Ощущение времени

     Иван проснулся в полной темноте. Вспомнил, что сейчас он в старой, полу заброшенной деревне. Его окружала глубокая, звенящая тишина и было ощущение, что старый деревенский дом, в котором он лежал на кровати стал хранителем отзвуков судеб человеческих.

     Дом этот, за свою жизнь, видел много их, самых разных: и складных и несуразных, спокойных и лихих. Они прошли чрез, сквозь него, и растворились во времени. Иван встал, открыл дверь и упёрся в глухую темноту, ночное предутрие.

     Солнце только-только подбиралось к земному перевалу, преодолев который, озарит своим светом новый день. А пока царит ночная тень, которая одела всё вокруг в тяжёлое, плотное покрывало ночного тумана.

     Созерцание его погружает наблюдателя в мир сокрытого действа, дарит ощущение таинства жизни. Это время сказочной тишины.

     Всё в ожидании обретения чего-то сокровенного – обновления жизни. И это придёт! От плена освободятся мокрые травинки и кочки. Всё начнёт двигаться, изменяться и оживать. Утро наступает!

     Ударили часы, осязаемо напоминая своим ритмичным ходом и регулярным боем о связи времени и жизни. На Ивана смотрели окна опустевших, осиротевших изб, заросшие палисадники, унылая улица. Его дом стоял как приют судеб человеческих, которые он привечал, давая надежду на лучшее, помогал в безысходности. От каждого что-то сохранял в себе, на полках, в коробах, чуланчиках. Но тот, кто был первый, кто построил, любил и уважал его, оставил в нём эти чувства, и поэтому дом, с ними принимал всех своих последующих жильцов, давая кров и тепло.

     Он был срублен на месте небольшой старой избушки с полусгнившими нижними венцами да худой крышей. Ивану повезло, строительный лес на постройку в то время удалось приобрести в достатке и по сходной цене. Тогда он работал в лесу, хорошо его знал и любил. Жена, Прасковья, была грамотная женщина, училась в городе на учителя и теперь обучала ребят в школе соседнего села. Были у них и свои дети - Фёдор да Настя. Семья была крепкая и дружная, для неё то, Иван и ставил избу добротную, надёжную, тёплую. Их дом за время жизни с этими людьми впитал в себя всю теплоту их взаимоотношений, жизненную надёжность и доброту. Время шло вперёд, дети подросли и вышли из домашнего очага каждый по своей дороге. Иван с Прасковьей ещё долго жили вдвоём в своей усадьбе. Дом сохранял тепло семьи и напитывался её духом, был хранителем и жилищем его. Но однажды он остался один.
      
       Судьба его дальнейшая была и тяжела, и благородна. Он простоял пустым несколько лет, стал зарастать бурьяном. Но суть дома сохраняла тепло семьи Ивана и Прасковьи, и даже в зарослях былья, выросшего вокруг, приметно пробивались их яркие цветы мальвы, мака и золотого шара.

      И вот, как-то, его дверь была открыта, и внутрь вошёл человек, который занимался в жизни пьянством и лиходейством, к сорока годам остался ни с чем. Имя своё почти забыл. Звали его просто Борода. Зашёл, и стал жить, а вокруг него крутились такие же людишки. Пользовались домом, транжирили его добро, не приумножали. Никто с ними знаться не хотел, обходили стороной, и только дом укрывал их под своей крышей и позволял думать, что в жизни у них всё хорошо.

     Но это продолжалось недолго. Борода и его подельники исчезли, сгинули, не оставив никакой доброты, только растранжирив то, что было накоплено и сохранено в его душе. Сам дом стоял в ожидании перемен и был готов дать кров для человека и уберечь его от всякого ненастья и небесного, и человеческого.

      И вот в какой - то день прибились к нему две души, неприкаянные Ледя и Тоня. У них когда-то была другая жизнь, в которой была работа, семья, близкие и друзья. Но вдруг, всё это сломалось. Они оказались за глухой завесой, которая отделяла их от прежнего времени. Они бултыхались в вязком пространстве, ограниченном порочными, исковерканными понятиями дружбы, любви и ненависти, которые цеплялись к ним тяжёлыми камнями и затягивали в эту трясину неправедного мира. Они были очень слабы, но всё же надеялись на вызволение, хватаясь за любую предложенную соломинку. Ею оказался дом, в котором можно было жить – крепкая изба Ивана и Прасковьи.

     Тоня и Ледя вошли в него и стали обживать. Начали работать по деревне, помогать местным в огороде да со скотиной. Деревенские их стали привечать. Жизнь потихоньку стала устраиваться. Старый дом тоже ожил, почувствовал руку хозяев, очистился от зарослей чертополоха, показал свою домовую стать. На берёзке в палисаднике появился скворечник с пернатыми жильцами. Тоня и Ледя, стали вылезать из вязкой трясины пространства, в котором они когда-то очутились. Они начали ощущать себя хозяевами, понимать, что могут что-то замыслить и осуществить это. Дом Ивана и Прасковьи помогал им. Он дал крепкую крышу над головой и место, где может отдохнуть их неприкаянная душа, служил свою назначенную службу. Внушил некоторую уверенность в себе, показал, что можно жить с надеждой в хорошее будущее.

      Это было для них как удар колокола, который предвещает событие души. Тогда звук летит над лугами и лесами, крышами домов, возвышается к облакам, заполняет пространство вокруг. Перезвоны маленькими быстрыми волнами пробегают по всей округе, подготавливая её к гулким глубоким звукам благовеста. Происходит единение души и музыки звука. Возникает явление природы, созданное человеком, его верой и полётом души.


       Деревня, появилась в жизни Архипа, городского жителя, неожиданно. Хотя ему всегда хотелось отыскать необычное для себя место с другим жизненным укладом, позволяющим испытать себя в новых условиях.

      Архипу удалось отыскать его – деревеньку, в которой стоял крепкий дом, местные звали его Иванов - дом. Именно его и приобрёл Архип. В деревне, как говорят, «отпускало» наверное, перестраивалось внутреннее восприятие жизни, бытия вообще. Это значило, что там люди совершенно менялись. Их взгляды на разрешение иных жизненных проблем преображались. Они становились легкими и более острыми. Подходы для их решения упрощались. Находился совершенно неожиданный выход, о котором раньше и не думалось. Всё складывалось спокойно, без томительных раздумий и мучений.

     Как-то поздней осенью Архип собрался туда. Погоды стояли замечательные, солнечные, было по-осеннему тепло. Утро встречали утреннички, когда всё вокруг покрывалось изморосью, и в первых лучах солнца она блистала множеством маленьких кристалликов. А дни были так чисты и так пронзительно прозрачны, как это бывает только в солнечные погожие дни поздней осенью. Вот в такое время Архип и отправился в любимую деревню. В попутчиках у него были трое его хороших приятелей. С одним из них, Тарасом, Архип выехал раньше ночным поездом, с тем, чтобы приехать загодя, подготовить к гостям дом. Два других, Денис и Михаил, обещали быть к вечеру на машине.

      Авангард экспедиции прибыл в точку назначения, от которой предстояло пройти до деревни пешком ещё километров семь. По дороге они решили сократить свой путь, срезав уголок поля, как раз там, где находился маленький пожарный прудик. На его берегу Архип и Тарас присели отдохнуть. Прудик за лето совсем обмелел и сильно зарос травой. Вдруг из-под берега метнулась стая крупных карасей. Видно громкий разговор и скатившиеся камешки вспугнули их. В мелкой воде рыбы своими мощными спинами рассекали поверхность пруда и водоросли, производя яркое зрелище. Их быстрое чёткое движение напоминало боевой строй военных кораблей в атаке. Архип и Тарас совершенно опешили. Первое желание было прыгнуть в воду и переловить их всех руками. Они так и сделали. Но не тут-то было. Прудовые корабли умело маневрировали и на все ухищрения ловцов не поддавались. Но это только раззадорило путников. Разыгрался охотничий азарт: надо обязательно выловить это стадо! Архип с Тарасом припустили пулей домой, в деревню схватили бредень и с его помощью победили всю карасиную эскадру, взяли всех в плен и с победой вернулись в дом.

      К вечеру, когда должна была собраться вся компания, решили приготовить сюрприз – жареных в сметане карасей. День закончился. Стемнело быстро. На дворе поздняя осень. В доме тепло и уютно. За столом ожидали своих друзей, а их всё нет и нет. На улице уже глухая темень. Наконец в окно увидели, как свет фар прорезает темноту деревенской улицы. Это Денис и Михаил. Разгрузились, разговоры о дороге. Они, оказывается, немного заблудились в незнакомом месте, однако сумели сориентироваться по Полярной звезде, правильно встать на маршрут и благополучно добраться до места.

       Пока шли все эти разговоры, Архип с Тарасом приготовили гвоздь вечернего меню – жареных карасей в сметане. Было очень вкусно, Миша и Денис были очень удивлены этим блюдом. Им, в стиле охотничьих рассказов, описали, как наловили карасей в деревенском прудике и Михаил, большой любитель рыбалки на удочку, так возбудился, что рвался прямо ночью идти на пруд и удить там карасей. Насилу остановили.
      Архип со своими друзьями решил поутру отправиться в лес на третью охоту. И вот оно утро. Быстренько проглатили по чашке горячего чая, оделись, снарядились и вышли в поля, за околицей деревни, где Иванов - дом. За ними стоит богатый лес. Пройти через поле, и вот она опушка.

        А поле, как что-то живое, большое, широкое и привольное встречает их лёгким дыханием и спокойствием души. Утром, среди росинок тумана здесь зарождаются желания и стремления дня. Солнце поднимается выше и жизнь поля меняется. Уходит роса, ветерок колышет травинки и колоски. Вверху заливается жаворонок, тетерева затаиваются по его краям, высоко парят хищники, высматривая меж кочек и травы свою жертву. Полевой ветерок навевает хорошие мысли и добрые желания.

     Солнце взошло! Туман рассеялся, вознёсшись ввысь, обернувшись облаками в прозрачном безмолвном мире отдохновения души, беззвучия и спокойствия. Странствуя в голубом океане неба, облака создают мир неземной благости. Они сливаются воедино, проливаются влагой на землю, соединяя покой созерцания и самозабвения с таинством тумана.

      Тот год в деревне был грибным, особенно богатым на белые. Красавцы подосиновые своими шляпками только украшали корзинку, добавляя красно-рыжие пастельные пятна. Местные жители в лес ходили каждый день, и всякий раз возвращались с добычей.

      Друзья вошли в лес, и сразу началась их третья охота. Тут и там под кусточками на замшелых пнях, в мягких моховых ковриках попадались красивые разномерные шляпки грибов, которые так и просились в кузовки.  Им в этом не отказывали. И это занятие так увлекало, затягивало. Поглощал азарт собирательства. Все разбрелись по своим заветным местам.

        Вечереет. Светило плавно клонится к извилистой линии дальнего леса. Птицы потихоньку умолкают. Вдруг, в одночасье, наступает тишина. Только одиночные крики полуночных птиц слышны в лесу и полях. Пришло таинственное время. Зарождается молодой туман. Он возникает как дымка, парящая над землёй. С наступлением прохлады она сгущается и окутывает деревья и кусты, клубится по низинкам. Неясным дуновением ветерка, закручивается вихрями в уголках лесных опушек. Наступает тишина, нарушаемая только колдовскими криками и вздохами природы. Опустилась ночь. Тихо. Плотная зрелая пелена лёгла на землю. Ощущение, словно в этом его беззвучии и покое скрываются все тайны существования. Не видно ничего. Ничто не преломляется в пространстве, и только лунный свет ведёт позднего путника по мерцающей бесконечной дороге бытия.