А вот и я! Глава 12. Взгляд, который не случился

Баку
20 апреля 2001 - прошлое

На следующий день Сания и Руфат быстро пересекли “зебру”. Руфат, не прерывая оживленного разговора, случайно поймал взгляд водителя белого внедорожника и осёкся. Мужчина за рулём смотрел на Санию с таким потрясением, как будто увидел призрак. В этом взгляде было узнавание - острое, почти болезненное. Руфат невольно обернулся ещё раз. Но мужчина за рулем словно не замечал его присутствия - весь его мир в ту минуту сузился до фигуры, идущей впереди девушки в синем плаще.

 Руфат и Сания миновали парк, подернутый первой нежной зеленью, и переступили порог кафе “Оскар”. Интерьер встретил их обволакивающим, приглушённым светом, который мягко рассеивался в толще панорамных аквариумов. Эти прозрачные стены, населённые безмолвными обитателями, делили зал на уединённые островки - каждый столик становился тихой гаванью.

Высокие арочные своды придавали помещению торжественность базилики, а со стен в строгих багетах на гостей взирали оскароносные легенды мирового кино. Под стеклом застыла сама история: от хрупкого изящества Одри Хепберн до магнетической суровости Аль Пачино. Эти портреты воскрешали “золотой век” Голливуда, превращая ресторан в галерею кинематографической славы. В центре зала стоял рояль цвета махагони. На его лакированной поверхности, как в темном зеркале, дрожали отражения светильников.

Пройдя вглубь зала, Руфат и Сания заняли столик недалеко от рояля у одного из аквариумов, в котором лениво дрейфовали декоративные черепахи. Пока они изучали меню, в дверях появился высокий, широкоплечий мужчина. Его облик дышал спокойной элегантностью: замшевая куртка коньячного оттенка поверх молочного пуловера с V-образным вырезом, джинсы в тон, мягкие шоколадные мокасины. Лицо незнакомца - с правильными чертами, длинной чёлкой и выразительными глазами, подчёркнутыми лёгкой горбинкой носа - приковывало внимание.

Окинув зал ищущим взглядом, он уже намеревался уйти, но вдруг заметил Санию. Мужчина бросил короткую фразу официанту, прошел в угол и занял место у окна. Руфат мгновенно узнал в нём водителя, которого он видел на светофоре. Тревога охватила его: пока они ждали заказ, он то и дело нервно оборачивался, пытаясь разгадать намерения пришельца. Сания же, погруженная в беседу, казалось, пребывала в блаженном неведении, наслаждаясь уютом и обществом спутника. Неожиданно на весь зал раздался звонок мобильного. Мужчина с чёлкой ответил низким голосом и спешно вышел из кафе.

Пока официант сервировал стол, Сания спросила его:
- Скажите, а сегодня живая музыка будет?
- Да, конечно. У нас по пятницам и в выходные дни неизменно живая музыка, начиная с 8 вечера.
Сания с воодушевлением сказала Руфату:
- Как хорошо! Я не уверена была про пятницу. Тебе понравится исполнение этого пианиста. Мы к 8 вечера как раз перейдем к десерту.
Официант, расставив на столе блюда, учтиво спросил:
- Вино на ужин желаете?
Сания едва заметно качнула головой, а Руфат ответил за двоих:
- Благодарю, сегодня мы воздержимся от вина.

Неожиданно вернулся мужчина с чёлкой, ведя за руку маленькую девочку лет четырёх, которая явно была его дочерью - внешнее сходство было очевидным. Рядом с ним шла молодая женщина, одетая как с обложки глянцевого журнала. Она выглядела безупречным воплощением моды миллениума: приталенное кожаное пальто с меховой оторочкой, остроносые сапоги на тонкой шпильке, солнцезащитные очки в массивной оправе и аккуратно выпрямленные волосы с мелированием, создававшие эффект мягкого сияния под светом ламп.

Когда семья заняла столик, Руфат почувствовал, как острое напряжение внутри него начало спадать. Глядя на эту идиллическую картину, он убеждал себя, что, вероятно, ошибся. Возможно, он просто неверно истолковал случайный жест или мимолетный взгляд. В сиянии этого светского благополучия его прежние подозрения казались неуместными и почти абсурдными.

Сания и Руфат увлеченно обсуждали гастрономические изыски, но её спутник то и дело бросал взгляды на столик у окна. Там мужчина негромко разговаривал с дочерью, бережно кормя её кусочками пиццы. Малышка звонко смеялась, играя с приборами, в то время как её мать вела бесконечный разговор по мобильному. В какой-то момент сосед поправил чёлку - этот мимолетный, щемяще знакомый жест заставил Санию обернуться и оцепенеть. Воздуха вдруг стало не хватать, рука непроизвольно потянулась к вороту платья. С трудом подавив волнение, она заставила себя вернуться к реальности, надеясь, что ни Руфат, ни, что важнее, тот человек не заметили её смятения.
- Всё-таки мы зря не взяли вино. - произнесла Сания, слегка прокашлявшись, чтобы вернуть голосу твердость. - Вечер хороший. Хочется отметить наш с тобой первый совместный ужин.
Руфат подозвал официанта, и они решили остановиться на коктейле “Космополитен” для дамы.

Сания медленно потягивала коктейль, имитируя глубокую вовлеченность в монолог Руфата. Его голос превратился в невнятный гул, сквозь который проступал лишь один образ - мужчина с длинной чёлкой в углу зала. Постепенно алкоголь начал действовать, снимая напряжённость. Лицо Сании расслабилось, на губах появилась едва заметная улыбка. Поймав паузу в бесконечном рассказе Руфата, она негромко произнесла, поднимаясь:
- Прости, я на минуту. Скоро начнут играть, хочу освежиться до музыки.

Она направилась к дамской комнате, стараясь сохранять внешнее спокойствие, хотя сердце билось в горле. Каково же было её удивление, когда у зеркала, в облаке терпких духов, она столкнулась с женой “того” мужчины. Та поправляла безупречный макияж уверенным движением хозяйки жизни. Оставшись одна, Сания прижала холодные пальцы к вискам. Образ “милого мальчика”, который она так бережно хранила, рассыпался. Перед ней был чужой муж и отец - человек, прочно вписанный в чужую, идеальную жизнь. “Зейн - глава семьи, - горько усмехнулась она своему отражению. - Пора и мне менять свою жизнь!”

Когда стук каблуков “той” женщины затих, Сания вышла из тени коридора. Она двигалась без суеты, и её естественная плавность заставила некоторых гостей отвлечься от ужина. Темно-синее платье с небольшим вырезом идеально облегало фигуру, подчёркивая каждый изгиб. На фоне приглушённого света лицо Сании казалось матовым, почти прозрачным, а темные волосы обрамляли бледность щек, создавая резкий контраст. В её облике не было модного кричащего блеска - только лаконичность. А её глубокий, отстраненный взгляд притягивал сильнее любого открытого кокетства.

Сания на секунду увидела своё нечёткое отражение в стекле аквариума и не отвела взгляда. Вздохнув, она слабо улыбнулась зачарованно смотрящему на неё Руфату и села за стол. Она успела вовремя: в зал вошёл пианист - худощавый мужчина лет сорока в простом синем джемпере и джинсах. Он сел за рояль, привычным жестом поправил волосы и откинул крышку. Пробежав длинными пальцами по клавишам, он извлёк каскад мягких звуков, мгновенно заполнивших пространство кафе.

Музыка лилась непрерывным потоком. Одна композиция плавно перетекала в другую, создавая обволакивающий фон. Пианист изредка обводил взглядом столики, считывая настроение публики и подстраивая темп под неспешный ритм вечера. Заметив Санию, он приветственно кивнул и улыбнулся - открыто и дружелюбно. Она поднялась, подошла к инструменту и тихо что-то попросила, не поднимая взгляда. Музыкант понимающе наклонил голову и продолжил играть романтическую композицию.

Приступив к следующей импровизации, он скользнул взглядом по Сании - она сидела вполоборота, подчёркнуто выпрямив спину. На мгновение его взгляд задержался на Руфате, но тут же переключился на соседний столик. Там, в кругу семьи, сидел мужчина с длинной чёлкой. Он старался не смотреть открыто, но каждый раз, когда его глаза встречались с силуэтом Сании, в них проступало мягкое, почти детское обожание. Музыкант едва заметно улыбнулся: интрига прояснилась. Теперь он точно знал, для кого прозвучит заказанная импровизация.

Когда зазвучали первые аккорды известной баллады группы “Роксет” , зал наполнился особенным настроением начала девяностых. Пианист играл мягко, едва заметно покачивая головой в такт меланхоличному ритму. Сквозь полуопущенные веки он наблюдал за Санией.

Она замерла, охваченная звуками мелодии. В инструментальном плаче рояля проступало горькое осознание: всё, что было любовью, стало эхом. Преодолевая оцепенение, Сания повернула голову к мужчине с длинной челкой, сидевшему в углу. Это был тот самый момент, который ждал музыкант. Но именно в секунду возможной встречи их взглядов тишину разрезал резкий звон.

Маленькая девочка неловко задела стакан. Оранжевое пятно сока расплылось по скатерти, и мужчина тут же включился в суету: подхватил ребёнка, отодвинул тарелки, спасая одежду от пятен. Взгляд Сании остался без ответа. Музыкант, поймав момент фатального несовпадения, продолжил играть, задумчиво качая головой. Одно движение, случайный жест ребёнка - и траектория двух жизней изменилась навсегда. Трудно сказать, было ли это милостью судьбы или её изысканной жестокостью, но в истории этих двоих не случилось того самого единственного взгляда глаза в глаза.

Музыкант заканчивал партию, когда Сания и её спутник поднялись из-за стола. Пианист мельком взглянул на мужчину за соседним столиком - тот замер, и в его глазах, полускрытых длинной челкой, читалось немое отчаяние. Сания кивнула музыканту на прощание, но так и не решилась обернуться на соседа. В её осанке появилось нечто новое - та горькая решимость, что приходит вместе с окончательным ответом. Музыкант проводил её взглядом, и пальцы сами собой взяли первые аккорды “Пожалуйста, прости меня. Я не могу прекратить любить тебя”. Хриплый мотив баллады Адамса  наполнил зал, догоняя уходящую женщину, предпринимая последнюю попытку сказать то, на что у человека за столиком не хватило слов.

Через несколько минут у входа в зал показались Сания в длинном темно-синем плаще и ярком шарфе цвета фуксии, Руфат и провожающий их администратор. Сания медленно обвела взглядом зал, стены и своды потолка, стараясь запечатлеть этот миг в памяти. Мужчина, наблюдавший за ней из тени, узнал этот жест сразу.
- Мне нужно выйти! Буквально на минуту! - бросил он, порываясь встать.
- Папа, не уходи! - звонко заверещала дочь.
- Принцесса, я сейчас вернусь, мне очень надо... Шамс...

Малышка отчаянно потянулась к нему. Растерявшись, он подхватил её, и девочка тут же доверчиво обняла его за шею. Мужчина замер. Его широкие плечи, прежде напряженные, вдруг обмякли. В это мгновение мир за пределами этих крошечных рук перестал для него существовать. Музыкант уловил перемену в воздухе, коснулся клавиш - и зазвучали меланхоличные аккорды Стинга  о “полях золотых”, финальный штрих к немой драме этого вечера.

А Сания и Руфат, покинув кафе, медленно шли по вечернему городу. Тишина не тяготила их - каждый был погружен в свои мысли. Руфат шёл рядом, не торопя, подстраиваясь под её темп - так он делал постоянно, не задумываясь.

Через несколько минут он протянул ей руку. Не жестом, а просто - как предлагают опору. Сания взяла его под локоть, и он слегка сжал её ладонь, отмечая про себя: “Я здесь”.
- Мне нравится так идти, - сказал он просто. - Когда рядом.
Сания кивнула. Ей тоже нравилось идти под руку с мужчиной, в этом было что-то доверительное и романтичное. Руфат молчал, но Сания чувствовала - он собирается с мыслями. Не сомневался, а именно выбирал момент.
- Сания, - сказал он наконец, не глядя на неё. - Я, возможно, спрошу не вовремя. Но мне важно понять. Я спрошу тебя одну вещь. И больше к ней возвращаться не буду.
Она кивнула ему головой, не останавливая шага.
- Хорошо.
- Тот мужчина в кафе, за соседним столиком… - он сделал короткую паузу. - Он был из прошлого?
В его голосе не было ревности. Только деловая, мужская прямота. Сания ответила не сразу.
- Да, - сказала она наконец. - Очень далёкого.
- Очень далёкого… - повторил он тихо, скорее для себя, чем для неё. - Бывший?
- Не совсем, - уточнила она. - У нас был короткий роман. В юности. Мы были влюблены, но это не была история “встречались - расстались”. Мы просто не успели.
- Понятно, - сказал он.
Они прошли ещё несколько шагов.
- Тогда скажи ещё одно, - продолжил Руфат тем же спокойным тоном. - Почему ты не поздоровалась?
Сания остановилась. Руфат тоже. Он не тянул её за руку, не торопил - просто ждал.
- Из серии “Привет! А вот и я!”? - спросила она в ответ, - Нет, это не было нужным ни мне, ни ему.
- Вы плохо разошлись?
- Мы просто… разошлись. Жизнь стала другой.
Руфат задумался.
- Я бы, наверное, поздоровался, - сказал он честно. - Не потому, что тянет назад. А чтобы закрыть вопрос.
Сания всмотрелась в него внимательно.
- А я не люблю закрывать то, что и так давно закончилось, - ответила она. - Иногда лучше оставить вещи в прошлом, не трогая их руками. И кроме того, ты бы поздоровался с бывшей в присутствии её супруга? Или поздоровался бы на моем месте?
- Ну, да. Ты права. Есть нюансы.
Он помолчал.
- Мне важно было понять одно, - сказал Руфат после паузы. - Есть ли у тебя чувства, которые могут внезапно вернуться.
Сания ответила сразу:
- Нет.
Он посмотрел на неё дольше обычного - внимательно, оценивающе, как человек, который привык верить словам, если они сказаны прямо.
- Я верю тебе, - сказал он наконец. - Хотя понимаю, что вера - это тоже риск. Но мне твоего ответа достаточно.
Сания удивлённо улыбнулась.
- Вот так просто?
- Да, - ответил Руфат. - Я не живу тем, что могло бы быть. Мне важнее то, что есть.
Он снова взял её за руку - уверенно, без колебаний.
- Ты со мной сейчас, - добавил он. - И это важно для меня.
Они пошли дальше. И Сания вдруг ясно почувствовала: рядом с ней человек, который не будет смотреть в тень - потому что умеет жить тем, что рядом. “Кажется, я нашла его.” - заключила она про себя и крепче прижалась к его руке.


Продолжение следует...