Цунами на букву М

Его отправили в наш универ на год по обмену. В мой суровый северный город на Неве.
Он родился в другой стране у русских родителей, говорил по-русски с жутким акцентом и писал с ошибками. Он был тропической рыбкой, случайно попавшей в аквариум с карасиками.
Он был высокий, светловолосый, со смуглой кожей и голубыми глазами. И всё время улыбался. Он был не похож ни на кого, кого бы я знала.
Матвей, Мэтт, Мэтью.
Я была до тошноты правильной девочкой.
Родители держали меня в ежовых рукавицах.
К первому курсу в моём активе были несколько школьных дискотек, несколько бутылок пива, распитых с одноклассницами в школьном туалете перед этими дискотеками. Да несколько поцелуев. На тех же дискотеках.
Остальное время меня контролировали. Для моего же блага. Родители наседали на меня: учись, никаких парней, поматросят и бросят, замуж надо выходить невинной. Никто не женится на шлюхах и прочее. Не принеси в подоле.

Они были настойчивы, запугивая меня потенциальной беременностью, что потом я долгие годы не буду хотеть детей.
Итак, мы встретились на лекции. И он сел рядом со мной. И я была в ужасе. Я стеснялась и всю лекцию думала о том, как я глупо выгляжу в своих старых джинсах и свитере. Без макияжа и с волосами, собранными в дурацкий хвост.
Если бы я знала, что он сядет рядом, я бы потратила час времени утром и надела бы самую лучшую одежду.
Это был вторник.
Он сказал мне: «Пойдём в театр. Я никогда не был и очень хочу пойти».
Я в ужасе уставилась на него. Когда?
Он ответил: «Сегодня, конечно».
У меня началась паника. В театры мы ходили с родителями, я надевала бархатное платье, завивала волосы. И мы втроём были при полном параде: папа в костюме и галстуке. А тут вторник, джинсы и свитер.
Но я просто не могла ему это объяснить. И кивнула.
И мы пошли. Пешком от универа до театра.
Купили билеты. Я боялась, что нас не пустят в джинсах или будут стыдить.
Мы смотрели скучную современную пьесу.
Он не отрываясь смотрел на сцену, а я смотрела на него.
Я была так возбуждена, что если бы он до меня дотронулся, я бы умерла.
Возбуждена, как космонавт, который впервые увидел землю из космоса.
Матвей был в тот момент для меня землёй в космосе.
Я никогда ещё не была на свидании. А тут в театре рядом с мальчиком, с которым было так весело и так страшно, будто я надышалась веселящего газа.
Потом мы гуляли, и он спрашивал меня, о чём пьеса. А я всё время смотрела на него.
И я импровизировала. Он смотрел на меня удивлённо. «Неужели Анна — это невеста? Я думал, она кузина». «Одновременно!» — важно ответила я. И смеялась. И он смеялся.
Мы шли по улице под накрапывающим дождём без зонтов. И смеялись. Он взял меня за руку.
Это и есть любовь, пойму я позже. Идти, держась за руки под дождём, и мечтать, чтобы это длилось как можно дольше.
Мои родители, ясное дело, пришли от него в ужас. По обмену — значит, уедет. Не женится, поматросит и бросит. А то и бросит с пузом.
А мы взлетели и парили. Над универом, над городом, над вселенной.
Мы парили в космосе, познавая друг друга. Он был старше на два года, и у него был опыт. Он знал, как надо. И учил меня.
Он жил в съёмной квартире у универа, и мы приходили туда после учёбы на пару часов. Я врала родителям, что была в библиотеке. Иногда мы приходили туда вместо учёбы — так времени было больше.
Мы часами целовались, трогали друг друга. Занимались любовью. Баловались, принимали душ вдвоём. Никакого стеснения. Я намыливала его тело, смывала пену и целовала. Мы так сильно любили друг друга.
Год пролетел очень быстро. Наш прекрасный год.
И он улетел в свою страну на другом конце света. Об отношениях на расстоянии не могло быть и речи, тогда не было ни видеозвонков, ничего.
Когда он улетел, в тот же день я сделала себе татуировку на запястье.
Букву М. Родители были так рады его отъезду, что даже не устроили скандал за татуировку.
Потом через какое-то время я встретила трёх своих мужей. Не одновременно. Последовательно.
Работала, разводилась, заводила романы, выходила замуж.
От второго мужа родила мальчика. Назвала его Матвей. Чудесное имя.
От третьего — девочку Мию.
Но никогда больше я не любила так. Как его. Мы никогда не встречались, но я помнила его всю жизнь. Вспоминала с благодарностью за то, что было. Иногда с печалью за то, чего не было.

Наши дни. Страна на краю света.
Он просыпается от того, что видит сон.
Снова она. Из далёкого города, в котором он больше ни разу не был. Хотел побывать. Но так и не смог. В Москве был раз десять, а туда, в Северную столицу, так и не смог.
Они идут, держась за руки, под дождём, и смеются.
У него третья жена, трое детей.
Но он никого не любил так. Как её. Никого и никогда.