А вот и я! Глава 15. Дом мечты

Баку
17 марта 2011 - прошлое

Зейн с интересом слушал мальчика и ловил себя на мысли, что ему нравится и хочется слушать о Сании, о том, что и как она делает, чем живёт. На его лице появилась легкая улыбка, а тревожное состоянии чуть-чуть разбавилось теплом, исходящим от мальчика.
- Дядя Ал, а у вас какое хобби? - спросил мальчик, с любопытством глядя на Зейна. Тот обыденно сказал, кивая на картину с коттеджем:
- Я рисую... Аднан, а ты можешь сказать, чтобы твоя мама подумала бы об этой картине?
Мальчик снова перевел взгляд на картину и почувствовал, как дом стал оживать в его воображении:
- Моя мама сказала бы, что это очень милый дом. Вы же строите большие дома, а тут на картине такой маленький домик. Это как дом детства... или мечты. Мне кажется, что там очень хорошо жить. Там светло, и внутри, и снаружи. Солнце в каждом окошке. А внутри тоже горит тёплый свет. И кажется, будто пахнет чем-то вкусным, как печенье с ванилью, и так уютно.

Он замолчал, отвлёкшись на звук из зала, и продолжил описывать свое видение картины:
- А зелёная трава – как будто домик в деревне. Или это дача. И время остановилось. Мне кажется, вы сами очень хотите жить в нем, правда?
Услышанное поразило Зейна, он переводил взгляд то на картину, то на мальчика. Аднан никак не мог знать, что на картине коттедж, о котором они с его мамой мечтали в молодости. Это был дом её мечты, который за годы после их расставания стал не сбывшейся мечтой самого Зейна. Мужчина покачал головой и с восхищением сказал:
- Ты угадал, Аднан. Я мечтал жить в этом доме с девушкой, которую безумно любил. Как ты это понял? А мама многому тебя научила, ты очень наблюдательный. И почему ваниль?
- Мама говорит, что в доме кроме цвета и света, должны быть ещё ароматы. На кухне должно пахнуть уютом, а это ваниль. В кабинете надо быть бодрым, а запах кофе как раз бодрит. А в детской комнате должно быть весело и ярко, то есть должно пахнуть апельсином... А доктор почему-то вам не звонит. Это плохо?
Зейн покачал головой, выдавая свое аналогичное беспокойство. Он посмотрел на часы, и, подумав, ответил:
- Нам надо ждать. Я уверен, что он скоро позвонит.

И тут на самом деле раздался телефонный звонок. В трубке мобильного телефона раздался хорошо поставленный мужской низкий голос:
- Зейн, здравствуй. Ты не приехал на встречу. Всё в порядке?
Зейн, вспомнив о назначенной встрече, почувствовал укол вины и с досадой произнес:
- Папа! Я извиняюсь! Начисто вылетело из головы.
- Случается. Но есть кое-что более серьезное. – голос отца стал заметно напряженнее. – Мне только что звонил твой тесть. Он в ярости. Говорит... - он сделал паузу, явно подбирая слова, – говорит, ты отправил свою любовницу на аборт.
Зейн опешил, его лицо исказилось от возмущения:
- Что за чушь? Это же... - его взгляд упал на Аднана, который с ожиданием смотрел на него. Зейн едва заметно покачал головой, давая понять мальчику, что это не тот долгожданный звонок. Но говорить при ребенке он не стал. Он стремительно вышел из кабинета и вошел в конференц-зал, плотно закрыв за собой дверь.
- Что он сказал? – негодующе выдохнул Зейн, как только дверь закрылась. – Папа, у меня нет никакой любовницы, и уж тем более я никого не отправлял на аборт! Что за абсурд?! Откуда он это взял?
Отец немного помолчал и сообщил:
- Если я правильно понял, ты срочно искал гинеколога для кого-то. И это кое-кого навело на мысль. Ты взрослый человек, я тебе не указ. Но все же, пожалуйста, объяснись.
- Папа...
Но на том конце была выжидающая пауза, почти театральная, и Зейн понимал, что так просто от ответа не отвертеться:
- Я искал хирурга-гинеколога для одной знакомой, которой срочно нужна была помощь. Я случайно встретил её сына на улице, мальчик десяти лет, он сейчас у меня в офисе. Я попытался помочь человеку в беде.
Голос на том конце сказал так, как будто раздумывал над головоломкой:
- Зейн, ты никогда не ставишь под удар отношения с женой. Это не в твоём духе. Но твоя жена подняла бучу из-за этой женщины и её сына.
- Папа, одной бучей больше, одной меньше. Я не собираюсь оправдываться ни перед женой, ни перед кем. Говорю тебе - моя знакомая в беде. Я не могу не помочь ей.
В трубке послышался тяжёлый вздох и наконец голос произнес:
- Если ты так поступаешь, значит эта женщина особенная для тебя… А это может быть только... Неужели это та девочка из Загульбы? Я прав?
Зейн тяжело вздохнул и нехотя ответил:
- Да, это Сания. Она при смерти. Пойми меня, пожалуйста. Прошу тебя.
Наступила долгая пауза, воздух в трубке казался тяжелым, каждый из мужчин обдумывал услышанное. Наконец голос отца заговорил с глубоким сожалением и тревогой:
- При смерти... Бедная девочка... Ты мог с самого начала сказать мне откровенно, а не темнить. Короче, делай всё что можешь, помоги ей. Она особая не только для тебя, но и для нас с мамой. Вопрос с твоим тестем я решу сам. И ещё, я пришлю тебе одного человека. Он отвезёт мальчика домой. Не понимаю, где отец мальчика и о чем он думает.
- А я понимаю отца мальчика. Представь, у него умирает беременная жена, которую наверняка он очень любит. А мальчик просто потерялся в этой суматохе.
- Конечно, ты прав. Не дай бог такое пережить. Когда будут новости о её состоянии?
- Я жду сообщение от врача.
— Значит, у Сании сынишка? Ты с ней общался?
- С ней - нет. Ни к чему это. А мальчик... Он такой настоящий мальчуган!.. Я хотел бы такого сына.
- Зейн, Зейн... Вот ты у меня такой же настоящий мальчуган, которому уже сорок лет!.. Я тебе еще позвоню. И жди моего человека. Пока.

Зейн откинулся в кресле и пытался вспомнить, над чем он думал до звонка отца. Вспомнив, он вышел из конференц-зала и бросил взгляд на свою секретаршу. Та, пряча взгляд, усиленно делала вид погруженной в работу. Зейн вошёл в свой кабинет и увидел, что мальчик заснул на диване. Зейн достал из шкафа дорожный плед и укрыл Аднана, подправив подушку под головой ребенка. Веки Аднана были покрыты почти невидимой сеточкой тонких, едва заметных сосудов, придающих коже легкий синеватый оттенок, как отпечаток глубокой усталости и пережитого стресса. Зейн на мгновение замер. Он вспомнил, что в тот последний, роковой день на турбазе, он видел такие же тени под глазами Сании. “Как же я ошибался тогда, думая о ней дурное! Она ведь плакала!” - с горечью понял он.

Он сел за стол, его уставший тяжёлый взгляд упал на картину с коттеджем, и он вспомнил, что он хотел спросить у Аднана “Кухня - ваниль, кабинет - кофе, детская - апельсин. А спальня? Чем должно пахнуть в спальне?”
Он сидел, погруженный в свои думы и вдруг поймал себя на мысли, что Аднан ни разу не спросил своего отца. Зейн долго сидел и анализировал события дня, как тишину прервал звонок на городской телефон.
Зейн взял трубку и ответил тихим грудным голосом:
- Алло?
Послышался встревоженный голос Эли:
- Зейн, здравствуй… Мне папа сказал, что произошло. Я очень расстроена.
Зейн нахмурился, почувствовав лёгкую неловкость:
- Папа поторопился тебе сказать.
- У него не было выбора. – Эля сделала паузу, слышалась усталость в голосе. – Я вынудила его всё мне рассказать. Мне Фархад позвонил и принес извинения за поведение своего отца и сестры. А я, честно говоря, не была в курсе о чём речь.
Зейн понимающе кивнул, пытаясь сгладить напряжение:
- Понятно. Значит Фархад поторопился.
- Зейн… – Эля вдохнула, голос стал мягче, чуть тревожно. – Скажи врачу, что если нужна кровь для переливания, я могу быть донором. У меня первая положительная.
Зейн попытался улыбнуться, умиляясь самоотверженности матери:
- Мама, если понадобится кровь, у меня та же группа. Не волнуйся, пожалуйста.
- А я волнуюсь… – Эля тихо выдохнула, слышалось неподдельное волнение и тревога. – Мне очень жаль, что с ней стряслась такая беда.

Зейн слегка нахмурился:
- Не понимаю, зачем ей это надо было? Уже перешагнула сорокалетие…
- Дочь хотела. – понимающе сказала Эля, в её голосе чувствовалась грусть. – Я уверена, что она хотела девочку... А какой её сын?
Зейн на мгновение замолчал, посмотрев на спящего Аднана:
- Красивый, умный мальчик. Одно лицо с матерью. Я такого сходства никогда не видел. Мало того, что он почти точная копия, так я в каждом его слове слышу её.
- Её точная копия… и красивый... Значит дитя страсти. – Эля сказала почти шёпотом, будто разгадала маленький секрет.
Зейн на мгновение замолчал. Его пальцы, лежавшие на столе рядом с телефоном, машинально постучали по деревянной поверхности. Он приподнял бровь и спросил:
- Что это значит?
- Ты не знаешь, что такое страсть? Надо же! – В голосе Эли послышалась улыбка с доброжелательной насмешкой. – Страсть — это всепоглощающее чувство. Когда мужчина безумно любит женщину, ребёнок бывает похож на женщину. Когда женщина безумно любит мужчину, она рожает мальчика. К тому же красивые дети рождаются от красивых чувств между мужчиной и женщиной.
Зейн нахмурился и его взгляд стал задумчивым:
- Понятно… Отец мальчика любит его мать. Я бы так её любить не смог.
- Зейн, не переиначивай мои слова. – раздался недовольный голос Эли. – Я не это имела в виду.
- Мама, а на кого похожа Шамс? – устало спросил Зейн, проверяя правдивость слов матери.
- В детстве она напоминала тебя, – Эля вздохнула, с лёгкой ностальгией. – А сейчас похожа на твоего тестя.
Зейн улыбнулся ироничной улыбкой:
- По твоей теории я страстно люблю своего тестя… И гены ту абсолютно ни при чём.
- Смешно… – Эля мягко, без злости осадила сына. – Я не навязываю тебе своё мнение. Пожалуйста, сообщи мне новости, когда они будут. Стой... А мальчик… что ещё скажешь про него?

Зейн невольно перевёл взгляд на диван, где спал Аднан. Мальчик лежал, повернув голову к спинке дивана, и в мягком свете лампы его профиль вдруг показался Зейну не похожим на носик Сании.
- Он хороший. Интересный. Смелый. Разговаривает рассудительно, как взрослый человек. Любит мать. – Зейн глубоко вдохнул, голос стал чуть мягче. – Я за час общения с ним узнал много нового. И знаешь, я понял, почему влюбился в неё тогда. Она ведь жила в каком-то фэнтези-мире, и этот её мир увлек меня. Мальчик такой же.
Эля тихо вздохнула, с лёгкой грустью:
- Дай бог, она выживет… В моё время женщины при внематочной беременности не выживали. Сейчас медицина сильно развилась. Я буду молиться за неё. Спасибо тебе.
Зейн непонимающе переспросил:
- За что ты меня благодаришь?
- За то, что захотел её спасти… За то, что остался человеком по отношению к ней. – Эля на мгновение замолчала, будто пыталась подобрать слова. - За то, что не оставил её сына одного.
- Я думаю, все так поступили бы.
- Нет, Зейн… не все. Вспомни хотя бы своего тестя - у него только меркантильный интерес и ни капли человеческих чувств. Люблю тебя. Позвони мне.

Зейн, положив трубку, посидел в тишине. Опять раздался звонок, на этот раз на мобильный. Зейн быстро на него ответил, боясь потревожить сон мальчика. Это был доктор Алекперов:
- Господин Ализаде, операция прошла успешно. Мы удалили внематочную беременность, и, что самое главное, спасли жизнь Сании ханум. Сейчас её состояние хоть и тяжёлое, но стабильное. Первые сутки самые критичные. Будем надеяться, никаких осложнений не будет. Что касается будущих беременностей, к сожалению, после такой операции шансы на естественное зачатие значительно снижаются, но современная медицина может предложить решения, естественно только после полного восстановления Сании ханум.
- Понятно. Главное, чтобы она была жива и здорова. Все остальное, это уже не мои вопросы, а её и её мужа.
- Да, безусловно. Но реабилитация будет долгой, её организм сильно пострадал от кровопотери, и ей потребуется время для полного восстановления.
- Доктор Алекперов, спасибо вам огромное за все! Когда мы сможем с вами обговорить финансовую сторону?
- Завтра мы сможем предоставить вам детализацию расходов. Но, главное, пусть пройдет эта ночь.

Зейн откинулся в кресле и долго смотрел в окно. Город уже погрузился в сумерки и, только когда в его кабинет вошёл невысокий мужчина, и Зейн отвлёкся от созерцания вечерней улицы.
- Зейн? Меня Рашид муаллим  прислал. По поводу ребёнка.
Аднан проснулся от приглушенных голосов и резко сел на диване:
- Мама! Как мама?
Зейн подошёл к дивану, присел рядом, обнял мальчика и тихо сказал:
- Аднан, мама будет жить. Её прооперировали, она некоторое время ещё будет в клинике. Но её жизни ничего не угрожает. Теперь, когда ты знаешь, что с ней всё хорошо, тебе, наверное, захочется поехать домой.
Аднан крепко обнял Зейна и дрожащим от всхлипываний голосом сказал:
- Спасибо, дядя Ал. Я постараюсь не плакать.
Зейн посмотрел мальчику в лицо, утер слезы с его лица и с мягкой улыбкой сказал:
- Это тебе спасибо, Аднан! А плакать иногда полезно. Если это слезы радости, то поплачь. Знаешь, после того, что произошло утром, я подумал... ты хочешь научиться драться? Чтобы всегда быть сильным и защитить тех, кого любишь?
- Хочу.
- Я тебе сейчас дам номер одного тренера, он мой друг. Я предупрежу его. Запишись с нему в группу и начни заниматься. Когда ты станешь сильным, ты научишься контролировать себя и сможешь избегать драк, потому что твоя уверенность будет говорить сама за себя.
- А вы занимались?
- До сих пор занимаюсь. Мужчина в любом возрасте должен уметь защищать себя и своих любимых. И ещё один вопрос - ты знаешь свой домашний адрес?
- Да. Но... дома никого нет. А я знаю, где живут мои няня и баба.
Аднан собрал свои вещи, оделся и, ещё раз обняв на прощание Зейна, направился с Чингизом к выходу. Зейн вспомнил о своем вопросе и позвал Аднана:
- Аднан, а спальня? Чем она должна пахнуть?
- Иланг-иланг. Этот аромат привлекает любовь.
Когда Аднан и мужчина от Рашида ушли из офиса, Зейн позвал секретаршу:
- Сева, можете подойти ко мне?
Когда девушка вошла, её обычная вежливая улыбка не скрывала легкого напряжения.
- Зейн, чем могу вам помочь?
- Сева, наш кадровик ещё в офисе?
- Да, в офисе. Позвать его?
- Нет, его звать не надо. Я вас попрошу пойти к нему и написать заявление по собственному желанию.
Девушка побледнела, её улыбка исчезла.
- Но почему? Я не понимаю...
- Почему? Я думаю, вам не стоит работать с руководителем, которого вы настолько не уважаете, что систематически распространяете сплетни. Идите и найдите себе другого руководителя.
- Но, Зейн, ваша супруга просила меня сообщать ей обо всем...
- Именно. И ваше решение сотрудничать с ней было в ущерб профессиональной этике и моему доверию. Пусть моя супруга и ищет теперь вам работу. В этой студии вы работать больше не будете. Мы выплатим вам двухмесячную зарплату и всего вам наилучшего.
Сева с расстроенным лицом вышла из кабинета Зейна. Она почувствовала на себе взгляды коллег, в которых читалось не сочувствие, а скорее понимание и даже некоторое облегчение. Оказалось, многие уже давно догадывались о её действиях, и их симпатии были не на её стороне.

Раздался звонок на телефон. Это был отец Зейна, который сразу перешел к делу:
- Зейн, новости есть?
- Прооперировали, пока в тяжёлом состоянии, но шансы на выживание высоки.
- Слава богу! А почему так долго тянули с операцией?
- Вначале она всё надеялась спасти беременность, потом обнаружились проблемы с хирургом в той клинике, внезапно заболел. Доктор Алекперов вовремя взялся, буквально в последнюю минуту.
Мужчина на том конце облегчённо вздохнул, помолчал и сказал ровным голосом, будто сидел не в кресле, а за рабочим столом, даже в этот час:
- Боже, какой же сегодня тяжёлый день. Кстати, я поговорил с твоим тестем, женой и дочкой. Сказал, что ты по моей просьбе помог дочери моего друга. И, знаешь, пристыдил их за те необоснованные обвинения в её адрес и в твой.
- Понятно. - без особой радости в голосе ответил Зейн. Он тоже себя чувствовал очень уставшим и даже опустошенным.
Отец Зейна помолчал ровно одну секунду - как человек, который решает, говорить ли правду. С глубоким выдохом сказал:
- Да, ещё. Твоя жена в качестве компенсации за сегодняшний стресс не против поехать в Рим... Всё таки, она к тебе относится как к дойной корове.
- А мне это нравится. По крайней мере, ей я нужен. Это же лучше, чем исчезнуть без объяснений.
- Ты всё ещё не можешь простить Санию?
- Мне нечего ей прощать или не прощать. Просто... Понимаешь... Этот мальчик мог быть нашим с ней сыном. Кстати, у неё муж не турок. И судя по возрасту мальчика, она поздно вышла замуж. Что-то не стыкуется или у неё это второй брак. И ещё у мальчика её фамилия, а не отца.
- Сколько мальчику лет?
- Он сказал, что в конце июля будет десять.
- Да странно. Но главное, чтобы она выжила и не оставила сына сиротой.

После разговора с отцом, Зейн сидел за столом и молча смотрел перед собой. Взгляд его упал на настольный календарь. Он чиркнул ручкой на последней неделе июля и задумался над чем-то. Какая-то мысль назойливо крутилась в его голове и не давала покоя. Зейн несколько раз проводил взглядом по месяцам, затем провёл пальцем по календарю. Он откинулся на спинку кресла и крепко сжал глаза. По его лицу прошла тень. В памяти вдруг всплыл голос матери: “Значит дитя страсти…”
 - Дитя страсти… - эхом повторил он.

Долго посидев в кресле, он наконец встал, и тяжело вздохнув, подошёл к окну. Прохожие с любопытством смотрели на высокого крупного мужчину, который стоял в проёме большого окна и пристально смотрел в тёмное небо. В тот момент, он ещё не знал, что однажды поздней весной он будет стоять утром с чашкой кофе у окна и увидит Санию с сыном, впервые после её болезни. Мать и сын будут идти, что-то обсуждая и смеясь, а Зейн от неожиданности разольёт кофе на рубашку. Сания проводит сына до школы, они пообнимаются, и тут Зейн заметит, что Аднан дорос матери до плеча, а сама Сания сильно исхудает после операции, её лицо станет острее, но глаза будут светиться прежним теплом. Мальчик пройдет в двери школы и долго будет махать матери рукой, а она постоит ещё минут пять, глядя ему вслед, и уйдет, проходя мимо окна, за которым будет стоять Зейн. Она посмотрит на свое отражение, затянет ремень на спадающих брюках, застынет на мгновение и улыбнется себе. Так с улыбкой и пойдет навстречу утреннему южному солнцу. А Зейн будет смотреть ей вслед, и внутри него разольётся тихая радость: всё, что он пережил, всё, что потерял, всё, что боялся - было не зря. Он прошепчет:
- Саня, я всё ещё люблю тебя. Прошу тебя, только живи... Ради меня, ради Аднана. И будь счастлива, девочка моя...


Продолжение следует...