А вот и я! Глава 6. Ангел молчания

Набрань
8 августа 1993 - прошлое

- Зейн... - едва слышно выдохнула она, пытаясь подняться.
Но перед ней стоял Нихад. Сенсэй замер, его взгляд был предельно сосредоточен, а тело напоминало натянутую струну. Эмир, захлебываясь яростью, выкрикнул грязное ругательство и бросился в атаку. Если бы не шок, Сания могла бы заметить, с каким ледяным спокойствием Нихад гасил эту хаотичную агрессию, превращая каждое движение противника в его же слабость. Подоспевшие спортсмены быстро разняли дерущихся, создав живой заслон.

Нихад подошёл к Сание. Его голос прозвучал резко:
- Где Зейн?
- Не знаю, - ответила она чужим, бесцветным голосом. - Он ушел.
Взгляд Нихада упал на багровые пятна на её шее и груди. Внутри у него всё перевернулось: ярость смешалась с чувством брезгливости к нападавшему и тревогой за девушку. С трудом подавив порыв сорваться на крик, он произнес тише:
- Сания, вы ранены. Идёмте в медпункт.
Она подчинилась механически. Её состояние пугало Нихада: Сания шла молча, глядя прямо перед собой остекленевшими глазами. Она не оборачивалась и никого не искала - её сознание как будто выключилось.

Медпункт турбазы располагался в небольшом зеленом домике, разделенном на две части занавеской: приемная и жилая комнаты медсестры. Сухощавая женщина средних лет, едва взглянув на вошедшую девушку, действовала быстро и без лишних эмоций:
- Изнасилование?
Сания покачала головой и едва слышно выдохнула:
- Не успел...
Только сейчас, в стерильной тишине кабинета, до нее начал доходить весь ужас случившегося. Тот, кого она считала лучшим другом своего парня, едва не разрушил её жизнь. Она подошла к зеркалу, с оцепенением разглядывая багровые пятна на коже.
- Как же я ему это объясню?.. - прошептала она, и голос её сорвался.
Тихий всхлип перерос в судорожный, захлебывающийся крик. Нихад пытался что-то сказать, достучаться до неё, но Сания его не слышала. Медсестра, привыкшая к подобным сценам, действовала решительно: быстрый укол, несколько успокаивающих слов, и вот уже девушку уложили на кушетку, укрыв тонким байковым одеялом.
- Мы обязаны немедленно известить коменданта и вызвать полицию, - твердо произнесла медсестра. - Вы знаете, кто это сделал? Подобное нельзя оставлять безнаказанным.
Нихад тяжело вздохнул, его плечи поникли.
- Она здесь не одна, их четверо... - он замолчал, подбирая слова. - Давайте дождемся, пока она придет в сознание, и решим все вместе. А сейчас... можно чем-то скрыть эти пятна? Чтобы они не так бросались в глаза. Мне кажется, целью было не изнасилование. Этот псих намеренно клеймил её.

Зейн и Фидан появились со стороны леса, в руках у каждого было по увесистой ветке вместо посоха. Несмотря на пыль и усталость, их лица светились азартом первооткрывателей. У палаток, ссутулившись, сидел Эмир; его взгляд был устремлен в пустоту, а вид выражал полное отрешение от реальности. Зейн, не заметив тяжелой атмосферы, опустился на край скамьи.
- Мы нашли тот источник с алыми камнями! - воодушевленно воскликнул он. - Я набросал маршрут. Это в паре часов пути, километра четыре к северу, но зрелище того стоит. Завтра пойдем вместе в поход.
Эмир не шелохнулся, лишь едва заметно кивнул, пропуская слова мимо ушей. Зейн достал из кармана несколько шершавых обломков, покрытых охристым налетом.
- Похоже на высокую концентрацию соединений железа, - пояснил он, рассматривая находку на свету. - Вода буквально пропитана ими, отсюда и этот ржавый осадок на камнях. Сания еще не проснулась?
Эмир лишь безучастно повел плечом:
- Без понятия.
В это время Фидан вышла из палатки и недоуменно спросила:
- А где Сания? Её нет внутри.
- Может, отошла куда? - Зейн подсел ближе к Эмиру и тронул его за плечо, заставляя отвлечься.
- Ты видел её? Когда она выходила?
- Не знаю я, - Эмир раздраженно отмахнулся. - Меня самого не было какое-то время. Может, и вышла. Я в их палатку не заглядывал. И вообще я не нянька.
Зейн выпрямился, пытаясь отыскать глазами знакомый силуэт среди деревьев. Лагерь казался вымершим.
- А где все? Почему так тихо?
- Спортсмены на тренировке, - монотонно отозвался Эмир, не поднимая глаз. - Остальные потянулись на соседнюю базу, там районное начальство какой-то концерт устроило. Про остальных не в курсе.
- Сания не могла уйти далеко, не предупредив, - твердо произнес Зейн, но внутри у него все сжалось.
Тишина, воцарившаяся в лагере, больше не казалась естественной. В ней не было ни привычного шума магнитофонов, ни отголосков чужих разговоров - только давящая, зловещая пустота.
- Никуда не уходи, - бросил он Фидан, уже направляясь к санитарному блоку. - Если Сания вернется, пусть ждет меня здесь. Ни шагу в сторону.
Оставшиеся до сумерек часы превратились для Зейна в лихорадочный бег по кругу. Он раз за разом пересекал территорию базы, выходил на пустеющий пляж, вглядываясь в серую кромку воды, и снова возвращался к палатке. В каждом встречном ему мерещился знакомый силуэт, а имя Сании, которое он выкрикивал до хрипоты, казалось, тонуло в равнодушном шуме деревьев. Сании нигде не было. Тревога, поначалу острая и колючая, сменилась парализующим ужасом. Зейн гнал прочь мысли о непоправимом, но тяжелое предчувствие беды уже появилось в его душе. Пока Фидан оставалась у палатки, Эмир молча присоединился к поискам, разделяя с другом это отчаянное противостояние наступающей темноте. Ближе к ночи стали появляться группы, которые были на соседней турбазе. Их беззаботные лица и короткие ответы - “нет, не видели”, “на концерте её не было” - окончательно разрушили призрачную надежду. Организм, истощенный тревогой, начал сдавать: Зейн рухнул на скамейку, чувствуя, как немеют пальцы. Он судорожно пил воду, не чувствуя вкуса, а в голове, вопреки обычному рационализму, начала пульсировать неосознанная, почти первобытная мольба к высшим силам вернуть Санию живой.

Сидя перед палаткой, он понял, что надо поднимать тревогу и подключать коменданта и полицию. Не доходя до домика коменданта, среди деревьев он увидел силуэт медленно идущей девушки в коротких шортиках и топике. Сомнений не было - это неуверенным шагом шла Сания.
- Сания!
Раздался крик на всю округу и Зейн подбежал к девушке. Она шла, с пустым взглядом. Тело сжалось от холода, и она едва реагировала на зов Зейна. А когда он буквально налетел на нее, она безмолвно застыла. Зейн на ходу снял с себя ветровку и накинул на девушку. Он замер: вокруг глаз появились синеватые прожилки, нос осел, и всё лицо казалось плоским. Взгляд Зейна упал на шею и грудь девушки, на багровые пятна. Перед ним стояла его любимая девушка со следами того страшного, мысли о котором он отгонял всё это время. Зейн почувствовал резь в области желудка и тихо сполз на колени. Сания непонимающим взглядом продолжала смотреть на него и молчать.
- Сания... Только не молчи... Скажи, что я ошибаюсь... - сказал Зейн убитым голосом.
Сания наконец заговорила:
- Мне холодно.

Тут появился Эмир и Фидан, они оба уставились на Зейна, который обхватил себя руками и корчился от боли, и на Санию, которая дрожала в тонкой ветровке. Эмир коротко бросил Фидан:
- Веди Санию в палатку и согрей её.
Эмир схватил Зейна за плечи.
- Держись! Я тебя подниму.
Он взвалил друга на спину.
- Не падай… С ней все будет хорошо. А тебе я сейчас найду врача.
И тихо, с рывком дыхания:
- Господи… что я натворил… я же убил их…

Часом позже весь лагерь теснился у палатки Зейна. Тот сидел на краю скамьи, не сводя глаз с Сании. Девушку плотно укутали в шерстяное одеяло. Она обхватила
кружку с горячим настоем, и её побелевшие пальцы постепенно розовели от тепла. Кто-то из женщин осторожно давал ей мед с тёртым орехом, помогая восстановить силы. К Сании медленно возвращалось сознание. Когда в её взгляде ступор сменился живой искрой, в толпе раздался робкий шепот:
- Сания, что же с тобой произошло?
Окружающие негодующе шикнули, боясь спугнуть её хрупкое возвращение к реальности. Но Сания, казалось, обрела опору. Она потянулась к Зейну, едва коснулась его ладони кончиками пальцев и тут же отстранилась. Внезапно тишину разорвал срывающийся голос Эмира:
- Сания, не молчи! Скажи им всё. Виновный должен поплатиться!

Девушка вздрогнула, обернулась и увидела Эмира. Его потемневшее, осунувшееся лицо застыло - он ждал приговора. Сания приоткрыла губы, но слова застряли в горле. От прежней самоуверенности Эмира, от его довольной ухмылки не осталось и следа. Сания задержала взгляд на Зейне. Их глаза встретились. Он сидел бледный, напряжённый, с лихорадочным блеском в глазах. Ждал. Было ясно: любое её слово стало бы для него ударом. Сания нашла глазами сенсэя в плотной толпе и только тогда заговорила:
- Я пошла в лес искать Зейна… меня просто сбили с ног, я не видела, кто это был. Встала, заблудилась и замёрзла. Вот и всё...
Она задержала взгляд на сенсэе - чуть дольше, чем следовало. Потом - на ребятах-спортсменах. Они всё поняли. Никто не заговорил. Сания поднялась на ноги и коротко сказала:
- Я хочу спать. Спокойной всем ночи.
И исчезла в палатке.

Когда все разошлись и погасли почти все фонари на площадке, лагерь погрузился в тревожный сон под стрекот неумолкающих цикад. Каждый остался наедине со своими мыслями. Зейн помедлил у палатки девочек какое-то время, и, спросив разрешения, зашёл. Сания лежала, отвернувшись к брезентовой стенке палатки. Он присел на краешек её кровати и мягко сказал:
- Тебе не холодно? Согрелась?
- Да, уже согрелась.
- Сания, поговори со мной. Прошу тебя.
- О чём?
- Расскажи мне.
- Не могу. Вернее... Не хочу вспоминать. Хочу забыть. Как кошмарный сон.
- Девочка моя... Мне так жаль, что это случилось... Как представлю, как ты одна в темноте в лесу...
Она чуть помолчала. Потом тихо сказала:
- Знаешь… страшно было не в лесу. Страшно было понять, что тебя рядом нет.
Они оба замолчали. Сания повернулась к Зейну и прошептала:
- Зейн... Давай просто поспим.
Не найдя, что сказать, Зейн поднялся и негромко сказал:
- Ты спи. Я здесь.
И вышел из палатки.

До самого утра Зейн, укутавшись в одеяло, сидел у палатки. Он устал - и телом, и нервами, - но спать не мог. Мысли не давали покоя. Напротив, у своего домика, так же неподвижно сидел сенсэй - тепло одетый, сгорбившийся в темноте. Он был старше, опытнее. Но и он не знал, как правильно поступить. Между ними лежала тёмная площадка лагеря - и невысказанная правда.

Утро окутало лагерь лёгким туманом. Зейн, окончательно продрогший, в полудрёме раздумывал встать или нет, как вдруг из палатки девочек послышалось шуршание. Через какое-то время появилась Сания в брюках, в курточке поверх рубашки. Тёмные волосы, собранные в пучок на макушке, подчёркивали бледность лица и глаза без привычного блеска.
- Доброе утро, Зейн. - сказала она с лёгкой хрипотцой.
Сания увидела сенсэя через площадку и кивнула головой.
- Я иду в санитарный блок, мне надо умыться.
- Пошли.
Они молча пошли сквозь лёгкий туман. Говорить было не о чем. Перед санитарным блоком лежала старая площадка с заброшенной песочницей. Зейн, присев на камень, ждал девушку, которая вскоре появилась.
- До завтрака есть ещё время. Пойдем на море, посмотрим на рассвет. - предложила Сания.
- Пошли.

На пляже было теплее, чем в лесу, где туман медленно расползался между деревьями, оставляя холодные капли на ветках. Они сели рядом и смотрели на небо, окрашенное красно-оранжевыми всполохами, отражающимися в спокойной воде. Зейн осторожно обнял её за плечи; она облегчённо вздохнула и обняла его за спину.
- Саня, ты единственный человек, с которым мне не скучно даже молчать. - сказал он.
Она лишь погладила его по спине, и усталость предыдущего дня навалилась на него тяжёлым грузом. Зейн лёг на бок, положив голову на её ноги, и мгновенно уснул. Она нежно гладила его волосы, лицо и плечи, а потом тихо, почти себе под нос, прошептала:
- Я люблю тебя, Зейн… Нам было не скучно молчать, потому что не было того, о чём умалчивают. А теперь есть… Прости меня…
Сания осторожно провела рукой по его плечу, а затем прошептала только для себя самой:
- Пусть только у меня на душе будет так мерзко…

Это был последний час покоя между ними, ещё не подозревающими, что этот рассвет встречали вместе в последний раз. Вернувшись в лагерь, они оказались в мире, где каждый сделанный шаг и сказанное слово постепенно вбивали маленькие клинья в тонкую трещину их отношений. Зейн всё чаще замечал взгляды Сании и сенсэя. Эмир, не решаясь напрямую, всё равно не сводил с неё глаз, надеясь найти момент для разговора. Фидан, напротив, целенаправленно приближалась к Зейну, нашёптывая свои догадки:
- Я могу ошибаться… но что-то в её рассказе не сходится.
Сания, в отсутствие Зейна, предпочитала сидеть рядом с сенсэем, куда Эмиру был путь закрыт. А каждое слово Фидан было маленькой иголкой для Зейна:
- А ты уверен, что она искала именно тебя? - шептала она, - В той-то стороне? Мы же были в противоположной.
Он и сам понимал: Сания что-то скрывает, и эта мысль разъедала его изнутри.

После прогулки к роднику с красными камнями Зейн заметил, что между ним и Фидан возникает понимание и дружба, которых он раньше не ощущал. Сания же, разъедаемая ревностью и раздражением, как обнажённый нерв улавливала каждый теплый тон в их голосах. К вечеру между Зейном и Санией уже стояла стена отчуждения, невидимая, но ощутимая для каждого.

Неожиданно перед палаткой появилась медсестра, её голос прозвучал громко и настойчиво:
- Как ты? Приходи в медпункт, надо поменять повязку на ноге. Что вы решили с Нихадом? Сообщать коменданту или нет?
Четверка застыла от услышанного. Сания мотнула головой и, не оборачиваясь к Зейну, проводила медсестру к сенсэю. Втроём они ушли в медпункт.

Зейн стоял, на мгновение замерев. Он напрасно ждал, что Сания повернётся и позовёт его. Она этого не сделала. Тишина между ними звучала громче любого слова - и он понял: многое из того, что произошло вчера, остаётся для него тайной.
Эмир погрузился в собственные мысли; напряжение и ожидание разоблачения сжимали его грудь. Фидан, напротив, обрадовалась в душе тому, что дорога к Зейну становится чище - шаг за шагом, словно сама судьба показывает, кто теперь на стороне Зейна, а кто - нет.

Зейн медленно пошёл за Санией, без приглашения, ощущая странное чувство отчуждения. Внутри всё сжалось: “Я стал для неё лишним.”

В медпункте медсестра быстро обработала рану на колене, и Зейн понял, что Сания уже была здесь накануне. Смазав пятна на шее смесью бадяги, она сказала:
- Через 15 минут смоешь. Пока посиди.
Обратившись к Нихаду, спросила:
- И что вы решили?
Сания опередила ответ:
- Ничего никому не надо говорить. Это была ошибка, а не преступление.
Медсестра покачала головой:
- Я понимаю тебя. Но человек должен отвечать за свои поступки. А ты своим молчанием покрывает его.
- Я никого не покрываю, - спокойно сказала Сания. - Просто это не тот случай. Спасибо за помощь. И вам, Нихад сан. Мне надо идти.

Она вскочила и подошла к Зейну. Он стоял в проёме двери, молча, скрестив руки на груди. В его взгляде была тяжесть, которая не давала ей шагнуть. Они вышли на свежий воздух. Зейн спросил тихо:
- Ты мне ничего не хочешь сказать?
- Нет.
- Почему? Почему ты решила, что я тебе чужой?
- Ты не чужой… - Сания замялась. - Но это моё дело.
- Я виноват, что не был рядом… И ты наказываешь меня за это?
- Ты ни в чём не виноват. Просто… Почему ты пошёл с Фидан? Почему не взял Эмира? Почему не подождал, пока я проснусь? - её голос дрожал. - У меня тоже много вопросов… Давай просто не будем ссориться, досидим эту поездку и вернёмся домой. Всё, что я хочу - тишину и покой.
- Ты хочешь, чтобы я ушёл? - спросил Зейн.
Сания удивлённо подняла на него глаза.
- Нет, я не хочу этого.
- Тогда скажи мне всё. Дай мне шанс разобраться.
Сания застыла. Никогда раньше она не слышала такой твёрдый, спокойный, но требовательный тон. Что-то в нём изменилось, и это её насторожило.
- Это шантаж, Зейн… - сказала она тихо. - Ты угрожаешь уходом, чтобы выведать правду. Понимаешь, а правды... правды-то нет.
- Сания… есть правда или нет, - сказал он решительно, - дай мне самому разобраться. Не отталкивай меня. Не доводи до точки невозврата.
- Зейн… это не я. Это ты сейчас меня отталкиваешь, - еле слышно ответила она.
Он смотрел на нее с сожалением и покачал головой:
- Сания… Ты отдаляешься от меня всё дальше. Ты была моим ангелом света. А теперь ты... ангел молчания, цвета вчерашней ночи. Я больше не чувствую, что ты моя.

Они молча вернулись в лагерь, и каждый укрылся в своей палатке. Ближе к утру Сания, не сомкнувшая глаз всю ночь, услышала тихое движение в соседней палатке. Потом - шуршание у своей. Фидан вышла со своей дорожной сумкой, собранной с вечера. Сания закрыла глаза — тяжёлые, воспалённые от бессонной ночи, и поняла: Зейн уехал. Судя по звукам, они уехали все. Зейн - от боли и чувства своей ненужности. Эмир - от страха и собственного бессилия. Фидан - в надежде занять место Сании рядом с Зейном.

Сания лежала с закрытыми глазами, погружённая в тишину палатки. В ушах ещё отдавалась пустота ушедших шагов, а в сердце появилась тяжесть утраты. Это был её первый рассвет после того, как мир вокруг изменился навсегда. Через годы она будет помнить этот момент, когда всё стало “точкой невозврата”.

Продолжение следует...