Город на холме. 22

Как мы распространяли слухи. Говорит Альдо Кавальканти

Едва мы вернулись в лагерь, как туда потянулись скупщики, которые хотели прибрать к рукам вещи, доставшиеся солдатам в добычу в порту Чезенатико. Синьор Джованни отправил меня продать соль. Когда я прибыл на место, то сразу понял, почему наш господин не захотел поехать лично. Во-первых, сам он во всем, что касалось торговли и денежных сделок, соображал с трудом, а скупщики безбожно пользовались тем, что солдаты-продавцы не знали настоящих цен. Во-вторых, при всех своих недостатках синьор Джованни был слишком честным в делах, так что у него между двух точек всегда была одна прямая, а скупщики так заговаривали людей, что те сами не замечали, как заключали не только невыгодные со всех сторон сделки, но и оказывались обобранными до нитки. Поскольку я имел дядю-купца, в конторе которого служил некоторое время, для  меня все эти уловки были очевидны, как божий день. Увидев, что обвести меня вокруг пальца не удастся, один из этих мошенников пожелал, чтобы пошёл дождь, и соль, которую я не продал ему, растаяла.  В ответ я пинком повалил один из мешков, который он выторговал почти задаром  у солдат и уже отдал деньги, а затем, расстроенный, побрёл назад. По дороге меня перехватил другой скупщик, который предложил более приемлемую цену. Я был зол и пожелал ему пойти искать другого дурака. К моему удивлению, он не только не обиделся, а поднял цену выше. Конечно, она всё равно была низкой, но нам нужны были деньги, и я согласился. Я утешал себя тем, что на фоне других сделок, моя была просто блестящей.

Вернувшись обратно и отдав синьору Джованни выручку, я спросил, что мы будем делать с деньгами. Я предложил купить собственную телегу и ещё лошадей или приодеться и приобрести красивое оружие, а также отпраздновать приобретённое богатство покупкой хорошей еды и вина.
-Еду можешь купить, а что до остального, то «оставь надежду, всяк сюда входящий», - ответил синьор Джованни. – Это деньги, чтобы починить ворота и заткнуть рот стариканам из городского совета.
-Ну нет! возразил я. - Старики могут сказать, что денег мало, и потратить их на ремонт рядов на рынке. Мы же опять будем жить, как монахи в бедной обители!
-Ничего, - с усмешкой ответил синьор. — Мы добавим к этим деньгам то, что пришлют за синьора Гвидо.
Он обернулся к пленнику:
-Верно, синьор Гвидо?
-Да, - мрачно ответил тот, а Нера, лежавшая у его ног, громко застучала хвостом и обнажила в улыбке клыки.
Эта собака, заметив, что хозяин одобрил её действия в прошлый раз, решила вообще больше не спускать глаз с синьора Траверси. Она так рьяно выполняла свою сторожевую службу, что бедный синьор Гвидо уставал от её внимания больше, чем если бы он трудился в каменоломне.
-Это несправедливо! – не унимался я. – Отправить все деньги на ворота, и ничего себе не оставить?
- Иди, давай, за едой, пока я не передумал! – сказал синьор. В это время кто-то заглянул в палатку и вызвал его к капитану.

Филиппо тут же заявил, что ему нужно к лошадям и исчез так быстро, что, выйдя, я нигде не заметил ни малейшего его следа. Я сказал синьору Гвидо, что он пойдёт со мной, а Нере велел стеречь палатку. Она во ответ чихнула и поплелась за нами.

У торговцев в лагере мы купили мелкую крупу, кусок мяса с салом, бобы, зелёный лук, молоко и вино. Когда мы пришли обратно, то выяснилось, что синьор Джованни ещё не вернулся. Поскольку наши животы уже подводило от голода, мы с синьором Гвидо решили приготовить ужин сами. Развести костёр было несложно.  Синьор Гвидо предложил начать с каши, так как она варится быстрее всех. Мы бросили на дно котелка кусок сала, но он вместо того, чтобы таять, стал шипеть и брызгал горячими каплями. Тогда мы залили его водой в надежде, что он растворится в кипятке. После этого добавили молоко и стали ждать. Пока мы смотрели на молоко, оно не двигалось, но стоило отвлечься, как оно поднялось и залило половину костра. Повалил густой дым, и к нам сбежались солдаты, думая, что начался пожар. Мы успокоили всех, как могли, после чего насыпали в воду крупу. Всё шло хорошо, но потом крупа начала подниматься.

-Альдо, - сказал синьор Гвидо, - тебе не кажется, что каша поднимается как-то слишком быстро?
-Насколько я помню, она и должна разбухать, - ответил я.
-Насколько ты помнишь? – спросил он. -  А что, ты никогда не варил её?
-Обычно синьор всегда сам смотрит за тем, что мы с Филиппо делаем у костра, - ответил я. – Но вы не бойтесь, я хоть особо и не запоминал, но часто наблюдал, как это делают. Ничего сложного нет. Хотя… у синьора Джованни каша вела себя как-то спокойнее.
-Мне кажется, она сейчас перельётся через край котелка и снова зальёт нам огонь, - сказал синьор Гвидо. – Смотри, она уже поднимается над краем…
Мы попытались утрамбовать кашу обратно. Но пока мы пытались запихнуть её с одного конца котелка, она упорно поднималась в противоположном.
-Может, вынуть половину и отложить во что-нибудь? – предложил синьор Гвидо.
-А во что? Мы не на кухне дома, тут нет никакой лишней посуды.
-Тогда давай её просто выкинем.
-Как выкинем? Да за неё же деньги уплачены! Синьор Джованни проест мне всю плешь! Нет, лучше кому-нибудь отдать!
Я огляделся и увидел того, кто был мне нужен.
-  Эй, Бомболоньо! – позвал я знакомого оруженосца, который шёл куда-то с хозяйским шлемом.
-Чего тебе? – спросил он.
-Ты не возьмёшь у нас полкотелка каши?
Бомболоньо подошёл, заглянул в котелок с подозрением и презрительно заявил:
-Да она же у вас наполовину сырая!
-Поглядите на этого аристократа! – возмутился я. – Ты бесплатно получаешь полкотелка уже наполовину сваренной каши! Считай, полработы по приготовлению ужина сделано! Тебе трудно налить воды в свой котелок и доварить её? Ты потратишь на ужин вполовину меньше времени! Решайся, это хорошая сделка, а то она нам сейчас зальёт весь костёр, и твоя выгода исчезнет!
Бомболоньо колебался целую вечность. Когда он окончательно уразумел, что теряет, ситуация стала уже совсем тревожной. Выяснилось, что теперь он не успеет добежать до своего котелка. Я предложил ему положить кашу в шлем.
-Ты совсем свихнулся? – спросил он. – Это хозяйский шлем!
-И что? – возразил я. -  Сегодня никакого дела не будет. Ты сейчас выложишь кашу в котелок, да и сбегаешь на речку сполоснуть шлем. Твой хозяин вообще ничего не узнает!

Едва мы спровадили Бомболоньо, спрятав концы своей глупости в воду, как мимо нас проехал мой брат Роберто с несколькими своими людьми. Он остановился ненадолго и сообщил, что кастеллан (начальник крепости) Монтевеккьо, крепости, принадлежащей Франческо Орделаффи, сдал её нашему командующему за деньги. Синьор Гвидо при нашем разговоре сидел тихо, как мышь, лишь иногда вскидывая глаза.

Вскоре вернулся синьор Джованни, который тащил под мышкой какой-то свёрток. Присев с нами, он сказал, обратившись к пленнику:
-Синьор Гвидо, мне правда очень неприятно, но вам придётся отправиться в городскую тюрьму.
-Но в чём дело? – неосторожно повысил голос синьор Гвидо, и в тот же момент перед ним бесшумно возникла Нера, которая, поставив ему лапы на колени и расположив свою морду на уровне его лица, приподняла в ухмылке верхнюю губу.
Наш пленник, уже привыкший наслаждаться служебным рвением собаки, привычно замер и замолк.
-У меня к вам нет никаких претензий, - ответил синьор Джованни, оттаскивая Неру за ошейник, - однако нам с Альдо нужно будет отлучиться, а капитан не позволит оставить вас в лагере без присмотра.
Видя, как омрачилось лицо пленника, синьор Джованни, сам хорошо помнивший, как сидел в тюрьме, смягчился и добавил:
-Потерпите несколько дней, а потом я сразу вас вызволю.
Совесть напомнила мне о помощи синьора Гвидо и побудила предложить отдать его под присмотр Роберто. Однако пленник заметно встревожился и поспешно отказался. Я подумал, что он боится суровой репутации Роберто и прибавил:
-Мой брат – человек хороший и справедливый. Может, вам придётся молиться раза три в день, да послушать моральную книжку на ночь, да пересказать ему кусок из неё, но ведь от этого никто не умирал.
Синьор Гвидо посмотрел на меня с отчаянием и кивнул в сторону Неры:
-Может, лучше она?
Мы помолчали. Потом синьор Гвидо взял себя в руки и, улыбнувшись одной половиной рта, сказал:
-Ну, ладно, раз ничего не поделаешь, значит, ничего не поделаешь. Давайте хоть поедим.

Мы сняли котелок и предоставили синьору Джованни первому попробовать плоды наших трудов. Он положил ложку в рот, и вдруг лицо его отразило глубокомысленную задумчивость. Он даже жевать позабыл. Когда молчание стало уже неприличным, я с осторожностью спросил:
-Ну, что?
Он поглядел на меня так, словно внезапно пришёл в себя, и сказал:
-А где соль?
-Да вы же сами велели её продать!
-И ты ничего нам не оставил?
-Синьор, видит Бог, я думал только о городских воротах!
-Спроси у нашего прохиндея, у него наверняка есть, -сказал господин, имея в виду, естественно, Филиппо.
Я подумал, что парень пропал, но тут полотно на входе в палатку отодвинулось, и оттуда вышел Филиппо, зевая, словно это не он, едва господин ступил за порог, сбежал играть в азартные игры. И как он всегда чуял, когда нужно вовремя вернуться? Соль у Филиппо, естественно, была, так что даже если бы он попался, ожидавшее его наказание было бы безусловно смягчено.

Когда мы освободили котелок и собрались варить мясо, от ближайшего костра поступило предложение опустить его вариться в бобовую похлёбку соседей. Хотя похлёбка сготовилась только когда стемнело, мы были очень довольны тем, что освободились от всей остальной канители. Ужин закончился, когда небо покрылось россыпью звёзд. Мы сидели у костра в приятной компании, укрытые величественной красотой ночного неба. Чувство вины перед синьором Гвидо постепенно отступило.  Хоть он и был гибеллином, я почему-то испытывал к нему симпатию несмотря на то, что мы почти не знали друг друга.

Наутро прибыли люди капитана, которые ехали по делам в город. Они забрали с собой синьора Гвидо. Когда мы проводили его, я совсем было повесил нос, но тут синьор Джованни сказал:
-Мы с тобой по заданию капитана идём в окрестности замка Кузерколи распускать слухи о смерти Франческо Орделаффи. Наши солдаты напугали на дороге каких-то студентов, так что нам достались их рясы и плащи. Пойдём примерим.
Студенты, чьи вещи попали в наши руки, были людьми неординарными. Ряса, в которую влез синьор Джованни, была узкой, но он постоянно наступал на подол. Моя же, напротив, была широкой, но коротковатой.
-Может, капитану следовало сначала примерить эти рясы на кого-то ещё, прежде чем предлагать их нам? – спросил я. – Очевидно, что они с чужого плеча.
-По-твоему, в нашем отряде кто-то настолько образован, что может сойти за студента? – отозвался синьор. – Не расстраивайся, плащи оба достаточно широкие. Я тебе дам свой, длинный, а то я вовсе не смогу ходить, а ты мне свой, покороче.
-Но у меня торчат ноги!
- Ну, предположим, ты вырос, а твой отец – скряга и не послал тебе денег на новую рясу. Да и вообще, на улице – жара, чем ты не доволен?
-А ваш отец купил вам рясу на вырост, а вы остановились в росте?
-Я надену пояс, подтяну её повыше и запахну плащ.
-А мне что делать?
-Делать вид, что так и задумано. В конце концов, у тебя что – кривые ноги?
-А лошадей нам дадут? – спросил я.
-Ну, если только одну, везти вещи, - пожал плечами синьор Джованни. -  Откуда у таких небогатых студентов как мы деньги на двух лошадей, да ещё и хороших?
-А почему мы небогатые?
-Потому что мы не должны привлекать внимание.
-В таком -то виде?
-Ещё нам могут дать осла, но его тоже отняли у кого-то на дороге. Вдруг наткнёмся на хозяев?
-Лучше не надо.

В общем, мы вышли из лагеря и, получив направление, в котором находился замок Кузерколи, двинулись вперёд. Когда мы немного отошли от лагеря, я спросил, почему Франческо Орделаффи умер.
-С чего ты взял? – удивился синьор Джованни. - Думаю, он живее всех живых.
-Зачем же нам тогда рассказывать о его смерти?
- Чтобы посеять сомнения в лагере противника. Если его сторонники будут сбиты с толку, их будет проще убедить сдать замки.
-Синьор Джованни, а вы видели когда-нибудь Франческо Орделаффи? – поинтересовался я.
-Никогда не видел, - покачал головой синьор. – А что?
-А вы знаете, где он сейчас находится? – полюбопытствовал я.
-Нет, не знаю.
-А что, если он сейчас в окрестностях Кузерколи? Представляете, зайдём мы на постоялый двор, начнём рассказывать свою историю, и вдруг окажется, что напротив нас сидит сам синьор Франческо?
-Если честно, - признался синьор, - я думал о том, что мы должны рассказывать, но немного с другой стороны. Говорят, что синьор Франческо – человек не в меру суровый, да к тому же наш враг, однако наговаривать на живого человека, что он умер, и мне как-то не нравится.
-Давайте наводить тень на плетень, говорить намёками, что, мол, слышали, но точно ничего не знаем, - предложил я.
-Ты прав, Альдо, так, наверно, будет лучше, - согласился синьор.-Однако нам, прежде чем мы дойдём, следует условиться и о другом, а именно о нас самих. Во-первых, нужно договориться, почему мы в июне, за два месяца до каникул, оказались здесь. Может, сказать, если спросят, что получили весть о смерти нашего отца?
-Мой отец ещё жив, так что мне не хочется говорить, будто он умер, - возразил я. – Кроме того, вы думаете, что мы похожи на братьев?
-Чего ты боишься? Мы же с тобой не настоящие братья, да и говорить станем о выдуманном отце. В случае чего, думай, что говоришь о моём. Мой точно умер. Что до сходства, скажем, что отец второй раз женился. Я ведь всё равно старше, да и мать моя действительно умерла. Врать почти не придётся.
-Ладно, но давайте скажем, что отец просто сильно заболел. И вот ещё, синьор, а как мы будем друг друга называть? Своими именами?
-Думаю не своими, но нужны такие, чтобы нам самим не запутаться.
-Тогда я стану звать вас Руджери, как моего двоюродного брата, а вы зовите меня Джунта, как бывшего приора городского совета. Вы его точно не забудете.
-Ну, этого старикана я не забуду даже в страшном сне.
-А из какого мы университета?
-Предположим, из Болоньи.
-А куда мы идём? Давайте скажем, что в Кастель-дель-Трезо.

Так, болтая, дошли мы до некой деревни и зашли на постоялый двор, чтобы перекусить и заодно уточнить дорогу. Хозяевами были пожилые супруги.
Надо сказать, что синьор Джованни, особенно когда он выглядел бледным из-за усталости или болезни, всегда вызывал материнские чувства у пожилых женщин, даже если они видели его впервые. Они прямо-таки загорались горячим желанием накормить и приютить его. Мне же, даже если я был до крайности измотан и голоден, доставались лишь упреки: «А не пробовал ли ты заработать?» или «Не стыдно ли тебе, такому здоровяку, притворяться слабым?»

Так случилось и на этот раз. Не успели мы войти, как пожилая хозяйка тут же принялась суетиться и усаживать за стол синьора Джованни. Отдавив мне ногу раза два, старуха, наконец, заметила и мою персону, после чего поинтересовалась, куда мы держим путь.
-Мы идём домой, - ответил я, тоже пристраиваясь за стол. – Из дому прислали письмо, что отец заболел, как бы не с опасностью для жизни.
-А где же вы учитесь, сынки?
-В Болонье, - сказал синьор Джованни.
Услышав это, старуха всплеснула руками:
-Как? В городе, где стояли войска этого антихриста кардинала?
- Жена, придержи язык, - раздался голос хозяина, сидевшего возле очага и занимавшегося плетением корзины.
Почуяв, откуда ветер дует, я заявил:
-Вот и отец так говорит: уходите, мол, из Болоньи, там войска кардинала. А мы упёрлись: как всё бросить посреди учебного года? Поругались страшно, а теперь вот отец заболел. Хоть бы успеть застать его в живых.
Тут встрял опять этот вредный дед и говорит:
-А что, вы без вещей в путь пустились?
-Ну почему? – говорю я. – Очень даже с вещами, и даже с ослом. Но на подходе к Чезанатико у нас осла и вещи отобрали солдаты.
Дед опять не отстаёт и снова спрашивает:
-А в какой город, говорите, вы путь держите, сынки?
Но я был начеку и ответил:
-Я говорил, что домой идём, а про город ничего не говорил.
Тут вмешался синьор Джованни и говорит:
-Мы идём в Кастель-дель-Пьяно.
Меня бросило в жар: мы же договаривались, что идём в Кастель-дель-Трезо!
А дед всё не унимается и спрашивает:
-А это не тот ли самый город, где городской совет держит при себе собачонкой сынка старого грешника Франческо Берарди?
-Верно, - ответил синьор Джованни, не моргнув и глазом.
-А что, сынки, стоит ли ещё старый кипарис неподалёку от въезда в город, что рос справа от камня для проповедников?
У меня аж дух перехватило. Стало быть, старый пень хорошо знает нашу местность или на днях разговаривал с кем-то, кто был из нашей местности! Хорошо, что мы не соврали про Кастель-дель-Трезо!
Между тем, синьор Джованни, подперев рукой щёку, ответил усталым голосом:
-Вы, верно, запамятовали: кипарис рос слева, но больше его нет. Родственники написали, что его разбила молния.
Увидев усталый вид гостя, в разговор наш вмешалась старуха-хозяйка:
-Уймись уже, старый, бедные дети еле живы с дороги! Дай я их хоть покормлю!
Дед же сдаваться не собирался. Развернув к нам скамейку, на которой сидел, он продолжил допрос:
-А что, сынки, разве дорога через нас идёт прямо на Кастель-дель-Пьяно? Тут ведь немалый крюк.
-Лучше сделать крюк и остаться живым, чем попасть в плен, а то и вовсе жизни лишиться! – ответил я. – Думаете, легко пройти по землям, где повсюду движутся военные отряды?
-А тут, стало быть, тихо? – ехидно спросил дед.
-Да и тут не спокойно, - вмешался синьор Джованни. – Мы ведь не случайно здесь оказались. День назад, брат Джунта не даст соврать, видели мы сильную схватку на дороге. Были там раненые и убитые. Сами мы бросились в кусты и бежали по лесу куда глаза глядят, вот и заплутали здесь немного на местности.
-Отстань от них, старый, - вмешалась старухи и водрузила перед нами тарелку с тушёными бобами и шалфеем.
В это время на постоялый двор пришли двое  крестьян из соседней деревни, а затем ещё один местный, так что мы смогли некоторое время спокойно поесть. Старик продолжал наблюдать за нами со своей скамейки. В конце концов, он не выдержал и пристал к нам снова:
-А что, далеко была та схватка, что вы видели?
-Трудно сказать, - ответил синьор Джованни, - мы же летели по лесу, не разбирая дороги, чтобы не попасть под раздачу. Помню только, там рыцарь упал с щитом с жёлтыми и зелёными полосами.
-С желтыми и зелёными? – переспросил один из крестьян. – А когда это было?
-День назад, - повторил синьор Джованни.
-А пришли-то вы с какой стороны?
-Оттуда, - неопределённо махнул рукой синьор Джованни в сторону дороги.
-Рыцарь, вы сказали, упал, а как он  упал? – спросил прибывший с первым крестьянином спутник.
-Ну как, на землю, - пожал плечами синьор Джованни. – Все к нему бросились.
-А дальше?
-Дальше мы не видели, мы же сами побежали, чтобы не попасть в переделку.
-А ведь я говорил, что не даром нас обогнали два гонца на дороге,  - сказал один из приезжих крестьян.-Не иначе, как что-то важное случилось!
-В какую же сторону они скакали? – спросил местный крестьянин, что пришёл последним.
- Мы их видели на развилке, откуда одна дорога ведёт к замку Кузерколи, а другая – к Гьяджолло, - ответил приезжий.
Тут посетитель, что пришёл последним, как воскликнет:
-Да неужто это сам синьор?
- Какой синьор? -воскликнул хозяин.
- Сложите всё, что мы знаем, - завил третий. - День назад наш синьор Франческо приезжал со своими людьми в Гьяджолло. Он объезжал окрестности, чтобы проверить, всё ли хорошо в других замках после измены кастеллана Монтевеккьо. Студенты говорят, что видели схватку и то, как упал рыцарь в шитом с жёлто-зелёными полосами. Несомненно, что это -  щит нашего синьора. Дальше эти двое видели, как спешно скакали гонцы. Ясно как день: с синьором что-то случилось!
Посетители заволновались и начали вставать из-за столов. Хозяйка засуетилась и стала спрашивать, неужто они и не поедят толком.
-Какой уж тут поесть! – отмахнулись от неё те, что приехали из соседней деревни. – Если синьор ранен или погиб, так сюда скоро прибудут папские солдаты! Надо предупредить родню, пока не стало поздно!

Мы тоже встали из-за стола, расплатились и покинули постоялый двор вместе с остальными. Те двое подвезли нас на своей телеге до соседней деревни. Когда мы прибыли, они представили нас своей родне как очевидцев, видевших, как их господин упал с лошади под ударами врагов. То, что мы мало что знали, лишь усилило их страх. Пока мы шли через деревню, все уже готовились прятать в ямы зерно и уводить скот в лес.
Мы не стали задерживаться и продолжили путь. По дороге нас обогнали несколько всадников. Добравшись до постоялого двора в третьей деревне, мы обнаружили, что там собралось множество людей. Местные жители были встревожены и спрашивали, не слышали ли мы о какой-либо битве на дороге. Мы рассказали, что слышали о схватке, в которой участвовал рыцарь с жёлто-зелёным щитом.
- А где вы это слышали? - спросила нас женщина средних лет.
Мы сказали название первой деревни.
- Об этом знает вся округа! - воскликнули местные жители, начав расспрашивать нас о судьбе рыцаря.
Мы ответили, что знаем только о том, как его сбили с лошади сильным ударом.
-Это правда! - воскликнула женщина средних лет и громко заплакала. Остальные зашумели, некоторые тоже заплакали, проклиная кардинала-легата.

Поскольку уже было поздно, мы заночевали на постоялом дворе, а наутро, расспросив о дороге, двинулись дальше. Нам нужно было, сделав крюк, вернуться в лагерь. К счастью, мы не встретили никого, кто мог бы нас узнать и разоблачить. Зато, попросив местного жителя подвезти нас, мы выслушали историю о двух братьях, которые попали в плен к папским войскам и были определены в ряды папской армии, но смогли бежать. По дороге их спас синьор Франческо Орделаффи. Он пообещал помочь им добраться домой, к умирающему отцу. Однако на них снова напали папские солдаты. Люди синьора Франческо сражались отчаянно, а он, желая защитить братьев, заслонил их своим боевым конём и был убит копьём, которое проткнуло его насквозь. Перед смертью он попросил дать братьям осла, чтобы они могли побыстрее увидеться со своим отцом.

Вернувшись в лагерь, мы узнали новость о том, что по дороге в город люди нашего капитана, сопровождавшие синьора Гвидо, попали в засаду сторонников Франческо Орделаффи. Они отбили пленника и скрылись вместе с ним.
-Плакали наши денежки! – вздохнул я.

Через два дня слухи о смерти синьора Форли вынудили кастелланов замков Кузерколи и Гьяджолло сдаться нашему главнокомандующему. А ещё через день в лагерь прибыл купец с деньгами и запиской от синьора Гвидо. В записке он сообщал, что ценит хорошую еду, приятную компанию и хорошо проведённое время, а потому всё же решил заплатить свой выкуп.