Хьюстон, у нас проблема!

(штрих воспоминаний)


— Хьюстон, у нас проблема! Компьютер не включается, помогите!

Примерно в таком духе вызывали меня в дальний цех нашего завода. Только вместо «Хьюстон» вставляли моё имя.

Я тогда был молодым инженером, всего год как после Политеха. Время было бурное — конец девяностых, компьютеры только входили в жизнь производства и казались почти чудом.

И вот что странно.

Каждый раз, когда меня звали посмотреть «совсем неработающий» компьютер, происходило одно и то же: я подходил к нему, нажимал кнопку — и он спокойно включался.

— Чес слово! — горячо уверяли меня работники. — Не работал перед твоим приходом!

Я уже не спорил. Просто кивал с видом профи и старался поскорее уйти, пока он не передумал.

Со временем эффект усилился.

Иногда было достаточно, чтобы мне просто позвонили:

— Ты можешь подойти?
— Иду.

Через минуту в трубке:
— Всё, не надо, заработало.

Сканеры запускались при одном упоминании моего имени.

Принтеры начинали печатать, как только слышали, что я рядом, наверно, из уважения.

Позже я узнал, что это не уникальный случай. Есть такой интересный эффект: при появлении специалиста техника начинает работать без поломок, как будто ей становится неловко. А иногда, наоборот, при появлении начальства ломается вообще всё — для равновесия во Вселенной.

Мне это даже нравилось — ощущал себя специалистом почти стратегического значения.

Но потом количество вызовов вдруг резко сократилось.

Сначала я решил, что, наконец, все научились работать без ошибок. Но вскоре это молчание стало меня тревожить: неужели забыли?

Под каким-то предлогом я зашёл в соседний цех, куда раньше не зарастала моя тропа… и обомлел.

На каждом системном блоке сбоку была приклеена моя фотография.

Местные умельцы где-то раздобыли мой снимок, размножили его и наклеили везде, где только можно.

Я ничего не сказал. Тихо развернулся и вышел.

Говорят, что до сих пор там всё работает отлично.

Не знаю, шутка это или нет.

Но одно я знаю точно: что я так и не научился чинить компьютеры — потому что они никогда не ломались при мне.