Давид Ойстрах и Леонид Утесов

Давид Ойстрах и Леонид Утёсов

История одного несбывшегося ученичества — и найденного пути

Иногда судьба делает поворот тихо. Без грома. Без предупреждения.
Просто закрывается одна дверь — и ты ещё не знаешь, что за ней уже открывается другая.

Так случилось с Гарри Ширман.
;
Он приехал в Москву молодым, уверенным, в отличной форме. За плечами — Кишинёвская консерватория, годы упорной работы, сцена, опыт. Впереди — мечта: учиться у самого Давид Ойстрах.
Незадолго до этого была ещё одна встреча — почти камерная сцена.
Леонид Утёсов, улыбаясь своей одесской улыбкой, говорил с ним на идише — легко, по-домашнему:

— Гарри, тебе надо идти дальше. Ты должен учиться.
Он знал его. Верил в него. И даже попросил Ойстраха — по-дружески, по-одесски — обратить внимание на этого парня.
Два больших музыканта. Два одессита. И между ними — судьба третьего.
;
Экзамен прошёл блестяще.
Скрипка звучала уверенно, свободно. Без суеты. Без лишних жестов.
Это была не просто техника — это была уже личность.
После выступления дверь в раздевалку тихо открылась.
Вошёл Ойстрах.

— Гарри… — сказал он. — Я возьму вас. С удовольствием.
Пауза.
— Но нужно направление. От вашего министерства.
Эта фраза прозвучала почти буднично.
Но в ней уже было всё.
;
Направления не дали.

Причину не называли. Да и не нужно было.
В те годы многое решала строка в анкете — «пятая графа».
Тихо. Без объяснений. Окончательно.
Дверь закрылась.
;
Спустя годы Ширман напишет об этом в книге По волнам моей памяти.
Без горечи. Без обвинений.
Он понимал: Ойстрах не мог ничего изменить.
Система была сильнее даже великих.

И потому, встречаясь позже, они не вспоминали этот эпизод.
Оставляли его в прошлом — как недосказанную ноту.
;
Но если бы тогда всё сложилось иначе — был бы другой Ширман?
Он сам как будто отвечает на этот вопрос своей жизнью.

Бухарест. Рестораны. Оркестры. Свинг.
Сначала — скрипка. Потом — кларнет.
И вдруг — саксофон.
Инструмента не было. Его заказывали из-за границы. Ждали.
А потом — он оказался в руках.
И зазвучал.

«Я быстро его освоил и полюбил», — вспоминал он.
С этого момента начался другой путь.

Не академическая кафедра.
А сцена, дым, ритм, свобода.
Джаз.
;
И всё же скрипка не ушла.
Она осталась — как корень, как память, как голос школы.

Позже, уже работая в симфоническом оркестре, он снова встречался с Ойстрахом.
Их разговоры были тёплыми. Простыми. Настоящими.
Без тени той старой истории.
;
От автора;
Мне довелось услышать его спустя десятилетия.
Не в зале. Не со сцены.
По скайпу.
Меня познакомил с ним мой друг — Изя Бикван.
На экране — человек почти столетнего возраста.
97 лет.

И вдруг — музыка.
Сначала «Чокырлия» — живая, огненная.
Потом — Бах «Партита»

И в этот момент исчезло время.
Не было ни лет, ни расстояния.
Была только музыка.
И мастер.
;
Когда читаешь отклики на его книгу, понимаешь: он нашёл свою дорогу.
«Если идёшь с удовольствием — это твоя дорога…»
Он шёл именно так.

Может быть, та закрытая дверь в Москве была не потерей,
а поворотом.
Туда, где его действительно ждали. И это был джаз…
;
Светлая память
Давид Ойстрах
и Гарри Ширман.

И моему другу Изе Биквану —
которого тоже уже нет с нами.

Борис Турчинский
Музыкальный публицист
Март 2026