Одинокий бог. Часть 18

Глаз послужил им и фонарём. В пустом мире они шли быстрым шагом, слыша, как позади нарастает жуткий топот. Страж пробудился от вечного сна… Эхо ли отражало от незримых стен его топот, либо разыгралось воображение Хуан… но она не верила, что он один.

Казалось, целая армия преследовала их. Армия гигантов, готовых растоптать всё на своём пути.

Бежали в тишине — силуэт Порко мелькал впереди. Он всё оглядывался, наверняка думая, какие же эти двуногие неторопливые… но они бежали изо всех сил. Держали Одинокого бога по очереди — несмотря на небольшую тяжесть, руки быстро уставали его нести. Чэн принял его с рук Хуан с таким видом, словно ему вручили коровью лепёшку.

— Не время, — бросила Хуан. — Потом.

Одинокий бог не проявлял никакой агрессии — но, может, дело было в том, что он не мог управлять своим телом. Но та капля магии… силами Фабрики она уничтожила старый мир. На что она была способна, вынашиваемая столетиями в разуме и теле Одинокого бога?

Топот — позади. Как же громко… неужели вот-вот настигнут? Хуан не сомневалась — стражей много. Видели они одного, но кто знает, какая армия скрывалась в темноте…

Место было незнакомо. Чертог закончился, и лес колонн остался позади — но ни фонарей вдоль незримой дороги, ни запустелого города не появлялось. Одинокий бог вёл их другим путём — сколько же их тут было?

— Снаружи будет ждать опасность, — сказал Одинокий бог ровным голосом. — Фабрика как будто в ярости.

— Конечно, она в ярости! — прикрикнул Шин. — Ты же сбежал!

— Думаю, ты вполне бы мог меня понять.

Шин не ответил. Хуан не видела его лица, хотя ей хотелось бы на него поглядеть. И Чэн необычайно молчалив. О чём он, интересно, думает?

— Колосс? Ты про эту опасность? — спросила она.

— Точно не знаю. Она всегда прячет от меня свои планы. Но если эти стражи пробудились…

Сердце Хуан упало в желудок. Она только сглотнула, сжимая пальцы на лямках бьющего по спине рюкзака.

«Потом, — эхом отразился собственный голос. — Потом».

Увидит ли она ещё небо? Успеет ли на него посмотреть?

— Хуан, — Чэн, держа Одинокого бога под мышкой, схватил её за предплечье. — Всё будет нормально. Не отставай.

Она только кивнула и ускорилась. Порко то появлялся из темноты, то исчезал. Но лаем давал понять, что он ещё здесь.

— Слышу мысли, — друг сказал Одинокий бог. — Здесь не только стражи, но и люди.

Они остановились. И Порко отступил назад, пригнувшись. Что-то внутри толкало Хуан вперёд — какого чёрта все встали? — но она увидела силуэты в темноте и отпрянула. Одинокий бог мигал глазом, который умел менять цвет. Белым подсвечивались суровые лица на фоне чёрных одежд, и блестело оружие.

Лиц было около двадцати. Хуан вспомнила некоторых — видела их в поселении Шина.

А позади нарастал было удалившийся топот…

— Вам что надо? — крикнул Чэн. Одинокий бог в его руках смотрел на людей — а они будто его и не видели.

Стоявшие плечом к плечу люди расступились, и вперёд вышли трое в таких же чёрных одеждах. Старики и мужчина лет сорока. Они смотрели только на чужаков — не на Одинокого бога.

Хуан и Шин переглянулись. Старейшины…

— Это не ваше, — сказал старик хриплым басом. — И никогда вашим не было. Лучше вам отдать его нам. Мы вернём его обратно в сердце Фабрики.

Хуан встретила взгляд младшего из старейшин. Он единственный смотрел на Одинокого бога, но чаще — на лица стоящих перед ним людей.

— Вы же хотели, чтобы мы исполнили волю Одинокого бога, — сказала она. — Мы исполняем.

— Это не та воля, которую в силах исполнить хоть кто-то кроме Фабрики, — отозвался он. — Фабрика не хочет его отпускать. Она создала его и спрятала в своём сердце. Никто не имеет права его забрать.

— Даже по его собственной воле?

Старейшина вновь посмотрел на Одинокого бога. Тот молчал.

— Все мы должны смиренно нести свой крест, — сказал он ровно. Неизвестно было, о чем он думал, что испытывал. На лицах старика и старухи были написаны ярость… и страх. Они боялись гнева Фабрики. И Хуан боялась — но они уже её разозлили. — Ты уже стар, Одинокий бог. Кроме Фабрики, в твоей жизни ничего не было и не будет. Почему ты не желаешь примириться с этим?

— В моей жизни были люди, — ответил Одинокий бог. — Те, которые хотели стать моими друзьями. Они и сейчас со мной — пусть лишь как память.

— Может быть, это было когда-то давно… но вспомни — они так же причиняли тебе боль. Они использовали тебя, как игрушку. Как объект. Даже твои друзья боялись тебя — и изучали. Ты — подопытная свинка в руках людей. Но Фабрика не причиняла тебе зла. Не уничтожила тебя, хотя могла. Она оберегает тебя, потому что ты — часть её. Она тебя создала, и ты не имеешь права от неё отказаться.

Одинокий бог не ответил — даже не моргнул. Зачем Фабрика его берегла? Почему поселила в своём… сердце?

— Мы заберем его, — властно проговорила старуха. — И мальчишку тоже. А вы двое отправляйтесь обратно в проклятые земли — и молитесь, чтобы Фабрика выпустила вас.

— Сами решим, что делать, — бросил Чэн. — Мальчишка пойдёт куда захочет. И Одинокий бог, раз уж у него есть мнение — тоже.

— Глупцы! Вы не понимаете, что творите! — старик выступил вперёд. — Вы и так разгневали её! Не хватало нам ещё одного проклятия на головы!

Хуан вслушалась. Стражи приближались, но жители поселения как будто не подозревали об этом.

Она покосилась на Одинокого бога. Он молчал, и только сияющий глаз говорил о том, что он ещё в сознании. Дула оружий смотрели им в лица. «Нам не выбраться отсюда, — думала Хуан. — Мы окружены. Если только…»

Она не успела додумать — лица вооружённых жителей исказились от страха. В темноте они увидели нечто, что не смогла увидеть Хуан — но слышала прекрасно. Старейшины переглянулись с обречённым видом. А топот уже совсем близко…

— Стражи! — прокричал кто-то, и несколько человек отступили в темноту.

— Стоять! — прокаркала старуха и схватила старика за руку. — Мы остановим их! Не двигаться!

Старик взял за руку младшего старейшину — и они возвели ладони к потолку. Сначала ничего не произошло — Хуан обернулась, видя блеск стали и громадные человекоподобные фигуры… они замедлились — сколько их было? Пять-шесть, если не больше. Стены подземелья отражали их шаги, усиливали стократно. Сейчас всё закончится. Неужели их миссия выполнена? С упавшим сердцем Хуан смотрела, как стражи приближаются. Они освободили Одинокого бога. Вот она — награда.

Она было зажмурилась, но ощутила касание — это Чэн тронул её за руку, не отрывая глаз от замерших стражей. Замерших… они и впрямь остановились. Порко выступил вперёд и несмело тявкнул, но сразу спрятался за ногами Хуан. Она обернулась — жители поселения замерли, глядя на стражей с открытыми ртами. Только старейшины держали руки кверху — руки, источающие слабое сияние…

— Один из секретов старейшин, — негромко сказал Одинокий бог. — Жители подземелий — последние люди с магией в крови.

Хуан поймала ошеломлённый взгляд Шина. Конечно, он не знал об этом. Скорее всего, никто не знал.

— Отступаем! — прокричал младший старейшина, обернувшись к своим. — Негоже идти наперекор Фабрике!

— А Одинокий бог? — спросил старик.

Старейшина помолчал. Последнее слово явно оставалось за ним.

— Если Фабрика захочет — она вернёт его. Мы будем наблюдать. И слушать. Но не чинить ей препятствия.

Шепотки прошли по оглушённой ужасом толпе.

— Мы отступим, — младший старейшина обратился к Хуан. — А вас оставляем на суд Фабрики. Если тебе, Одинокий бог, в самом деле так дорога свобода — тогда борись за неё.

— Уходим, — бросил Одинокий бог, едва старейшины начали отступать. — Радиус щита небольшой. Пока мы можем удрать. Я покажу дорогу.

— А ты можешь их остановить как-нибудь? — спросил Чэн, когда они впятером бросились наутёк.

— Я могу управлять некоторыми созданиями Фабрики, — ответил Одинокий бог. — Но не всеми.



***





Далёкий квадратный просвет показался видением. Хуан моргнула — не поверила глазам. Обломки древних машин неровными горками валялись вокруг — и топот отдалился… Они не сбавляли скорости, бежали, что есть сил. Эта гонка никогда не закончится… Даже Порко тяжело дышал от усталости.

В боку кололо, и перед глазами плыли цветные пятна…

Нет, этот приглушённый свет — только видение.

— Это что, выход? — тонким голосом вопросил Чэн.

— Да. Выход из подземелий, — ответил Одинокий бог. Сейчас его несла Хуан. — Мы почти выбрались. Потом лишь нужно будет найти выход на поверхность.

Неужели?.. Это и впрямь был выход — громадные ворота, приоткрытые ровно настолько, чтобы впускать тусклый свет. На улице, наверное, вечер или раннее утро. Хуан подумала о небе, о том, как давно не видела его. Одинокий бог не видел его вообще — или лишь однажды, сотни лет назад. Почему так легко было представить себя на его месте — не потому ли, что он не раз залезал в её голову? Она надеялась, что это не войдёт у него в привычку в дальнейшем…

Наконец они добрались. Вряд ли эти ворота хоть раз использовались за последнюю сотню лет. Едва Хуан подошла, в лицо ей пахнуло свежим запахом дождя вперемешку с вонью металла. Сырая земля и прибитая к земле пыль. Ржавчина и железо. Она вдохнула полной грудью, стараясь задержать запахи в своих лёгких, сохранить и впитать. Запах Фабрики, свежести и свободы. Никаких больше потолков, никаких подземелий.

Они вышли на свет. Дождь, видно, закончился недавно, облака и тучи ещё не успели разойтись, и небо казалось далёким — сизым, блеклым, но таким красивым… Это ущелье было самым глубоким, в котором Хуан доводилось бывать. И самым широким — здесь запросто смогли бы проехать две погрузочные машины бок о бок. Она могла видеть небо — и здесь было довольно светло.

Остатки труб и куски арматуры торчали из стен там и тут. С них капала вода, собираясь в серо-голубые лужи. Здесь сильнее пахло сыростью, запах её подкрался незаметно, как вор, но даже он был приятен. Хуан сделала несколько глубоких вдохов, прикрыла глаза. Синеватый сумрак дарил покой. Этого ей не хватало.

— Ни за что больше вниз не спущусь, — услышала она ворчание Шина. Он тоже смотрел на небо, задрав голову. — Далеко всё-таки…

— Осталось лишь найти выход из ущелья, — ответил Одинокий бог. — Здесь нам вряд ли что-то угрожает.

— В ущельях тоже стражи есть, — заметила Хуан. Чэн в заозирался, словно ожидал увидеть их в эту секунду. — Мы встречали мирных, но кто знает…

— Большая часть подконтрольных мне машин — именно здесь. Между поверхностью и подземельями, — сказал Одинокий бог. — Да и эти стражи, по большей части, не запрограммированы на боевые действия. Они не нападут.

Ущелье расходилось в две стороны. Наверху шумели неумолчные машины. Перестанут ли они работать когда-нибудь? Почему, уничтожив людей, Фабрика не погрузилась в тишину, почему имитировала работу, но уничтожала жизнь?

— И куда нам идти? — спросил Чэн. — Я впервые вижу это место.

— Так можно сказать про любое место на Фабрике, — хмыкнула Хуан и спросила у Одинокого бога: — Ты знаешь дорогу?

— У меня есть план Фабрики. Он устарел, но всего лишь на сотню лет.

Они пошли вправо. Тучи разошлись, и светлая полоска неба окрасилась нежным голубым. Закат уже прогорел… Им придётся ночевать здесь, на сырой земле, но это намного лучше, чем пытаться заснуть там, внизу. Хуан понимала Шина — спускаться в нижние уровни Фабрики снова у неё не было ни малейшего желания. Они видели малую часть, но её оказалось достаточно.

Ноги Хуан гудели. Она лишь сейчас поняла, как сильно устала — и от новой информации, и от осознания, что своими руками освободила Одинокого бога — пошла наперекор Фабрике и традиции вечно его охранять. Вырезала сердце, как сказали бы старейшины… которые, как оказалось, прятали не только тайну Одинокого бога.

— Ты знал о магии? — спросила она Шина. Мальчик выглядел измождённым, но неустанно смотрел наверх — там как раз появлялись первые звёзды.

— Никто не знал. Может, самые приближённые… Я вообще думал, что магия давно умерла.

— Все так думали. Но им удалось выставить щит против стражей. Невидимый, но настоящий.

— Я говорил — капля магии, что находится здесь, до сих пор не иссякла, — сказал Одинокий бог. — Каждый, рождённый на территории Фабрики, обладает её частичкой. Старейшины лишь отбирают наиболее достойных. Если не знать о своих способностях, они могут не проявиться ни разу за всю жизнь.

— Почему не научить всех ею пользоваться? — спросил Чэн. — Так будет больше шансов защититься от нападок здешних… жильцов.

— Не каждый может понять цель, стоящую перед старейшинами и обладателями магии. Они — хранители знания, силы и исполнители воли Фабрики. Ремесленник, обученный своему делу, вряд ли будет заинтересован делами жрецов. Они — жрецы. И на своё место ставят тех, кто наиболее достоин.

— Старейшина говорил, что хотел обучить меня, — глухо пробормотал Шин, словно не верил в свои же слова. — Я мог бы стать одним из них?

— Если бы был устремлён к этому — возможно. Старейшины обычно не ошибаются в своём выборе. И они очень сильно жалеют, что упустили тебя.

— Хорошо, что я не жалею, — резко ответил Шин.

«Но можешь пожалеть потом», — подумала Хуан, но не высказалась вслух.

Они нашли сухое место под одной из широких труб и заночевали там. Звёзды скрылись — набежали облака, и вскоре снова зашелестел шёпот дождя. Хуан слушала и дышала им с упоением. Было холодно и сыро, но она улыбалась перед тем, как заснуть. Глаз Одинокого бога слабо сиял в темноте.

Они развесили куски ткани, чтобы закрыться от чьего-нибудь глаза, и уснули, больше не заговорив друг с другом. К Хуан, несмотря на жуткую усталость, сон не шёл дольше всех. Она слушала, как капает дождь. Одинокий бог смотрел на ткань, точнее — в щель между двумя её кусками. Человеческому глазу трудно было рассмотреть, что там — в такой-то темноте.

Хуан хотела что-то спросить, но мысль ускользала. Все мысли и чувства вытеснил шум дождя… она почти провалилась в сон, но вдруг услышала тихое монотонное:

— Спасибо.

Она улыбнулась. Возможно, ей это приснилось. Трудно было понять.

Утром двинулись дальше. Шин, когда его растолкали, таращился вперёд опухшими глазами, явно не понимая, где находится. Они проспали долго, Одинокий бог не стал их будить. Солнце уже в зените. Хорошо, что темнеет поздно…

— Не помню, когда в последний раз так спал, — тихо поделился Чэн, когда они собирались. — Без задних ног, так беззаботно.

Хуан согласно хмыкнула. Ей и самой спалось очень мирно. Порко свернулся калачиком рядом и грел своим теплом. Спокойная ночь — давно таких не было.

— Ты, конечно, решительная, — вдруг сказал Чэн, пока Хуан витала в своих мыслях. — Я бы ни за что не осмелился его освободить. Либо думал сто лет.

Он говорил тихо, хотя оба знали, что Одинокий бог слышит. Хуан криво усмехнулась.

— Я просто подумала о том, что очень страдала бы, проведя всю жизнь в подземелье, будучи объектом для исследований.

— Но Фабрике он нужен. Она не отдаст его так легко.

— Я знаю. Наверняка Колосс нас уже где-то поджидает. Мы и так её разозлили, ты разве не чувствуешь?

Чэн задумался — и поглядел на неё, как на Шина, когда тот был ведом незнакомой им силой.

— Нет. Но очень хотел бы понять, что она такое.

— Я тоже.

Они одновременно обернулись посмотреть на Одинокого бога. Переглянулись.

— Думаешь, он знает? — с сомнением спросил Чэн.

— Вряд ли. Он ведь тоже пытался её разгадать. Безуспешно.

— Я почти перестал пытаться, — вмешался Одинокий бог. — Сдаётся мне, это невозможно. Она непостижима.

— И именно поэтому мы все здесь, — с улыбкой ответила Хуан.



***





Дорога петляла, извиваясь змеёй. Кое-где проход расширялся настолько, что громадные стены казались ниже, чем они есть; кое-где сужался так, что им приходилось лезть по одному. Они шли уже пару часов, и солнце не спешило прятаться среди далёких, недостижимых крыш.

Здесь было сыро, мшисто — то сумрачно, то светло. В узких местах солнце совсем скрывалось, и Хуан следовала в почти ночном мраке вслепую — только бы не думать о букашках, которые могут здесь обитать, скрытые от глаз… Шин пару раз ругался, видимо, столкнувшись с мелкими местными жителями. Одинокий бог заботливо разгонял темноту — там, где мог.

Они шли долго, но не видели ни единого подъёма. Хуан совсем потерялась — она и представить не могла, где они сейчас находились. Она плохо знала ущелья, разделяющие секторы Фабрики, как реки разделяют земли; до поры ей казалось, что эти места пусты и безжизненны… но пробегали мимо стайки крыс, кружили птицы, не страшащиеся вить гнёзда в такой глубине, насекомые нашли себе приют… и зелени с каждым километром становилось всё больше. Привычные мох и плющ сменялись пучками, затем крошечными лужайками травы. Один раз Хуан увидела три крошечных белых цветочка, слабо трепещущих на ветру. Они и жалкий пучок травы росли из трещины в каменистой земле. Даже здесь природа неспешно брала своё.

Шин увидел, что она наклонилась над цветами, и подошёл посмотреть.

— Надеюсь, Колосс до них не доберётся, — мрачно пробурчал он. Хуан лишь молча вздохнула.

А Чэн ушёл в раздумья — с тех пор, как они тронулись в путь, от него не было слышно ни слова. Хуан понаблюдала за ним, но лицом он был спокоен, только задумчив немного… он молча нёс Одинокого бога, когда наступала его очередь — где же былое недовольство и недоверие? Неужели Одинокий бог как-то воздействовал на него?

Сам Одинокий бог тоже мало говорил — зрачок его глаза метался от неба к стенам, от стен — к каждому живому существу, что им доводилось встречать. Те цветы он тоже рассмотрел. Видел ли он поверхность хоть однажды? Хуан смутно помнила то, что он ей показал. Самое начало его «жизни» слабо отложилось в памяти…

— Слышишь? — Шин тронул её за рукав. Хуан замерла. — Это что за звук? Никогда его не слышал…

Хуан прислушалась и улыбнулась. И правда, живя на Фабрике, она почти ни разу не слышала этих звуков…

— Это птицы поют.

Шин раскрыл рот и уставился вверх. Стайка птичек свила гнёзда на несуразно торчащих балках, обломанных, словно ветки. Они и трещали без умолку, давая послушать случайно забредшим путникам свою мелодичную болтовню.

— Красиво, — проговорил Одинокий бог.

Хуан подошла к Чэну. Одинокого бога нёс Шин; они остановились, чтобы послушать нескончаемый щебет.

— Всё нормально? Ты что-то молчишь, — осторожно спросила она. Чэн взглянул на неё, словно на незнакомку, но улыбка быстро появилась на растерянном лице.

— Да так, задумался. Осмысляю произошедшее. Не обращай внимания.

Хуан чуть нахмурилась.

— Я думала, ты не в восторге от Одинокого бога.

— Есть такое. Но что я могу сделать? Ты его освободила, — он пожал плечами, говоря это без злобы или упрёка. — Опять же, это было смело…

— Ты считаешь меня чокнутой.

— Немного, — Чэн почесал затылок. Хуан усмехнулась — спасибо за честность. — Но он нас ещё не убил. Вроде помогает. Может, и всё, что знает о Старой Эре, расскажет?..

— Спроси у него. Люди заложили в него все свои знания. Ну или почти все.

Он кивнул, но желания спрашивать особо не выразил. Хуан не стала надоедать и отошла в сторону. Что думал Шин об этой авантюре? О её решении? Почему Одинокий бог доверил свою судьбу пришлому человеку, той, кто явилась издалека?

У Хуан тоже накопилось много вопросов. Должно быть, Одинокому богу понадобится ещё немного неволи, чтобы ответить на все.

Они прошли ещё немного, и вдруг Шин спросил:

— Фабрика ведь ненавидит людей, так?

— Так, — ответил Одинокий бог.

— Почему тогда она позволила всем в моём поселении жить здесь? Охранять тебя? Она и сама могла тебя защитить, к чему ей люди, если она их не переваривает?

— Это тот случай, когда приходится мириться с неудобствами. Твои предки, Шин, живут здесь достаточно долго, чтобы земля начала делиться с ними своей силой. Фабрика может контактировать с ними, как божество — с простыми смертными. Раньше люди не находились здесь так долго, не рождались здесь, не росли в её стенах. Обнаружив связь, она вышла на контакт с первым старейшиной и сделала всё, чтобы стать для этих людей божеством. Они не могут её ослушаться. Их подчинение — ключ к её благосклонности.

— Значит, и стражей она на них не натравливает, — уточнил Шин.

— Так и есть. Те существа, которых вы встречали под землёй, не попадают под её влияние. От основной опасности она вас бережёт, от более мелких вы спасаетесь сами.

— Я думал, Фабрика контролирует вообще всё, — подал голос Чэн, до этого витающий в своих мыслях.

— Это ошибка. Она властвует лишь над тем, что было создано по её воле, или внутри её стен. Эти существа, слияние роботов и людей, не её творение.

— А чьё?

Одинокий бог помолчал. На миг Хуан показалось, что он скажет: «Моё».

— Давно здесь велись эксперименты по созданию… киборгов. Так это называлось. Это человек, наполовину состоящий из плоти, наполовину — из металла. Люди прошлого надеялись этим продлить свои жизни. Это была одна из безумных мечт учёных — слить воедино живую плоть и железо, заставить их работать, как единый организм. Фабрика, из ненависти к людям, исподволь мешала таким экспериментам… я полагаю, это — выжившие подопытные. Но порой посещает мысль, что эти существа — учёные, что несут наказание за свои смелые идеи.

— Если так, то «киборги» эти — всё же творения Фабрики, — протянул Чэн. — Но ты не знаешь наверняка.

— К сожалению… или счастью. Знаю лишь, что Фабрика их не контролирует. И то, что человечество горело идеей слепить лучшую версию себя. Главным образом защищённую от болезней, увечий… и смерти.

— Она ненавидела людей, но не истребила всех, — вмешалась Хуан. — И сейчас пытается убить лишь тех, кто влез на её территорию. Может, её мечта — не истребить человечество? Сейчас она лишь защищается.

— Неплоха защита, — хмыкнул Чэн. — Выводить роботов-убийц биться с тремя жалкими букашками…

— Три жалкие букашки проникли в её сердце и стащили Одинокого бога, — напомнила Хуан. — Не без помощи самого похищенного, конечно… и всё же — ей ли не знать, как люди хитры и изворотливы? Она может пустить нам вдогонку всю свою армию, но всегда будет шанс, что мы выберемся живыми.

— Ты хочешь сказать, что она боится нас? — с сомнением протянул Шин.

— Не думаю, что боится. Но защищается же.

— Возможно, ты права, — ответил Одинокий бог. Казалось, он тоже задумался об этом. — Она не может напрямую говорить с людьми, как я говорю с вами. И понимать вас тоже не может. То, что неясно — всегда пугает. Поначалу я тоже пытался защититься, когда понял, что за мной наблюдают сотни глаз с неизвестной целью… я не боялся, но хотел закрыться. Должно быть, что-то похожее испытывает и она.

— Может, поэтому она держала тебя здесь? — спросила Хуан. — Потому что вы похожи?

Одинокий бог погрузился в молчание. Казалось, все задумались. И птицы, было переставшие петь, снова зачирикали где-то над головами.

— К вопросу, почему она не убила вообще всех, — подал голос Чэн. — Может, ей сил не хватило. Но мне слабо верится, что силы магии, накопленной веками, могло не хватить… может, убийство всех и не было её целью? Может, она просто хотела остановить прогресс?

— Люди строили её. Расширяли. За их счёт она выросла и окрепла, — сказал Шин. — Ей-то прогресс был на пользу. Она и сейчас все его блага использует.

— Может, в своих исследованиях люди зашли слишком далеко. Раскопали то, чего не должны были узнать. Было такое?

— Насколько мне известно, люди постоянно были на грани опасных открытий.

— Но не додумались, что Фабрика задумывает что-то против них, — Хуан коснулась пальцами подбородка. — Тоже странно…

— Они были увлечены мной. Я был самым главным экспериментом. Подопытным номер один. Кто-то хотел создать универсальное оружие, кто-то — идеального человека-робота. А кто-то — возродить богов. Не потому ли меня так назвали? Я один в своём роде — появившийся из ниоткуда робот с человеческим сознанием. Им хотелось меня разгадать. А Фабрика мастерски скрывала свою разумность.

Хуан и сама не замечала «разумности» Фабрики, хотя столько здесь прожила… Но подозрения возникали, затухая под волной скепсиса. Люди жили здесь вахтами — неделями, а не годами, — было ли им дело до самой Фабрики, когда ждала работа? Сейчас трудно судить — столько лет прошло.

— Так тебя вообще не выпускали? — спросил Чэн Одинокого бога. — Ни разу за всю твою жизнь?

— Нет. Я видел поверхность лишь однажды — из окна моего первого друга, учёного, что меня создал. И затем раз — когда меня выносили из его кабинета, чтобы затем спрятать под землю.

— И ты всегда хотел свободы?

— Поначалу я не понимал, что это такое. Но читая загруженные в мою голову тексты, газеты из внешнего мира, глядя на фотографии, я начинал понимать, что что-то упускаю. Я спрашивал людей о внешнем мире — они рассказывали. С вдохновением, с любовью, с ужасом, но никогда — с безразличием. «Неужели там так прекрасно и ужасно?» — думал я. Там — всё иначе, чем здесь, не так ли?

Хуан и Чэн переглянулись.

— Так, — ответила Хуан.

— Там — целый мир, — подхватил Чэн. — Жизни не хватит исследовать.

— Фабрику тоже, — можно было подумать, что Одинокий бог улыбается. — Каждый ищет своё. Я и Шин ищем свободы. Чэн — ответов. Ты, Хуан — уединения и стабильности. Каждый должен пройти свой путь. Если я в силах повлиять на свою судьбу, я должен это сделать, не так ли? Вы идёте к тому, чего желаете. Убегаете от того, что опостылело. Вы можете это отрицать, но мы похожи — больше, чем вы думаете.

Хуан погладила ластящегося Порко по голове, задумавшись.

— А если бы всё сложилось иначе, — начала она, — если бы Фабрика не уничтожила людей, ты бы решился сбежать? Смог бы?

— Я всегда продумывал вероятности. Даже если бы Раскола не случилось, я бы придумал, как освободиться.

— И что ты намерен делать дальше?

Глаз Одинокого бога осмотрел их лица по очереди.

— Я не могу передвигаться самостоятельно. Даже рук у меня нет. Я полностью в вашей власти. Если вы оставите меня на какой-нибудь лужайке в Долине снаружи, или у подножия горы, я ничего не смогу сделать, правда?

— Ты можешь внушить нам, чтобы мы тебя не оставляли, — возразил Чэн. — Но твоё устройство не выглядит очень сложным… можно было бы сделать простой механизм передвижения. Деталей здесь — куча. Хоть сейчас бери и делай.

— А ты смог бы? — удивилась Хуан.

— Думаю, что-то получилось бы, — Чэн неловко поскр;б затылок. — Я всегда любил собирать роботов. Они даже двигались. Ломались, конечно, через пару дней…

— Я был бы очень признателен, — сказал Одинокий бог.

— Я насобираю деталей и попробую, — и Чэн пошёл смотреть валявшиеся там и тут кучи мусора.

— Как мило, — фыркнул Шин. — А я думал, он тебя нелолюбливает.

— Он боится неизвестного. Но интерес перевешивает страх.



***





Чэн и впрямь загорелся идеей — уже тащил на себе несколько странного вида железяк и мешочек с шурупами… Шин разок шепнул: «Спорим, ничего у него не получится?», но вроде как ждал результата с интересом и нетерпением. Они сделали привал — солнце лениво перевалило зенит, и ущелье начало наполняться дневным сумраком. Выходов на поверхность всё ещё не было видно.

Хуан сняла ботинки и размяла ноги. Здесь ковёр травы стал гуще, и так приятно было запустить пальцы в его прохладную влагу… Они молча выпили чай, пока Чэн сидел в сторонке и копался с изобретением, забыв про обед.

— Поешь, идти ещё долго, — напомнила ему Хуан.

— Ага, сейчас, — но он даже головы не поднял. Хуан, выгнув бровь, кинула взгляд на Одинокого бога.

— Я не прикасался к его разуму, — сказал тот.

— Да? — спросил Шин. — А кажется, что правда загипнотизировал…

— Скоро там выход? Что карта говорит? — перебила его Хуан. Одинокий бог моргнул.

— Я ищу выход, который не сторожил бы Колосс. Он может поджидать где угодно… ближайший подъём — в трёх часах пути. Но мы прошли несколько мест, где, судя по карте, тоже были подъёмы.

— Старые сломанные лестницы, — вспомнила Хуан. Им попадались такие по дороге — заросшие травой и ненужные. — Они давно обвалились. Думаешь, с тем выходом может случиться то же самое?

— Не стану отрицать.

— А мы вообще выйдем отсюда? — нахмурился Шин. Они шли слишком долго, чтобы не начать задаваться этим вопросом.

— Выйдем, — заверил Одинокий бог. — Как я могу лгать тем, кто спас меня?

— Мы не знаем, чего от тебя ожидать, — сказала Хуан, решив быть честной. — И не знаем, как относиться. Фабрика зла — думаешь, нам сильно хочется становиться объектами для её гнева?

— Я понимаю. Но я сделаю всё, чтобы вы смогли избежать опасности.

Хуан и Шин переглянулись. Здесь им опасностей не встречалось — да и Одинокий бог ни разу не проявил агрессии. Но стоит ли ему доверять?..

— Земля вибрирует, — Чэн внезапно опустил руки — о камень щёлкнули металлические детали. — Чувствуете?

Они замолчали, не дыша. Хуан потрогала землю — ничего. Растерянный Шин повернулся к Исследователю:

— Нет. С чего ты взял?

— Кто-то идёт, — проговорил Чэн.

Слабая — столь слабая, что её легко было бы не заметить, — вибрация тронула ладони, и Хуан застыла, раскрыв глаза. Подул холодный ветер, но она не вздрогнула; лишь подумала: «Спрятаться негде».

Неужели Колосс?

Земля завибрировала ещё раз, теперь сильнее. Шин вскочил на ноги и обернулся к Хуан — он хотел что-то сказать, но не успел. Стена напротив — до неё было метров пять, — задрожала, и дальше, в стороне, откуда они пришли, образовалась высокая прямоугольная дыра. Это была дверь… и она открылась.

Под солнечные лучи ступил силуэт. Страж плавно вышел из темноты, и громадная створка за его спиной резко рухнула вниз. Он на миг остановился, затем повернулся и пошёл вдоль стены, медленно переваливаясь с ноги на ногу.

Хуан поняла, что рот её бестолково раскрыт, и закрыла его. Этот не был похож на других — высотой не отличался, всего-то метра два с половиной или три… но дело было не в росте. Глаза-стекляшки занимали большую часть овального лица, носа и рта не было. Кроме фигуры, в его чертах больше не было ничего человеческого. Он двигался почти осторожно, словно боялся наступить на что-то важное. Руки, болтающиеся по бокам, были относительно тонки, и «доспех» на нём был лёгкий, не в пример грузной броне собратьев.

А ещё его плечи, голову и руки с ногами покрывала зелень.

Вездесущий мох и тонкие стебли плюща. Точки цветов, белые и голубые, словно капли разбрызганной краски. На ногах мох вырос подобно мягкой обуви, на плечах образовалась плотная, зелёная ткань плаща… Страж медленно прошествовал мимо, но вдруг замер и повернулся в их сторону.

Кажется, он был из меди. Рыжеватая сталь проглядывала под природной бронёй. Хуан разглядывала его пристально, забыв, что боялась смотреть стражам в лица — но он совсем не был похож на остальных. Большие глаза-стекляшки рассматривали их недолго — зелёный робот пошёл дальше по своим делам.

Хуан задышала лишь когда он скрылся за поворотом. Шин так и замер на месте, рот его тоже глупо приоткрылся. Чэн забыл обо всём и достал дневник — только и слышался шорох карандаша, бегущего что есть сил по бумаге. Одинокий бог молча проводил робота взглядом. Вряд ли он удивился — а даже если так, то не мог этого показать.

— Кто это такой? — голос Хуан охрип. — Я никогда таких не видела.

— Одна из старейших моделей роботов, — ответил Одинокий бог. — Мирные прототипы. Их потомки тоже бродят в ущельях — вы встречались с ними.

— Вот почему он другой, — пробормотала Хуан, глядя стражу вслед. — Сколько таких по всей Фабрике осталось?

— Большую часть моделей утилизировали ещё до Раскола — я тоже удивлён, что мы его встретили. Я полагаю, что таких, как он, осталось не более десятка.

— Он, как остальные, может показать нам выход? — спросил Шин.

— Они не были созданы понимать человеческую речь и выполнять подобные команды. Однако он настроен мирно — к нему можно подойти, даже прикоснуться.

— Круто! — восхищённо выдохнул Шин — таким воодушевлённым Хуан его ещё не видела.

— Я бы подошёл, — сказал Чэн, поднимаясь. — Хочу его подробнее нарисовать…

— Это точно не опасно? — насторожилась Хуан — но ей и самой хотелось рассмотреть его поближе.

— Я уверен. Такие, как он, не могут и не хотят причинять вред живым существам. Эти создания не подконтрольны Фабрике. Вам нечего опасаться.

— Придётся мне заняться твоими ногами попозже, — сказал Чэн Одинокому богу, наспех запихивая детали в рюкзак.

Тот издал звук, похожий на смешок:

— Я потерплю ещё немного.

Робота они обнаружили сидящим на земле в окружении птиц. Он смотрел то на одну, то на другую глазами-плошками, словно любовался — и держал вытянутую ладонь на коленях. Подойдя, Хуан заметила, что в её углублении копошились мыши.

Здесь было много птичьих гнёзд — на трубах и в узких квадратных провалах между ними. Здесь вовсю росла трава, застилая камень, и дальше почти не виднелось серости. Где-то наверху безостановочно гудели бездумные машины, и жизнь усиленно пряталась, ища укромный безопасный уголок — но здесь смело цвела, охраняемая железным великаном.

Чэн сел рисовать стража, Шин осмелился подойти ближе — робот лишь посмотрел на него, и далее лишь наблюдал за каждым его действием. Хуан стояла рядом с Чэном; Порко катался в траве, радостно виляя хвостом. Она разглядывала зелёного робота, на время забыв обо всём… Шин сел напротив робота, скрестив ноги — и тот, не двигая ладонью с устроившимися на ней мышками, повторил его позу. Вдруг мальчик рассмеялся — помахал рукой, и робот помахал ему в ответ. Мышки скользнули вниз по руке стража и скрылись в траве, а он проводил их взглядом и положил ладонь на шарнирное колено.

Хуан боялась, что Колосс, разрушив башни и сломав те деревья, уничтожил единственный слабый намёк на новую жизнь, последний природный оазис. Но здесь, неподвластное Фабрике, росло нечто похожее. Хуан представила Фабрику, наполовину покрытую зеленью. В воображении эта картина выглядела красиво, но вряд ли Фабрика позволит здесь всему расцвести…

Хуан тоже подошла ближе. Краем глаза она видела, как Порко осторожно принюхивается к ноге стража — тот наблюдал за всеми ними, забавно вертя головой то в одну, то в другую сторону. Он был похож на ребёнка — должно быть, большие глаза были тому причиной. Понимал ли он происходящее? Любил ли это место, маленькие робкие цветы и животных, что тут обитали? Птицы бесстрашно садились на его голову и плечи. Хуан никогда не видела подобного, не могла оторвать взгляда.

Она вздрогнула, когда робот шевельнул рукой. Он двигал ею плавно и осторожно, ладонь описала невысокую дугу и потянулась навстречу Хуан. Она отступила на шаг в мимолётном испуге, и ладонь застыла перед её лицом. Она не понимала, чего он хочет, пока наконец до неё не дошло.

Она несмело подняла руку, не до конца осознавая, что происходит… разумен ли он? Подчиняется ли заложенной программе? Да и важно ли это, если он дружелюбен и охраняет этот маленький зелёный мир, безотрывно любуется им? Хуан приконулась к его пальцам, положила ладонь, имитируя рукопожатие. Робот смотрел ей в глаза. Всё затихло вокруг. Мир замолчал.

Страж убрал ладонь и опустил голову — в траве между его ног опять копошились мыши. Хуан постояла немного и отошла к Чэну. Он закончил два рисунка, довольно подробных, и уже начинал третий.

— Удивительно, правда? — тихо спросил он. Хуан кивнула.

Налюбовавшись, они решили идти дальше — страж явно никуда не торопился, блаженно сидя на зелёном островке. Шин наблюдал за бабочками, завороженный красотой их крыльев, и нехотя поднялся, когда его позвали.

— Надеюсь, встретим ещё таких, как он, — сказал он Хуан, надевая рюкзак. Он погладил Порко, и тот радостно завилял хвостом. Хуан обнаружила, что улыбается — ей вдруг стало так спокойно, и не хотелось больше думать ни о чём плохом…

Они пошли дальше, рассматривая завладевшие ущельем заросли. Хуан несколько раз оглядывалась, стараясь запомнить это мгновение навсегда — страж мирно сидел на прежнем месте, окружённый зеленью и птицами, и, пока не исчез из виду, провожал их взглядом.