Код Адаптации Глава 12

Ночь в доме Ирины Викторовны была наполнена разговорами. Они сидели за столом, освещенным керосиновой лампой (электричество здесь было роскошью, которое появлялось лишь время от времени), и обсуждали сложившуюся ситуацию. Каждое слово Ирины Викторовны открывало Андрею все новые и новые бездны того мира, в который он невольно попал. Она рассказывала о подпольных лабораториях, о серых кардиналах от науки, которые работают в тени, создавая технологии не ради развития, а ради власти.

- Это не просто корпорации, Андрей, - говорила она, медленно помешивая травяной чай. - Это целая сеть, которая пронизывает правительственные структуры, крупные холдинги, даже теневые военизированные организации. Они называют себя Опекуны, веря, что только они имеют право контролировать вектор развития человечества. И все, кто встает у них на пути, или кто обладает слишком опасными знаниями, «уезжают на последнем поезде». Николаев, видимо, недооценил их влияние. Или переоценил свою защищенность.

- Но почему тогда кто-то позвонил мне, чтобы предупредить? - спросил Андрей. - Кто это был?

Ирина Викторовна задумчиво прищурилась.

- Хороший вопрос. Если это Опекуны, то они не предупреждают, они убирают. Значит, есть и третья сторона. Или внутри Опекунов есть раскол. Или кто-то, кто не согласен с их методами, но боится открыто выступать. Единственное, что я знаю, тот, кто предупредил тебя, сделал тебе одолжение и сам оказался под ударом, если его раскроют. Он должен быть очень близко к самому центру событий.

Она взяла в руки пакетик с семенами «Герман F1», который Андрей снова положил на стол.

- Эти семена, это твой щит и твой меч, Андрей. Они несут в себе потенциал Абсолютной Адаптивности. Но нам нужно понять, как именно Николаев их модифицировал. Здесь, в моих условиях, я не смогу провести полноценный анализ. Но я могу кое-что проверить.

Она достала из полки старую, увесистую лупу и несколько пробирок с разными жидкостями. Под ярким светом керосиновой лампы она аккуратно высыпала несколько семян на белоснежную фарфоровую тарелку и начала их осматривать. Её движения были точными и уверенными, выдавая десятки лет работы с растениями.

- На вид обычные семена огурцов. Ничего примечательного, - пробормотала она. - Но мы ведь знаем, что важные изменения могут быть на микроуровне.

Она взяла одно семечко, расколола его старым, острым скальпелем и положила кусочек в пробирку. Добавила несколько капель прозрачной жидкости реагента, который, как объяснила Ирина Викторовна, реагировал на определенные типы генетических модификаций.

Они ждали, затаив дыхание. Секунды тянулись бесконечно. Андрей почувствовал себя студентом на самом важном лабораторном практикуме в его жизни. Цвет жидкости в пробирке оставался неизменным, прозрачным. Ирина Викторовна нахмурилась.

- Хм. Значит, не прямое ГМО, как я предполагала, - сказала она. - Николаев был умнее. Или же это что-то другое. Что-то, что реагирует не на само семя, а на условия его прорастания. Помнишь, я говорила, что мы работали над активаторами?

Она взяла другую пробирку, на этот раз с небольшим количеством влажной земли, которую взяла из своего огорода. Она аккуратно поместила в нее измельченное семечко и добавила другую жидкость, мутную, болотного цвета. Это был активатор для почвенной микрофлоры, который они разрабатывали давно. И вот тут произошло нечто удивительное. Через несколько секунд земля в пробирке слегка позеленела, а затем издала едва уловимое, но отчетливое шипение. На поверхности земли начали проступать крошечные, едва заметные зеленые точки, как будто микроскопические ростки пробивались наружу прямо здесь, внутри пробирки. Это было невероятно! В обычных условиях, для прорастания семян требуются дни, а то и недели. А тут считанные секунды, да еще и из кусочков семечка.

Глаза Ирины Викторовны расширились от удивления и восхищения.

- Мальчик мой, он это сделал. Он действительно это сделал, - ее голос дрожал. - Это не просто семена. Это семена, активируемые особым почвенным составом. Или особым внешним воздействием. Мгновенное прорастание. Невероятно!

Андрей смотрел на пробирку, завороженный. Это было чудо и кошмар одновременно. Способность за считанные секунды заставить семена прорастать, давать жизнь или, если эта технология будет использована иначе, заставить их мгновенно увядать, высасывая все соки из почвы.

Ирина Викторовна отложила пробирку, её лицо вновь стало серьёзным.

- Это значит, что Николаев не просто модифицировал семена, он усовершенствовал нашу идею активатора. И этот активатор может быть в почве, в воде, даже в воздухе. Если контролировать активатор, можно контролировать рост или гибель всего живого.

- Оружие массового поражения, - прошептал Андрей, его голос был едва слышен.

- Именно. И теперь ты носишь это в своей сумке. Нам нужно понять, как работает этот активатор. Без него семена так же безвредны, как обычные огурцы. - Она указала на толстую книгу, которую достала ранее. - И вся информация, которую мы в нём нашли, может быть здесь или в его работах. Скорее всего, Николаев оставил где-то свои финальные записи - что-то, что объясняет этот активатор. Это и есть та обезвреживающая инструкция, ради которой тебя сюда прислали.

- Но где их искать? - спросил Андрей.

Ирина Викторовна закрыла глаза, словно что-то просчитывая.

- У Николаева была одна любимая лаборатория. Не та, которую он использовал в институте открыто, а небольшая, законсервированная лаборатория на окраине Нижнего Новгорода. Там раньше проводились старые советские исследования, под грифом «секретно». Она заброшена, но, если он доверял тебе, он мог там оставить какой-то след. Или часть своих последних работ. Это его тайная мастерская. Я знаю, как туда добраться, туда меня и Сергей Иванович допускал однажды.

- Нижний Новгород, это опасно, - вспомнил Андрей слова Владимира Петровича.

- Опасно, да. Но это наш единственный шанс. Там он мог хранить и информацию об активаторе, и свои другие разработки. Возможно, даже копии тех опасных активаторов, которые позволяли ему запускать этот процесс. - Она подняла на него серьезный взгляд. – Андрей, это будет очень рискованно. Там Опекуны могут быть повсюду. Но если мы не найдем эти данные, мир будет в их руках.

Андрей кивнул. Он видел решимость в глазах Ирины Викторовны, и эта решимость передалась ему. Он больше не был просто беглецом. Он был искателем правды.

- Я готов, - сказал он.