Персонаж

В дверь позвонили. Муха яростно залаяла.
Кого это черти принесли? Домофон я давно отключила, а друзья без звонка не проходят. Очередные сборщики подписей?
Я немного подождала, пока незваным гостям надоест давить на кнопку звонка, но те перешли на требовательный стук.
А вдруг это соседи снизу, и я их заливаю, - забеспокоилась я и открыла, запихивая разъярившуюся собаку ногой за спину.
За дверью стоял незнакомец в длинном плаще и шляпе.

- И это всё? – удивлённо спросил он вместо приветствия, иронически разглядывая таксу.
- А вы кого ожидали увидеть? Крокодила? – огрызнулась я.
- Ну, по голосу я было решил, что у вас овчарка.
- Уж простите. – саркастически развела я руками. - А вам кого, собственно? – спохватилась запоздало, пытаясь оттащить собаку от ботинок незваного гостя.
Ботинки были дорогие, мягкой кожи, и втайне мне захотелось, чтобы она поцарапала глянцевый носок.
- А мне вас, - отозвался незнакомец с развязной ухмылкой. – Это ведь вы – автор?
- Я-то, положим, автор. А вы кто такой? – ответила я довольно грубо, обидевшись за Муху.
- Персонаж, - представился тот, церемонно приподняв шляпу.
Голубые кристаллы глаз холодно сверкнули. Лет ему было средне и типажом он напоминал Мела Гибсона двадцатилетней давности.
- Какой ещё персонаж? Чей?
Он умудрился одновременно цыкнуть, скорчить рожу и закатить глаза, будто я позволила себе непристойность.
- Да ваш, ваш я Персонаж!
С этими словами он уверенно прошёл прямо в обуви мимо нас с Мухой и по-хозяйски опустился в кресло. Моё любимое, между прочим – именно с него я встала минуту назад, чтобы открыть дверь какому-то нахалу.

 — Вот давеча вы изволили возмущаться… - начал он будто продолжая прерванную беседу.
- Простите, а вы точно мой персонаж? - перебила я. - Может, вы адресом ошиблись?
- Точно ваш, - уверил незнакомец. - Что именно заставило вас во мне усомниться?
- Нуу…какой-то вы… старомодный, я извиняюсь: давеча, изволили…
- Ну так и вы, голубушка, кхм…уже не девочка, - заметил Персонаж.

Каков наглец! Погоди, вот распишу тебя плешивым коротышкой со вставными зубами!
- А это как вам будет угодно, я не в претензии и целиком и полностью в вашей власти, - равнодушно пожал плечами гость и проницательно заметил:
- Вы, я вижу, начинающий автор?
- А что, так заметно? – пробормотала я, заливаясь предательской краской.
- О, матушка, я имел ввиду совсем не это! – поспешно вскричал посетитель. – Просто опытные авторы в курсе назначения Персонажа. Я – сублимация ваших не упокоенных энергий и мыслей, которыми вы не можете откровенно поделиться с читателями, но очень хотите.
- Отчего же не могу? Я довольно искренний автор, могли бы и справки навести, - огрызнулась я.
- Справки, конечно, дело хорошее – навел, навел, голубушка моя, а как же! Но как они помогут вам избежать цензуры, хейта и прочих неприятностей? А тут я – пожалуйста, ваш персональный мальчик для битья, - и гость слегка приподнялся в кресле, шутовски поклонившись.
Вот на кого, а на мальчика он не был похож совершенно: выше меня чуть не на голову – а во мне сто семьдесят два, широк в плечах и весом не менее центнера. Я бы поставила на что угодно, что если завяжется потасовка, то бить будут точно не его.
- Ну-с, с чего начнем? – полюбопытствовал Персонаж, устаиваясь поудобнее и надвигая шляпу ещё глубже.
- Вам виднее – это ведь вы ко мне пришли, - подняла я бровь.
- Хорошо. Вас устроит формат интервью? – не стал джентельменствовать тот.
- Что ещё за интервью? – удивилась я.
- Вы будете задавать мне как бы вопросы, а я на них буду как бы отвечать, - пояснил незнакомец.
- А почему «как бы»? – не поняла я.
Персонаж понимающе усмехнулся.
- Потому, что эти ответы вы и без меня знаете.
- Зачем же тогда спрашивать? Да и о чём?
- О, о чём вам взбредет в голову! – подскочив, горячо воскликнул посетитель.
Муха недовольно взлаяла, он опасливо покосился на таксу и продолжил уже тише:
- Можете совершенно ни в чём себя не ограничивать! У нас максимально откровенная и крайне конфиденциальная беседа! – и он с неуместной для незнакомца фамильярностью провел вдоль губ колечком большого и указательного пальцев, имитируя застегиваемую молнию.
Я поморщилась и закатила глаза, даже не скрываясь.

- Хотите, я сам начну? – любезно предложил гость, игнорируя мою пантомиму.
Я кивнула.
– Вот вы ранее любопытствовали, существует ли карма.
Я кивнула снова. Действительно, идея личного выбора и ответственности мне симпатичнее других форм верований.
– Между тем ответ лежит на поверхности! – горячо продолжал Персонаж. -Вот вы давеча заметку прочитали про садиста, что котенка на мясорубке прокрутил. Что вы почувствовали? Да не надо испепелять меня взглядом – сам отвечу: ненависть. Всеобъемлющую животную ярость. Разве же вы не хотели проделать то же самое с самим живодером, а? И вас можно понять! Тем более, что котенок был рыженький, любимой вашей масти. А что такое ненависть? Это попранная справедливость, не находящая выхода. Оставаясь внутри, она сжигает и разрушает своего носителя, подобно раку. Смотрите, что выходит: вы, добрый человек – пострадали; котенок, тварь невинная, – тоже. Один садист в шоколаде. И, главное, так ведь и останется безнаказанным, поскольку найти и наказать его вы не можете по разным причинам.
Чем дольше он говорил, тем тяжелее наливалось моё тело кровью и свинцом. Кулаки рефлекторно сжались, ногти впились в мякоть ладони.

Такса настороженно наблюдала за мой, играя мускулами под глянцевой шкурой.
- Карма вписывается в подобную ситуацию как нельзя кстати, - продолжал гость, не обращая внимания на нас с собакой. — Вот она его и настигнет! Может быть. Когда-то. Но это не точно. Правда, идею кармы здорово дискредитируют персонажи вроде доктора Менгеле. Их же так и не нашли, и никто не помешал дожить им до старости в достатке, в окружении любящих близких. А ведь они замучили тысячи невинных!

Мой рот автоматически приоткрылся, и гость поспешно продолжил, не давая мне вставить слова:
- Да-да, вы сейчас возразите, что карма действует не так и им всем воздастся в следующем воплощении…помилуйте, можно ли это как-то проверить? Да и к чему так затягивать? И отчего общество не отпускает остальных преступников со словами: «ай-яй-яй, какой редиска! Ну ничего, карма тебя достанет...», а разыскивает и наказывает в этой жизни, да ещё и максимально оперативно? Ну хотя бы для того, чтобы предотвратить следующие преступления! Я уверен, что идея кармы идеально подходит совестливым, но ленивым и бесхребетным людям, успокаивая их душевные терзания. А раз она обещает неотвратимое воздаяние, так зачем же суетиться и рисковать самому?

— Это больные люди, - выдавила я сквозь зубы неискренне. – Их лечить надо.
- Сударыня! – укоризненно протянул мой собеседник. – Ну кого вы обманываете? У нас же доверительная беседа.

Во время этой тирады я мучительно ерзала в кресле, ненавидя его и соглашаясь: прав, тысячу раз прав, злодей! Разве о лечении я мечтала, когда увидела пост о щенке с отрубленными лапами и носом? Когда двое суток не могла спать – стоял перед глазами – и есть от тошноты. Собственными бы руками придушила живодёра! А ещё лучше – поступила бы с ним так же: ничто так не воспитывает эмпатию, как переживания свой жертвы. А без рук и носа у него было бы достаточно времени и возможности оценить свой поступок сполна. Око за око, зуб за зуб. В буквальном смысле!

Мой гость чуть усмехнулся, заметив гамму чувств на моём лице.
- Я вижу, вы не против продолжить тему воздаяния, – спросил, точнее, объявил он.
Я осторожно кивнула. Скосившись набок, Персонаж вытянул из кармана черно-золотую пачку без акцизки и предупреждения Минздрава и выбил из нее сигарету, вопросительно подняв бровь. Я показала глазами на балкон. Незнакомец пружинисто поднялся и вышел.

Муха настороженно вскинулась, прервав потрошение мягкого зайца, настрелянного в тире нарочно для неё, бросила на меня вопросительный взгляд – я успокаивающе покачала головой – и вернулась к прерванному занятию.

- Что ж: наказание несопоставимо с содеянным, - продолжил Персонаж по возвращении.
Как это я раньше не заметила мефистофельскую бородку клинышком?
В приоткрытую дверь тонко потянуло табаком. Я встала и демонстративно закрыла её на защёлку.

Тем временем гость продолжал:
- Будем откровенны: исправительная система вовсе не исправляет, это обычная месть общества своему заблудшему члену. Не берётесь ли вы утверждать, что после «исправления» преступник искренне раскаивается и встает на путь истинный? Только немногая часть, да и то тех, кто оступился случайно. Убежденный же преступник выходит из тюрьмы ещё более озлобленным, обученным криминальным навыкам и обрастя преступными связями.  А вот если бы вместо лишения свободы, которая многим и вовсе не нужна, - они не знают, для чего она и как с нею управляться, мечтая о «твердой руке» и прочих высших руководителях на земле или на небе, - наказывать их, заставив пережить то, что пережили их жертвы!..

Я нашла в себе силы возразить:
- Но кто же станет палачами? Ведь если убить убийцу, то количество убийц не уменьшится! Такие методы развратят и превратят в садистов мирных служащих колоний.
- Матушка моя! - воскликнул гость, старше меня минимум вдвое. - Да разве ж это проблема? В каждой тюрьме сидят неисправимые душегубы, которые с радостью развлекутся подобным образом!

Мы тяжело помолчали.
- Кофе?  - ляпнула я неожиданно для себя.
Незнакомец попросил воды. Его плащ и шляпа, которые он так и не снял, покрылись росой талых снежинок, принесённых с улицы.
Я поставила на газ турку с водой и шлёпнула в неё столовую ложку кофейного порошка.

- Ну хорошо. А что вы скажете о террористах? – осмелела я после пары глотков. – Может, у вас есть простое решение и этого неразрешимого вопроса?
- Этих вообще победить не проблема, - отмахнулся гость, в три огромных глотка осушив кружку.
Его чёрные глаза следили за моим лицом с вниманием биолога, обнаружившего новую разновидность плесени в чашке Петри.
- Как это - не проблема? – обиделась я. – Спецслужбы всех стран не могут, а вы умнее всех, я вижу.
- Не умнее. Честнее, - невозмутимо поправил Персонаж. – Проблема в том, что спецслужбы действуют в рамках закона, а их подопечные – за рамками. Если устранить эту бесчестную фору, вопрос легко решится.
- А смертники? Они же фанатики, их ждут прекрасные гурии-девственницы за чертой жизни. Они ничего не боятся!
- Сударыня, не существует человека, который совсем ничего не боится. «Нет человека, который был бы, как остров, сам по себе…», - процитировал Джона Дона незнакомец, обнаружив недурное образование. – У каждого фанатика есть близкие: родители, невеста, друзья, дети. Надо только найти их и ликвидировать.
- Но он же погиб вместе со своими жертвами! Ему всё равно!
- О, это только первому! Его последователям уже не будет всё равно! Как им развлекаться с обещанными гуриями, зная, что близких убьют из-за его поступка??
- Так вы что же, предлагаете убивать непричастных людей из-за преступления их близкого? – поражённо прошептала я.
- Именно. А что вас так смутило? Во взорванном самолете тоже были невинные женщины и дети.
В потрясении я лихорадочно отхлебывала остывший кофе. Гость понимающе молчал.
Муха выплюнула на пол игрушечные глаза и с треском оторвала заячье ухо.
- Вы шокированы, - мягко произнес он. – Я не могу вас винить – это очень смелое решение. Но, увы, единственно верное. Те методы, которые используются сейчас, совершенно не рабочие, вы и сами это видите.
- Но как же закон?! – вскричала я.
- А что закон? Законы пишут не боги, а люди. И пишут их согласно текущим потребностям. Вы же не станете защищать законы Третьего Рейха, по которым в печах крематория сжигали людей? Уверяю вас, всё это было совершенно в рамках законности! Фанатика, готового пожертвовать собой, можно пронять лишь перспективой угробить дорогих ему людей, их проклятий и вечного позора на его голову вместо ожидаемой славы, - развёл руками незнакомец.
Я ошарашенно помолчала, потом разлепила губы и выдавила:
- А вы не большой гуманист, как я погляжу.
- Ну разумеется, - покладисто согласился гость. – И не большой интеллигент. Я ведь – ваша литературная проекция и не смею иметь качеств, не присущих моему автору.

Мы немного посидели, тишина прерывалась лишь Мухиной вознёй.
- Ну что ж, - приподнялся в кресле Персонаж. – На сегодня, думаю, довольно. Позвольте откланяться, вижу, вам нужно время на раздумье. Зовите в любое время – я к вашим услугам.

Так же молча мы проследовали в крохотную прихожую. На пороге гость обернулся и убеждённо заключил:
– Насаждать добро – великая цель. За такую и убить не жалко.

Я заперла за ним дверь и приложила к ней ухо. Шагов не было. Я распахнула дверь, надеясь застать врасплох Персонажа – подъезд был пуст. Тогда я метнулась к окну – они выходили во двор - и долго смотрела вниз. Из парадной так никто и не вышел.
Кресло ещё хранило тепло самозванца. Я открыла «О, дивный новый мир» на произвольной странице, пытаясь найти потерянное место, но так и не смогла – мешал неоконченный внутренний диалог с непрошенным гостем, в котором я яростно спорила, найдя после драки нужные аргументы…пока незаметно не заснула.

Проснулась я от того, что собака в нетерпении поставила лапы мне на колени: настала пора вечерней прогулки, в квартире царила темнота. Чёрт, приснится же такое! Я поднялась – нога попала в мокрое – и зажгла свет.
На полу, среди синтепоновых внутренностей растерзанного зайца, блестели отпечатки следов большого размера. В комнате явственно пахло хорошим табаком…