Детство по имени Грэм

    

      В нашем городе нет метро. В час пик, как везде во всех городах мира, резко увеличиваются интервалы движения автобусов, троллейбусов, трамваев. И так всегда. С работы и на работу я езжу на двойном автобусе-гусенице со скрипучей гармошкой посередине. И даже такой автобус, порой, бывает набит людьми так, что опасаешься катастрофы. А вдруг в один прекрасный момент, это, кишащее людьми техническое насекомое, расползётся по швам? Страшно представить, что будет с пассажирами. Так я, зажатая в той самой гармошке со всех сторон плотно и основательно, висела, почти не касаясь пола, который, естественно, уплывал из-под ног при малейшей кривизне маршрута, и развлекала себя, как могла. Темновато, смрадно, матерно и агрессивно было на этом,продуваемом из-за узкой дыры в гармошке,  пятачке автобуса. Настоящее брюхо! Даже приятный парфюм, казалось, скукоживался от неопрятного и резкого соседства. Впору поблагодарить (кого только?), что сия субстанция от природы не разговорчива.

       Я представляла себя лианой, которая может расти сверху вниз, поддерживая себя тонкими отростками, каковыми, видимо, в данный час подразумевались мои руки, да и ноги тоже, поэтому смотрела в сторону и вверх, изо всех сил стараясь уловить струйку живого прохладного воздуха, который усердно и ритмично, вторя усилиям автобуса, снабжал относительной свежестью пассажиров пятачка.
- О-о-о-о! Ты откуда взялся? – удивилась я неожиданному появлению маленького существа. Оно, действительно, появилось ниоткуда! Я ведь не сводила глаз со спасительной щели в гармошке. Существо, размером не больше молодого голубя, ещё гладкого и худенького, было совсем не птичкой, хотя его небольшие, но сильные крылышки мелькали так быстро, что он легко зависал около щели и дышал, очень напоминая при этом колибри.
- Вот так птичка! Никак не пойму, что оно такое? - думала я, при этом пытаясь поочерёдно достать носками туфель резиновый коврик, что мне так и не удалось, хотя пассажиры стали толкаться активнее, так как автобус на полминуты вышел в вираж.
- Сама ты птичка! – услышала я возмущённую и огорчённую отповедь.
- Нормально! Кто сказал-то? Явно тот, кто может мысли читать, - подумала я почти машинально, потому что от неожиданности полностью растерялась и на секунду перестала быть лианой. Но нет, мне не позволили забыть мою, добровольно взятую на себя роль тропической красавицы. Через секунду я снова услышала детский, слегка хрипловатый голосок:
- Что ты замолчала? Ну, скучно же ехать! Как ты терпишь? Слушай, эти люди вокруг, они, вообще, живые? Или - спят с закрытыми глазами? - Всё прозвучало так быстро, без пауз, как обычно говорят дети, когда надо поделиться открытием, а ответы слушать просто некогда!
- И, правда! – я быстро, насколько было возможно, поёрзала глазами вокруг. Люди были словно в ступоре. В анабиозе. Если они и видели что-то, то реакции ни в ком не наблюдалось никакой.
- Они здесь есть - и здесь их нет! - задумчиво изрёк мой порхающий дружок.
- Какой молодец! Как точно заметил! – оглянулась я на существо.
Оно, явно польщённое тем, что нашло во мне понимающего и благодарного собеседника, легко переместилось ближе, стало летать вокруг моей головы, от чего повеяло прохладой, захотелось улыбнуться. Ну, конечно, я тут же улыбнулась, похвалила его ещё раз и подумала:
- Ой, какое блаженство! Уже не помню, когда хотелось улыбаться в автобусе, - подумала и вдруг поняла, что стою на полу, что пассажиры меня не толкают и, более того, я могу поправить сумку и застегнуть её, наконец. Короткого движения хватило, чтобы убедиться, что никто не покушался на мои вещи,что всё на месте. От этого настроение резко улучшилось. Существо, явно чего-то ожидавшее, почти прикрикнуло на меня:
- Эй, чего замолчала, а? Ты меня не узнала, что ли? – я смутилась и попыталась внимательнее рассмотреть кружащееся, мелькающее перламутровое розово-фиолетовое существо, явно расположенное поиграть со мной.

- Мой хороший, симпатяга ты какой! Можешь обижаться на меня, только я никак не могу вспомнить, кто ты? Я тебя знаю, откуда-то, но не помню…
- А-а-а! Вот всегда так! Дружит-дружит, а потом подрастёт, в тётку большую превратится и всё забудет! Обидно, честное слово! – малыш неподдельно загрустил, а мне стало стыдно. Как на экране, прямо передо мной из далёкого-далёкого детства всплыл образ маленького Грэма. Дракончика! Родители считали, что подарили мне игрушку, а получилось совсем не так.Они подарили друга!Я не сразу научилась его слышать. Но позже, понемногу стала различать в невидимом почти силуэте дракончика.
- Грэм, дорогой, как ты меня нашёл? Ты что, прилетел ко мне? – я даже слегка задохнулась от волнения. Грэм сделал несколько молниеносных оборотов вокруг меня и завис возле моего лица. – Какой родной, совсем-совсем мой, - я уже не боялась, что кто-нибудь его увидит и может произойти катастрофа. Люди не умеют, удивляясь, доверять глазам, а сразу начинают хватать руками, тискать, сжимать и тянуть, потому что, не может быть такого, потому что, просто не может быть такого никогда. И всё! Чтобы увидеть родное существо, нужно распахнуть сердце и верить. Верить! Ещё в детстве я поверила в то, что драконы существуют, что они добрые, совсем не кровожадные, порой, одинокие, как дети, и бесконечно живые. Грэм засопел носиком, смахнул что-то возле глаз и подумал:
- Ты всё такая же девочка! Удивительная! Ты одна видела мою душу, гладила невидимую для других переливчатую кожицу с едва оформленными переливающимися чешуйками. Тебе так нравилось, что я такой яркий, многоцветный. Я скучал по тебе! – он вдруг оживился, легко-легко покружился по всему пятачку, овевая воздухом ничего не подозревающих уставших пассажиров, присел ко мне на плечо и сказал в самое ухо. - Прощай, красавица! Мне пора!
Я не успела ничего ответить, только увидела, что пассажиры спокойно сидят и стоят, никто никого не толкает, кто-то переговаривается по телефону, прикрывая рот рукой, чтобы не помешать рядом стоящим. Кто-то, слегка улыбаясь, думает о чём-то, видимо, хорошем. Самый длинный переезд из одного района в другой, через реку и прибрежный лес, мы благополучно миновали. Предстояла первая за полчаса пути остановка.

       Вот автобус остановился. Я тщетно искала Грэма глазами, но его уже нигде не было. Когда автобус отъехал от остановки, то за окном увидела странного мужчину огромного роста с пепельно-серыми волосами и одетым в не менее странный, серый, совершенно не модный, длинный плащ. Он, широко шагая, слегка раскачивался при каждом шаге, как, впрочем, ходят практически все мужчины высокого роста, с удовольствием размахивал клеткой-переноской для попугаев или других птичек, улыбался, лицо сияло, а вокруг его головы, словно колибри, резвился и кувыркался Грэм. Я тихонько заплакала и помахала им рукой, уже не оглядываясь на пассажиров.
Я не знала, кто этот человек. Поняла, что он,состарившись, не забывает своего детства, поэтому Грэм так ему радуется.
- Ну, надо же, - подумала я, - как мне повезло, потому что само Детство за меня вступилось. Я вспомнила, как вчера плакала от обиды.Как много обид, оказывается,  у взрослых! Мне было так одиноко! Я плакала беззвучно, пронзительно, так что вселенная, казалось, слышала меня. И маленький Грэм услышал! Какое счастье, когда тебя слышат, пусть далеко-далеко, пусть только одно маленькое существо тебя слышит и любит, тогда стоит жить! Одиночества – нет, потому что ты нужен и огромной Вселенной, и маленькой Земле! И в каждом взрослом, всегда, живёт ребёнок, который иногда беззвучно плачет.