Хранитель. Глава 2

                Глава вторая
                Тайник
       Несколько секунд дети в нерешительности смотрели на зияющую в земле черноту. Потом Саша-старший обратился к Насте:
     - Пойдем к твоему папе, попросим лопаты. А ты, Эля, здесь сторожи. Вдруг Ночка сама выберется.
     Мальчики и Настя с Наташей ушли за лопатами, а Эля присела около дыры и стала звать Ночку. Радостное мяуканье было ей ответом, и в проеме показалась кошачья мордочка. Эля протянула руки, чтобы вытащить Ночку, но та, видимо, испугавшись этого движения, выскользнула у нее из рук и отбежала куда-то в глубину. Расстроенная Эля снова принялась ее звать.
      Вскоре подошли остальные дети, а с ними и папа Насти и Наташи Андрей Иванович. Это был коренастый невысокий мужчина, лет сорока с небольшим, с круглым добрым лицом. Он был, поистине, мастер на все руки и голову. Сколько необыкновенных игрушек, сделанных его руками, получили Настя и Наташа, сколько увлекательных занятий было для них придумано! В палатке, поставленной им во дворе, Эля и сейчас была не прочь поиграть с сестрами в «шатер царевен». А как любила она, когда Андрей Иванович разводил костер на поляне у речки и на палочках обжаривал какие-то специальные зефирчики! Кажется, не было ничего вкуснее этих зефирчиков! Сейчас он и мальчики принесли лопаты и принялись расчищать место вокруг дыры. Скоро лопата Андрея Ивановича уперлась в какую-то деревяшку.
     - Ступенька, наверное, - сказал он. – Похоже, здесь был лЕдник у прежних хозяев.
     - Что такое лЕдник? – поинтересовалась Настя.
     - Такой вырытый в земле погреб, - ответил отец. – Раньше холодильников-то не было. А под землей даже в самое жаркое лето прохладно. Продукты там хранили.
     Вчетвером он и мальчики за полчаса расчистили ступеньки и уперлись в закрытую дверь, на которой висел замок. Андрей Иванович подергал его, и прогнившее дерево легко отпустило петли, на которых замок держался. Дверь отворили. Эля хотела спуститься и позвать Ночку, но Андрей Иванович ее остановил:
     - Оставайтесь на верху. У лЕдника могли прогнить бревна. На голову может обвалиться.
     Эля пробовала возражать, но он строго посмотрел на нее и приказал:
     - Девочки, стойте наверху. Эля, остаешься за старшую. Вдруг Ночка выбежит сама, пока искать будем. Ловите ее тут.
     Эля смирилась и стала ждать. Андрей Иванович включил автомобильный фонарь, прихваченный на всякий случай, и подземелье озарилось ярким светом. Это было невысокое помещение, метра полтора в высоту. Мальчики еще могли бы там ходить, не стукаясь головой, а Андрею Ивановичу пришлось нагнуться. По бокам располагались полки. В дальнем углу на верхней полке сидела Ночка. Коля шагнул к ней и осторожно, медленно, взял ее под живот и прижал к себе. Так же осторожно он понес ее к выходу и вручил счастливой Эле.
     - Ночка! Милая! – Эля чуть не плакала от счастья. Потом она благодарно посмотрела на Колю и проникновенно добавила: - Спасибо!
     - Чего там! – Коля отвернулся, чтобы Эля не видела его расплывшуюся до ушей довольную улыбку. – Это папе ихнему спасибо, - кивнул он на Настю и Наташу.
     Тем временем Андрей Иванович и Саши осматривали лЕдник.
     - Бревна крепкие, - удовлетворенно отметил Андрей Иванович, показывая на стойки, поддерживающие потолок. – Сырость не взяла. Видать, хорошо просмолили.
     Младший Саша шагнул вглубь и воскликнул:
     - Смотрите, что здесь! - Саша поднял и показал брату какую-то картину. – И еще одна! – возбужденно добавил он.
     Андрей Иванович посветил на картины. Ого! Это были не картины, а мозаики! Да не какие-то пустяшные, а мозаики необыкновенной красоты! Это Андрей Иванович сразу понял.
     - Ну-ка, давайте их наверх доставим, - обратился он к Сашам.
     Мозаики были среднего размера, может быть, сантиметров сорок на пятьдесят, но довольно тяжелые. Саши осторожно вынесли их из подземелья и положили на траву. Эля к этому времени уже успела унести Ночку и снова прибежала к месту раскопок. Когда девочки увидели мозаики, их восхищению не было предела. Мальчики и сами от них глаз оторвать не могли. Это было какое-то чудо! Из голубых, сиреневых, коричневых, бордовых, желтоватых и белых матовых стеклышек были выложены иконы. То, что это были именно иконы, понятно было сразу. На одной был женский лик в бордово-коричневом покрывале с сияющим нимбом вокруг головы, на другом – лик юноши с большими голубыми глазами и вьющимися светло-русыми волосами, тоже с нимбом вокруг головы.
     - А я знаю, кто это! – воскликнула Эля, указывая на женский лик. – Это Богородица! Ее всегда так на иконах рисуют.
     - А это кто? – спросил младший Саша про другую мозаику.   
     - Не знаю, - призналась Эля. – На Иисуса Христа не похож.
     - Может быть, в лЕднике еще что-нибудь есть? – возбужденно сказал старший Саша. Он включил фонарик на телефоне и стал спускаться по ступенькам.
     - Пойдем вместе, - сказал Андрей Иванович и шагнул следом за ним.
     Коля и младший Саша, конечно, тоже не захотели оставаться наверху. Эля, Настя и Наташа ждали, что будет дальше. Подошел Витя. Увидев найденные мозаики, он молча, со скрытым восхищением, их разглядывал.
     Из раскопа показался Коля с каким-то древним саквояжем в руках, а за ним поднялись оба Саши и папа девочек.
     - Интересно, что там? – полюбопытствовал Саша-младший, глядя на саквояж. – Может, драгоценности? Вот было бы здорово! Клад нашли!
     Коля расстегнул саквояж, пошарил в нем и достал старинную фотографию на плотном картоне. С нее смотрел немолодой мужчина в старинном сюртуке. Андрей Иванович взял фотографию в руки:
     - Больше ста лет!
     Он повернул ее и прочитал надпись на обратной стороне:
     - Дорогим Михаилу Степановичу и Елизавете Петровне на долгую добрую память от Василия Николаевича Муравьева. Интересно, кто были эти Михаил Степанович и Елизавета Петровна? Наверное, прежние хозяева участка.
     Коля еще пошарил рукой в отделениях саквояжа и разочарованно вздохнул:
     - Больше ничего.
     Эля взяла в руки найденную фотографию и вдруг удивленно вскрикнула:
     - Это же тот дедушка, который нас на тропинку вывел! Когда мы заблудились! Помните?
     Коля только хмыкнул в ответ:
     - Скажешь тоже! Тому дедушке было лет семьдесят, а фотке больше ста.
     Но вглядевшись пристальнее, вынужден был согласиться:
     - М-м-м … А вообще-то, похож. Очень похож. Только моложе.
     Сестры тоже стали разглядывать фотографию, и Настя уверенно сказала:
     - Точно, он.
     Все озадаченно замолчали.
     - Может, он на машине времени прилетел? – неуверенно предположила Наташа. – Я в фильме видела.
     - Машины времени только в фильмах бывают, - рассудительно заметила Настя.
     - Знаю! Это его сын! Или нет, внук! Или… - Эля замолчала, пытаясь вычислить, кем мог приходиться встреченный ими дедушка этому неизвестному Василию Николаевичу Муравьеву, жившему сто лет назад.
     Подошел Витя.
     - Да-а! Мозаики уникальные. Я могу в Павловском дворце их показать. Искусствоведам.
     Вите шел пятнадцатый год, и он устроился работать со своими лучшими друзьями Игорем и Генкой сезонным рабочим в Павловском парке, чему был страшно рад. И деньги карманные, наконец, появились в приличных размерах, и мышцы вроде как окрепли. Еще бы, все время то метлой, то пилой, то лопатой орудовать приходится.  И дома почет и уважение: тоже в семейный бюджет лепту свою вносит. А главное, теперь он в своем горячо любимом Павловском парке с утра до вечера проводит. До обеда работает, а потом гуляет с друзьями. Витя вообще был фанатом Павловского парка, знал о нем неправдоподобно много и уже успел обратить на себя внимание работников Павловского дворца.
     - А это что? – Витя взял в руки фотографию.
      - Это дедушка, очень похожий на того, который нас вывел из поля, когда мы заблудились, - ответила за всех Эля.
     Витя удивленно поднял брови:
     - Ничего себе! Да ведь это – Серафим Вырицкий! Ты что, не узнала? У нас же в храме его икона здоровенная висит.  И крест поклонный около дома. Забыла, что ли? – он повернул фотографию. – Ну да! Василий Николаевич Муравьев. Это его имя в миру. До того, как он монахом стал. 
     - Значит, это его какой-нибудь правнук был, - убежденно сказала Эля.
     - Вообще-то, правнуков у него много осталось… - Витя на секунду умолк и тут же, без всякой иронии высказал еще одну версию: - А может, это было чудо. С ним вообще много чудес связано.
     - Каких? – с любопытством спросил Коля.
     Андрей Иванович, Саши и девочки тоже с любопытством ожидали Витиного ответа.
     - Хотя бы то, что он был простой деревенский мальчишка, - начал Витя. – В десять лет пришел откуда-то из-под Ярославля в Питер. Стал мальчиком на побегушках у купца, торговавшего мехами в Гостином дворе. В двенадцать лет пытался пойти монахом в Александро-Невскую Лавру – не приняли. Сказали: поживи в миру. А в семнадцать лет стал уже старшим приказчиком в лавке. Вроде главного менеджера. Еще через несколько лет сам торговать мехами начал. И стал меховым королем Санкт-Петербурга! У него даже царская семья закупала мех на всякие там шапки и шубы.
     - Ух ты! Круто! – не удержался Саша-младший. – И как это он так?
     Витя пожал плечами:
     - Чудо. Бог помог. Честно торговал, жертвовал много денег на храмы и на бедных, вот Бог и помогал. – А вот еще одна загадка, - продолжал Витя. – Когда он только что женился, он снял квартиру в Казачьем переулке и оказался в одном доме с… угадайте, с кем!
     Дети стали гадать.
     - Царем! – сказал младший Саша.
     - Генералом царским каким-нибудь? – предположил Саша-старший.
     - Балериной, или актрисой знаменитой? – высказала догадку Настя.
     - Ксенией Петербургской! – решила блеснуть эрудицией Эля.
     - Ксения Петербургская жила в Петербурге за сто пятьдесят лет до него, - огорчил сестру Витя. – В общем, он поселился в одном доме с … Лениным!
     - Фу! – смощила мордашку Эля. – Как ему не повезло!
     - Может быть, наоборот, повезло, - многозначительно изрек Витя. – Когда Ленин устроил в стране переворот, Советская власть всех богатых ободрала до нитки, многих вообще расстреляли. А Василий Николаевич Муравьев, меховой король Петербурга, спокойно жил в своем доме у нас в Тярлево. Все свои запасы он благополучно распродал. Деньги пожертвовал бедным и в Александро-Невскую Лавру. А потом они с женой монахами стали.
     - А вдруг, он какой-нибудь клад закопал? Там, где дом был? – с жаром высказал предположение младший Саша.
     - Про его спрятанные сокровища много легенд ходило, - ответил Витя. – Но не думаю, чтобы они с женой что-то спрятали. Когда идут в монахи, все отдают.
     - А какие еще чудеса? – напомнил старший Саша.
     - Вот вам еще чудо, - продолжил Витя. – Советская власть расстреляла и по лагерям и тюрьмам сгубила множество священников. А знаменитый духовник Александро-Невской Лавры, к тому же, бывший капиталист, их, почему-то не интересовал, хотя жил совсем неподалеку от Питера, в Вырице. Один раз к нему все-таки добрались арестовывать. Он поговорил со старшим НКВД-шником, тот вышел из комнаты и сказал его внучке: «Если бы все попы были такие, как ваш дед, мы бы все верующими были!» И больше его не трогали.
     - А Ленин тут причем? – не утерпела Эля.
     - Есть версия, - ответил Витя, - что Ленин успел с ним лично познакомиться, пока они в одном доме жили. А после переворота какую-то охранную бумагу ему выдал.
     - С чего бы это? Ленин, что ли, чай пить к нему ходил? – сострила Эля.
     - Может быть, и чай. Может быть, Ленин без денег сидел, а Василий Николаевич его в гости позвал, по-соседски чаем угостил.
     - Нашел, кого звать! – возмущенно вспыхнула Эля. – Ленин царя Николая расстрелял, и царицу Александру, и всех их детей!
     От этого воспоминания всем стало как-то не по себе. Как будто кошки на душе заскребли. Жутко было себе представить, что царевич Алексей был Витиным ровесником… А прекрасные юные царевны? Неужели и их не жалко было?
     Витя пожал плечами:
     - Ну, он же тогда еще не был прозорливым старцем. Не знал, что из Ленина получится. Это он уже потом, когда в Вырице жил, каждому, кто к нему приходил, мог судьбу наперед предсказать.
     - Насчет Ленина история интересная, - вмешался Андрей Иванович, но надо что-то с мозаиками делать.
     - Я завтра после работы найду во дворце хранителя фондов и ему покажу, - сказал Витя и сделал несколько фотографий на телефон.
     - Хорошо, - сказал Андрей Иванович. – Занесем их пока к вам домой.
     - И надо обязательно найти этого дедушку, правнука! – добавила Эля. – Уж он-то точно что-нибудь знает про этих Михаила и Елизавету, и Серафима Вырицкого, а может, и про мозаики!