Привычно приглаживая ладонями светлые кудри, он посмотрел в окно.
Стояло лето. Еще не сильно жаркое, но уже такое настоящее. В лесу вовсю уже зрела земляника и малина, пахло горькими травами, теплый ветер нес за собой пыль. Ванька любил лето. Любил с самого утра убегать с другими деревенскими мальчишками к реке, прятаться в лесу, когда солнце поднимается и становится жарко. Если по небу бежали облака, Ванька лежал в поле среди высокой травы и наблюдал за ними. Во рту горчил стебелек травы, ветер ласково касался лица, а каждое облако было на что-то похоже: вот это, большое, похоже на медведя или собаку; а вон то, светлое, на ягненка…
Так было всегда. Но тем летом в деревне было тихо и грустно. Ванька хорошо помнил, как в один из дней из райцентра вернулся хмурый отец. Он посмотрел на встревоженную маму и на Ваньку, вздохнул и сказал, что уезжает. Мама вздрогнула и замерла. Мальчику стал страшно. Он непонимающе смотрел на отца и мать и пугался все больше. Отец помрачнел, между суровых черных бровей залегла складка. Мать теребила передник тонкими руками и всхлипывала, голубые глаза наполнились слезами… Перед отъездом отец рассказал Ваньке, что началась война, что он уходит защищать нашу Родину.
- Папка, а нас с мамой кто защит? - тихо спросил тогда ребенок.
Мужчина крепко обнял сына, наказал во всем помогать матери. И ушел. Не прошло и месяца, как мама получила странную телеграмму. Коротко взглянув на нее, она побелела и осела на лавку у печи. Ванька испугался, подбежал к матери и крепко обнял ее, пытаясь понять своей детской душой произошедшее и утешить. Женщина прижалась к сыну и разрыдалась. Успокоившись, мама сказала, что папа к ним больше не вернется, что он ушел на небо. Ваня отказывался в это верить. Как папа мог оставить их с мамой и уйти на небо? А кто же теперь научит его, Ваню, рыбачить? Кто починит ступеньки у входной двери, которые опять расшатались и противно скрипят? А как же папино черное пальто? Папа любил носить его. Вот придет зима, как же он там без него, на небе? Замерзнет ведь!..
Сначала Ваня не верил и продолжал ждать отца с фронта. Но однажды он пришел домой и увидел, как мать отдает какой-то незнакомой женщине то самое папино пальто. А женщина поставила на стол корзину с продуктами, забрала пальто и ушла… Мать избегала взгляда мальчика. Ваня проплакал после этого всю ночь… Мама утешала его и тоже плакала. Ваня понял, что папка не вернется. Никогда.
Жизнь стремительно менялась. Ваня заметил, что мужчин в деревне не осталось, только дедушка Витьки, его друга, остался дома. Мальчик знал, что все они воюют на фронте. Все женщины теперь работали в райцентре, их рано утром забирал хмурый водитель на грузовике, а возвращались они поздно вечером. Ванька тогда уже спал. За ним присматривала тетя Зина, соседка, у которой была полугодовалая дочка. Она кормила Ваню, а он помогал ей управляться по хозяйству и присматривать за крошечной Валюшей.
Так Ваня и жил до осени. Из разговоров взрослых мальчик знал, что война разгоралась, все говорили о том, что к и деревне приближается линия фронта. Что это такое, ребенок не знал, но чувствовал надвигающуюся беду.
Знойное лето сменилось листопадом, дождями, сыростью. В лесу пахло прелыми листьями, темнело теперь рано. Дороги развезло.
Тем промозглым осенним вечером Ванька долго не мог уснуть, что-то тревожило его, холодело внутри. Проворочавшись полночи, он все-таки уснул, сказалась дневная усталость. Он проснулся с рассветом от тихих всхлипов. Плакала тетя Зина. Мальчик знал, что значат взрослые слезы. Что-то случилось. Опять. Мама так плакала по ночам после того, как папка ушел на небо. Сердце ребенка застучало часто-часто, на глаза навернулись слезы.
- Мама твоя…, - сквозь слезы прошептала тетя Зина, - нет ее больше… Фугас…
В грузи у Вани вдруг стало холодно и пусто.
- Мама ушла на небо? Как папка?
Женщина вздрогнула от слов ребенка, произнесенных тихо и твердо. Вздрогнула и кивнула в ответ…
Мальчик вышел из хаты и бездумно пошел вперед. На улице шел проливной дождь, под ногами противно чавкало, холодные капли затекали за воротник. Через несколько шагов наги у Вани подломились, он осел в грязь…

Ваня провалялся в бреду и горячке одиннадцать дней. Тетя Зина заботилась о нем, даже умудрилась найти врача и привезти к ребенку. Он осмотрел мальчика, оставил лекарства, но ничего не обещал. Пережитое горе могло сотворить с ребенком что угодно. Но Ваня выжил. Просто проснулся и начал набираться сил, пошел на поправку. Правда, перестал разговаривать. Совсем. Только мычал, кивал или мотал головой…
Осень сменилась зимой, выпал снег, начались морозы. Ваня все еще жил у тети Зины. В самом начале войны ей пришла такая же телеграмма, как и его маме когда-то. Валюша тоже погибла осенью от гриппа. Хоронили ее всей деревней. Мать малышки молчала. Сидела у гроба, словно деревянная. Мальчик поглядывал на нее и дрожал от страха. Пустые глаза и смертельная бледность женщины пугали его. Тогда Ванька осторожно сжал своей детской ладошкой ледяную ладонь соседки, заменившей ему мать. Женщина вздрогнула от этого прикосновения и посмотрела в глаза ребенка. Через мгновение слезы хлынули у нее из глаз, она обняла мальчика и зарыдала в голос… Ванька стоически обнимал женщину, совсем по-взрослому пытался утешить ее, гладил по волосам. Так всегда делала мама мальчика, когда он разбивал коленку. И становилось легче. Мальчик надеялся, что тете Зине тоже станет легче…
Так они и жили вдвоем: Ванька и тетя Зина. Первое время женщина молчала, но потом начала говорить с мальчиком. Обо всем. Ваня внимательно слушал ее, кивал. Иногда женщина плакала, мальчик тоже плакал вместе с ней.
А война все не заканчивалась. Все уже устали ждать ее конца, вся деревня погрузилась в какое-то горестное оцепенение. Если раньше все ждали скорой победы и надеялись на что-то, то теперь они просто выживали, не задумываясь о завтрашнем дне. Все познали голод, болезни. Многие старики и дети не перенесли голодную и холодную зиму.
Летели дни, месяцы… Наступила очередная весна. Ванька уже подрос и вовсю помогал тете Зине по дому, они поровну делили нечастую пищу, но не жаловались. Они были вдвоем. Мальчик знал, что страшнее всего остаться одному, как его друг Витька. Дед мальчика умер от болезни, мать однажды тоже не вернулась из райцентра вместе с другими взрослыми и грузовиком. Ребенок первое время бродил по деревне, а потом исчез, сгинул.
Но однажды все закончилось. Также быстро, как и началось. Просто в деревню днем приехал грузовик, из него выбежал молодой парень в кепке. Увидев Ваньку, он подхватил его на руки, подбросил вверх и закричал:
- Война закончилась! Мы победили!
  Вокруг парня начала собираться вся деревня. Он наперебой отвечал на все вопросы, смеялся. И деревенские тоже смеялись и плакали, обнимали друг друга. Парень погладил Ваньку по волосам и сказал:
- Беги к маме, малец, сообщи ей новость.
И Ванька побежал. Не задумываясь, побежал к тете Зине, она подметала двор. Внезапно мальчик остановился и посмотрел на нее. А ведь тетя Зина так похожа на его маму! Те же русые волосы, теплая и грустная улыбка. Даже руки пахнут также, как у его мамы. Только глаза не голубые, а зеленые. Ване почему-то захотелось смеяться. С улыбкой он подбежал к тете Зине и обнял ее. Женщина удивленно обняла ребенка в ответ:
- Ванька, ты чего? Что случилось-то?
- Мама, война закончилась! Мы победили! - вдруг закричал он.
У женщины вытянулось лицо, глаза стали круглыми, как блюдца. Он крепко-крепко обняла Ваню и тихо заплакала. Мальчик улыбался, прижимаясь к ней. Теперь он знал, как плачут от счастья…
А по небу неспешно плыли облака. Светлые, красивые. Глядя на них поверх плеча своей матери, Ванька вдруг подумал, что облака идут как раз к тем, кто ушел на небо. Они несут им весть об окончании войны, о том, что настрадавшиеся люди теперь всегда будут беречь мир и друг друга. О том, что на Ванькину землю пришел мир.

Часть 2  «Тихое лето»

«Странные люди эти взрослые. Лучше и не связываться с ними»
«Король Матеуш Первый», Януш Корчак

Последний месяц лета в небольшом городке к югу от Варшавы выдался совсем нежарким. Мягкое, приятное тепло радовало изо дня в день, на деревьях созревали последние в этом году плоды, а скорая осень еще не давала о себе знать.
Приветливый, ухоженный дворик возле добротного красивого дома оглашался детскими голосами и смехом. Мальчик и девочка одиннадцати лет катались на качелях, а из беседки за ними наблюдал их любимый прадедушка – Хенрик Штольц. Глядя на них, он улыбался своим мыслям: его дети и внуки выросли достойными людьми, нашли свое место в жизни, теперь очередь за правнуками. Семья Штольц представляла собой уважаемую во всей Польше династию врачей, которую заложила когда-то очень давно жена Хенрика Хельга. Она посвятила всю себя детям, была известным педиатром. Дети Штольца пошли по стопам родителей, дети детей тоже, и от своих правнуков – юных Отто и Катарины – старик Штольц ожидал продолжения их славной традиции. Хенрик Штольц любил жизнь, хотя давно разменял девятый десяток. Он уже пятнадцать лет был прикован к инвалидному креслу, но его разум до сих пор оставался светлым: он много читал, вел дневник, писал письма. Жизнь удалась…
От размышлений Хенрика отвлекли раздраженные голоса детей: они оживленно спорили, намечалась ссора. Старик подозвал их к себе, дети беспрекословно подчинились. Хенрик был строгим дедом. Это Хельга души в них не чаяла и могла простить им многое, если не всё. К несчастью, она умерла, когда двойняшкам не было и пяти лет.
- Почему вы шумите? Что случилось? – строго спросил Хенрик правнуков.
Катарина хлюпала носом и терла глаза, явно намереваясь разреветься. Отто хмурил брови. Оба молчали.
- Я жду, - тихо проложил дед.
Хенрик в семье был непререкаемым авторитетом, его приказы не обсуждались.
- Отто сказал, что слушаться старших нам не нужно, потому что мы уже большие! – выкрикнула Катарина визгливо.
- Это неправда, - спокойно ответил мальчик, - я говорил не об этом.
Хенрик внимательно посмотрел на ребенка. Темноволосый симпатичный парень был совсем не похож на свою рыжеволосую сестру с веснушками по всему лицу. Они вообще были абсолютно разными: эмоциональная, плаксивая Катарина и сдержанный, уравновешенный Отто. Старик пророчил мальчику хорошее будущее, он явно подавал большие надежды.
- Что же ты сказал сестре, Отто?
- Я сказал, что взрослые люди бывают странными, - ответил мальчик, глядя Хенрику в глаза, - тогда с ними лучше не связываться. Я прочитал эту фразу в одной книге, она мне понравилась, я поделился ей с Катариной. А она кричать начала…
Спокойный летний день вдруг показался Хенрику удушающим, а беседка тесной.
- В какой книге, Отто? – прервал он мальчика враз осипшим голосом.
Подросток побежал в дом и через минуту вернулся с книгой в руках и протянул ее деду. «Король Матеуш Первый» Януша Корчака. Хенрик прикрыл глаза ладонью, пытаясь побороть дрожь во всем теле и головную боль. Его мысли против воли вернулись в далекий 1942 год. Книгу взять в руки он так и не смог…

Тот далекий август выдался не просто жарким, он был испепеляющим, воздух не шевелился, на небе не было ни облачка. Хенрик тогда, как и многие парни его возраста, был охвачен яростной идеологией ей родной страны – Германии. Все они верили в создание высшей формы народного единства, хотели построить идеальное национальное государство. Они были уверены, что победа в расовой борьбе приведет их к благополучию и процветанию. Люди других рас, родившиеся от различного рода кровосмешений и имеющие ряд генетических отклонений, как равные их арийской расе не рассматривались. Темноволосые, темнокожие, грязные, издающие неприятные слуху звуки на своих варварских языках – они напоминали молодому Хенрику тараканов, которых он презирал и боялся.
Хенрик считал себя везучим, ведь он стоял у самых основ зарождающегося государства, закладывал его основу, он был орудием режима, служил ауфзером в лагере Треблинка недалеко от Варшавы. Раз в неделю к ним привозили новых заключенных. Хенрик и его сослуживцы принимали их, разводили по баракам. Тысячи глаз: детских — испуганных, взрослых — обреченных. Хенрик терпеть не мог  вопли, когда родителей разлучали с детьми. Маленькие паршивцы постоянно ныли, просили есть и пить. Если они не были нужны высшему руководству для помощи армии и стране, то от них избавлялись в первую очередь. Их ждала верная старушка Грета – газовая камера. Взрослые, от которых ничего не скрывалось, после смерти детей обычно погружались в тихое оцепенение или безумие, порядок в лагере больше не нарушали. Наступали блаженный покой и тишина. Все повторялось с появлением новых партий заключенных. И так без конца. Будни. Хотелось поскорее покончить со всеми этими паразитами и зажить новой, просветленной жизнью…
В один из первых дней августа 1942 года в Треблинку прибыла новая партия заключенных. Грязные и вонючие, как обычно, но непривычно тихие, они удивили Хенрика. Причина обнаружилась скоро: среди нескольких десятков детей был всего один взрослый, на которого они все смотрели с обожанием и жались к нему. Уже немолодой мужчина держал на руках совсем маленькую девчонку и что-то оживленно ей рассказывал. Она смотрела на него во все глаза и даже иногда улыбалась. Сортировка в этот раз прошла как по маслу, их всех отвели в недавно освободившийся барак. Хенрик заинтересовался личностью неизвестного взрослого, он мог оказаться полезным. Какого же было удивление юного надзирателя, когда по документам в неизвестном он узнал известного детского писателя, учителя, в прошлом врача, Януша Корчака. В довоенное время Хенрик читал его книги, они ему нравились. В личности писателя был лишь один недостаток, но он был крайне существенным, — Корчак был евреем, а его имя оказалось лишь творческим псевдонимом. О своих мыслях и сомнениях Хенрик доложил начальнику лагеря. Тот разрешил дать писателю шанс…
Утром 7 августа 1942 года всех детей вывели из барака, выстроили перед ним и велели раздеться. Корчак помог каждому из малышей, успокоил  старших детей. Он сказал, что их поведут в общую баню, дети ему поверили. Захныкала только та самая маленькая девчонка, с которой на руках писатель вошел в лагерь в день прибытия.
- Ну-ну, Магда, - ласково пожурил ее Корчак и взял на руки, - ты же хочешь послушать продолжение сказки?
Девочка кивнула и прижалась к старику.
- Это вы написали книгу про короля Матеуша? - вдруг спросил Хенрик.
На него с удивлением уставились выцветшие голубые глаза, добрые, но печальные. Корчак молча кивнул молодому арийцу.
- Хорошая книга, - продолжил парень, - вы можете остаться с нами.
Пожилой писатель устало выдохнул:
- Ну куда я без них?..
Он прошел мимо Хенрика, рассказывая что-то Магде на непонятном языке. У парня внутри неожиданно что-то шевельнулось и заныло. Он вдруг подумал, что навсегда запомнит этот день, этого странного человека, его слова и глаза Магды…
За этим днем последовали другие, похожие на предыдущие. Мимо проносились сотни чужих имен, лиц и глаз, только теперь Хенрику было все равно. Никакие высшие идеи больше его не интересовали. То, что шевельнулось внутри арийца в день смерти писателя и его сирот, ожило и мешало думать, жить, дышать. Он начал пить. Много, в одиночестве. И в пьяном, больном полусне к нему всегда приходили Магда и Корчак. Они молча улыбались ему, а потом уходили по сияющей дороге в неизвестные дали. Но однажды сон изменился. В нем Магда погладила Хенрика по голове, а писатель сказал:
- Не все люди мерзавцы…
Проснувшись, молодой ариец принял единственное верное для него решение: сказавшись больным, он уехал в Варшаву, якобы на прием к врачу. Никто из сослуживцев не знал, что Хенрик забрал с собой все свои сбережения, обокрал соседа по комнате, в которой жил. Кроме денег, у него в кармане лежал паспорт пленного без печати лагеря на имя Хенрика Штольца. Новый человек, с новым именем родился именно в этот день. Ауфзер из лагеря Треблинка исчез навсегда. Конечно, привыкнуть к новому имени ему поначалу было трудно. По воле судьбы, звали нового молодого человека также, как умершего в газовой камере писателя. Настоящее имя Януша Корчака звучало следующим образом — Хенрик Гольдшмидт. Но человек привыкает ко всему, если очень сильно этого захочет. Так вышло и с молодым Хенриком Штольцем. Деньги и чистый паспорт помогли ему в самое короткое время уехать в Аргентину и обосноваться там. Он поступил на службу в полицию, где пригодился его военный опыт. Там же, в Аргентине, он встретил и свою Хельгу. Немцев в то время в этой стране было очень много. О том, что Германия капитулировала всего через несколько месяцев после его отъезда, Хенрик узнал не сразу…
Старший сын четы Штольц родился еще в Аргентине. А потом Хельгу пригласили работать в Польшу, и они переехали в Варшаву. Вскоре у них родилась еще и дочь. Жизнь пошла своим чередом.
О своем прошлом Штольц не вспоминал долгие годы. Оно словно отошло на самый задний план и больше его не тревожило. Все изменилось, когда родился Отто. Старого Хенрика в семье очень любили, поэтому правнуков — двойняшек привезли к деду, когда им исполнился всего месяц. Маленькая Катарина нисколько не удивила Хенрика: рыжая, синеглазая, она очень походила на всех женщин в их семье. Сердце старика пропустило удар, когда он взял на руки Отто. Мальчик смотрел на деда глазами Магды. Вся жизнь тогда пронеслась перед глазами у Хенрика. Наши грязные тайны всегда выступают из мрака прошлого в самый неподходящий момент. Вернулись воспоминания, тревоги и боль. Вскоре заболела и умерла Хельга. Хенрик остался наедине со своим прошлым…

- Дедушка, тебе плохо? - прозвенел над ухом голос Отто, возвращая Хенрика в реальность.
Старик взглянул на мальчика. Грудь вдруг разорвала острая, нестерпимая боль. Хенрик потерял сознание. Пронзительно закричала Катарина…
Хенрик Штольц умер через 2 дня, 7 августа, в больнице, в окружении всей своей многочисленной семьи. Своему правнуку Отто он просил передать, что не все люди мерзавцы…

Теплое тихое лето сменилось дождливой осенью. Дом Хенрика долго не стоял пустым, его продали молодой семье с маленькими детьми. Жизнь продолжалась.
Ежегодно, 7 августа, к памятнику Янушу Корчаку в Варшаве приводят детей, из уст в уста передавая историю его жизни, подвига и смерти. Детский писатель смотрел на детей нового времени своими добрыми, мудрыми глазами и словно продолжал дарить тепло, свет и учить. Учить милосердию, добру, верности, пониманию и раскаянию. Раскаяние — одна из самых трудных наук. Иногда на ее понимание не хватает и целой жизни. Но оно того стоит, поверьте.

Часть 3  «Старое пальто»
Теплым, весенним днем пригородная электричка весело бежала по рельсам среди живописных полей на эге нашей страны. В одном из вагонов у окна сидел голубоглазый парень, одетый в самые обычные джинсы и футболку. На полке для багажа лежал туго набитый походный рюкзак, в беспроводных наушниках играла легкая музыка, парень с улыбкой смотрел в окно. Иван, студент третьего курса исторического факультета педагогического университета, ехал на слет волонтеров — поисковиков. Парень вновь улыбнулся своим мыслям: он никогда не думал, что именно это направление волонтерского движения так сильно увлечет его. Помогать другим, заниматься чем-то полезным для общества, Ивану нравилось всегда, но именно поисковая деятельность… А началось все когда-то со старого, черного пальто, найденного десятиклассником на одном из развалов у старьевщика…

Ваня рос в полной, счастливой семье, хорошо учился. Семья с раннего детства была самым важным для парня, но особенный  трепет в душе мальчишки всегда вызывал любимый прадедушка, в честь которого мальчика и назвали. Дед тоже души не чаял во внуке. Когда единственная внучка родила ему правнука, он на следующий день примчался к роддому из другого города с горой подарков и цветами. Ваня рос смышленым, спокойным ребенком, много времени проводил вместе с дедом, затаив дыхание, слушал все его сказки и разные истории. Одним из самых любимых занятий деда и внука было рассматривать облака. Каждое лето они могли часами лежать в траве и наблюдать за неспешно бегущими вдаль облаками. Они сравнивали их друг с другом, угадывали, на что похоже каждое из них. Одним из таких летних дней дед рассказал внуку историю своей жизни. Он посчитал, что четырнадцатилетнему парню уже можно доверить эту непростую историю. Иван — младший конечно, знал, что дед прошел Великую Отечественную войну. Дома хранилось удостоверение и медаль «Дети войны». Будучи совсем ребенком, Ваня не понимал, что значит это выражение. Как это «Дети войны»? У войны тоже бывают дети? Только с возрастом он осознал боль и горечь этого звания. Нет на свете более страшного сочетания, чем дети и война… И в тот, далекий теперь, летний вечер правнук героя узнал всю правду. Подростка до глубины души потрясло услышанное. Он не спал всю следующую за этим вечером ночь, а наутро заявил родителям, что хочет заниматься военной историей. Родители Вани были мудрыми людьми, все поняли правильно и увлечение мальчика поддержали. Скоро парень стал участвовать в викторинах и конкурсах по истории, увлекся историческими реконструкциями и моделированием. Квартиру заполонили модели различной военной техники.
Однажды вечером Ваня просматривал сайт со всевозможным древним хламом, который предприимчивые собственники пытались выдать за ценные исторические экспонаты. Юный историк любил такие виртуальные развалы, иногда на них попадались действительно ценные вещи. Неожиданно внимание парня привлекло старое, черное пальто. Его продавали довольно дешево, как образец одежды военного времени. Ивана привлекла вышивка на лацкане внутреннего кармана: «Шелестов И.». Парень привлек внимание дедушки к своей находке:
- Дед, смотри, это пальто носил твой тёзка.
Старик нахмурился и подошел к мальчику. Взглянув на фотографии, он побледнел и схватился за сердце…
Иван — младший совершенно случайно нашел то самое пальто, которое принадлежало дедушкиному отцу. Неведомый мальчику предок погиб на фронте. Пальто было спешно выкуплено этим же вечером, а уже утром курьер привез его в дом Ивана. Мальчику намертво врезались в память трясущиеся руки старика, когда он раскрывал пакет; слезы на впалых морщинистых щеках, когда бесценная вещь была извлечена на свет… Ваня никогда не видел, чтобы дедушка плакал. Иван — старший дрожащими руками гладил старую вещь и не скрывал своих чувств…
Позже внук узнал, что дед до сих пор помнит тот день, когда они с мамой купили в подарок отцу это пальто ко дню рождения, а мама вышила на лацкане его фамилию. Похожих пальто много, а такое только его, папино. Отец очень любил эту вещь, берег ее, носил бережно, в особенных случаях. Когда на отца пришла похоронка, детский разум просто не смог осознать и принять такое горе. Ребенок все ждал, что папа однажды вернется, ведь не мог же он бросить свое любимое пальто? Дед Вани, тогда еще мальчишка, часто рано по утрам тихонько подбирался к шкафу, в котором висела заветная вещь и зарывался в нее лицом. Оно еще долго хранило запах близкого человека. Тоска по отцу очень долго мучила ребенка. А потом в их село пришел голод и маме пришлось обменять недешевую вещь на продукты. Маленький Иван никому и никогда не признавался в том, но он таки не смог простить маме этот поступок. Он все понимал, но простить не мог. Прощение пришло само, когда мама погибла…
От воспоминаний Ивана — младшего отвлекла беседа мамы и девочки, соседей парня по местам в вагоне. На футболке у парня была изображена Георгиевская лента. Девочку очень интересовало, что означает этот символ. Мама ей терпеливо все объяснила, маленькая проказница задумалась.
Иван улыбнулся. Ради того, чтобы в мирное время счастливые, не знавшие беды и горя дети, спрашивали о прошлом, воевали их предки. Они положили на алтарь мирного будущего самое ценное, что у них было — свои жизни. Иван — старший, любимый дедушка юного волонтера, умер несколько лет назад, примкнул к Бессмертному полку. На стенде у мемориала среди фотографий таких же, ушедших в небытие, ветеранов, теперь было и его изображение. Иван — младший забрал с собой все самое ценное, что осталось после дедушки: его воспоминания в дневниках и письмах, его награды. А еще его любовь к облакам и старое, черное пальто.

Часть 4 «О детях, врагах и книгах»
Большие хлопья снега неспешно опускались на землю, создавая неповторимое настроение, ожидание чуда у всех прохожих. Предпраздничная суета, ярко украшенные витрины, запах имбирных пряников и упрямая надежда в душе – что еще нужно перед Рождеством? Преподаватель истории Иван Шелестов медленно шел по улице и улыбался: занятий в институте в этом году уже не будет, он успел купить своим девочкам подарки, впереди были долгожданные праздничные дни в кругу семьи. Мужчина был очень привязан к своим жене и дочери, каждую свободную минуту старался проводить с ними. Жена Ивана была домохозяйкой. А дочь души не чаяла в своем отце, обожала слушать его. Иван мог часами говорить с дочерью, рассказывая ей обо всем на свете. Вот и этим вечером девочка забралась к нему на колени в ожидании увлекательного рассказа. Днем Шелестовы украшали дом, наряжали елку, упаковывали подарки для родных и близких. К вечеру мама девочки отправилась в салон красоты, а отец с дочерью решили посвятить время друг другу.
- Папа, что такое война? – вдруг спросила девочка, глядя на огонь в камине. –Нам сегодня учительница рассказывала, что когда-то давно наша страна участвовала в войне.
Мужчина тяжело вздохнул. Он вырос в России, в семье ветерана, прошедшего войну в очень юном возрасте. Когда-то Иван по программе обмена в институте приехал в Польшу и остался уже в качестве преподавателя института. Женился на полячке, потом родилась долгожданная дочка.
- Война- это страшно. - Старательно объяснял он своей десятилетней дочери. - Да, наша страна участвовала во многих войнах. Все разумные страны стараются договариваться друг с другом без применения оружия. Во время войны гибнет очень много людей.
Девочка какое-то время задумчиво молчала. Дочь профессора Шелестова росла очень рассудительной, много читала.
- Папа, а когда заканчивается война, как люди живут дальше? Они продолжают ненавидеть своих врагов?
- Это непростой вопрос. Давай попробуем разобраться в нем на примере нашей семьи. Принеси мне бумагу и фломастеры.
У девочки загорелись глаза, она быстро принесла то, о чем просил ее отец, и села рядом в ожидании чего-то нового и интересного. Иван улыбнулся ей, взял лист бумаги, синий фломастер и нарисовал овал, в который вписал первое имя.
- Смотри, это предки нашей мамы. Твоих прадедушку и прабабушку звали Хенрик и Хельга Штольц, они жили под Варшавой, у них было двое детей. Их внуками были твоя мама Катарина и дядя Отто. Твоя мама вышла за меня замуж, у нас родилась ты. Пока понятно?
Девочка сосредоточенно кивнула, следя за схемой, которую нарисовал Иван.
- А теперь обо мне, - продолжил он, взяв другой лист бумаги и зеленый фломастер, - мой прадед Иван родом из России, прошел войну, женился на однокласснице. У них родилась дочь, а в свое время появилась внучка. И у этой внучки родился я. Я женился на твоей маме, у нас родилась ты.
Иван поднял оба листа и показал дочери. Девочка подумала немного, а потом взяла красный фломастер, новый лист, нарисовала овал и вписала в него свое имя. Магда Шелестова.
- Папа, ты так и не ответил на мой вопрос, - заметила она.
Иван взял свои схемы в руки и посмотрел дочери в глаза:
- Наши прадеды в той войне были врагами, Магда. Прошли годы, сменились поколения, но родилась ты. Тебе и твоим сверстниками дальше предстоит строить будущее.
Юная Магда во все глаза смотрела на отца. Так много эмоций читалось на открытом детском лице: недоумение, удивление. Девочка помолчала немного, а потом посмотрела на огонь и тихо сказала:
- Дядя Отто говорит, что не все люди мерзавцы.
Услышав эти слова, Иван подошел к книжному шкафу, достал оттуда книгу и протянул дочери.
- «Король Матиуш Первый», - прочитала она название.
- Почитай, тебе понравится, - улыбнулся отец.
Магда прижала книгу к себе и кивнула, а потом вновь задумчиво нахмурилась и спросила:
- Папа, а почему меня назвали Магдой? Откуда взялось это необычное имя?
Иван улыбнулся:
- Это легенда нашей семьи. Твоему дяде в детстве, когда он болел или грустил, часто снилась темноглазая девочка, которая рассказывала ему разные истории, утешала. Она называла себя Магдой. Отто очень любил эти сны. Когда он вырос, девочка попрощалась с ним в одном из снов и больше не приходила. Когда ты родилась, твой дядя, увидев твои карие глаза, предложил назвать тебя в честь этой девочки из его снов. Нам понравилось необычное имя, и мы согласились.
Девочка кивнула и вновь забралась к отцу на колени. Книгу она по-прежнему крепко прижимала к себе.
За окном также тихо шел снег. Иван обнимал свою дочь и думал о будущем. Войны оставляют неизгладимые шрамы на душах тех, кто их прошел. Но все заканчивается, подписывается мирный договор, со временем сменяются правители, даже целая страна может совсем исчезнуть с лица земли. Но память бессмертна. Вчерашние враги становятся близкими людьми, создают семьи, растят общих детей. Многие из потомков даже не представляют себе, насколько важно рассказывать своим детям о прошлом, в котором все было совсем иначе, в котором осталось так много потерь и боли, потому что именно от этих детей зависит будущее. Будущее, в котором грозных и страшных уроков прошлого уже не будет.