А вот и я! Глава 16. Ёлки, огни и тайны

Баку
18 декабря 2024 - настоящее

- Алло, Сания! Привет. Как ты?
- Привет, Зейн. Я хорошо. Ты как?
- Нормально. Я уже закончил работу. Кажется, ты тоже заканчиваешь сейчас. Могу подвезти до дома. Поедешь со мной?
- Конечно поеду! Ты вовремя успел меня перехватить - я как раз жду лифт.
- Отлично. Встретимся перед лифтами на парковку.

Сания дала отбой и улыбнулась. Ей нравились такие неожиданные звонки Зейна и любые встречи с ним, даже короткие. Эти несколько минут разговора дарили ей море эмоций и хорошее настроение. И с каждым разом она всё отчётливее понимала, как сильно скучает по нему и как ей мало этих коротких встреч. “Приглашу-ка я его на ужин. У меня как раз грудинка томится в маринаде. К ней сделаю овощной гарнир. Вуаля!” - решила она, выходя из лифта.

Проходя через вестибюль, она издалека увидела Зейна. Он стоял, опершись плечом о колонну, спокойно наблюдая за залом. Увидев Санию, он выпрямился и улыбнулся - той самой улыбкой, которая постоянно сбивала её с мысли. “Какой же всё-таки он роскошный”, - с восхищением отметила про себя Сания, глядя на высокого, хорошо сложенного Зейна с лёгкой небритостью на мужественном лице. И рядом с ним она вдруг почувствовала себя моложе. Когда они вошли в большой лифт, полный людей, спускавшихся на парковку, Сания не могла не заметить, как молодая привлекательная женщина радостно заговорила с Зейном. Её жеманные жесты и голос говорили сами за себя.

“Интересно, он даст ей понять, что рядом с ним не просто случайная женщина?” - с лёгкой насмешкой мысленно проговорила Сания. И вдруг поймала себя на том, что давно уже не ревновала. Зейн, почувствовав её взгляд, на секунду задержал на ней глаза - чуть дольше, чем требовала случайная встреча взглядов. Увидев натянутую улыбку и иронию в её глазах, он слегка усмехнулся. Ему вдруг показалось, что она ревнует.

Поворачивая голову, чтобы ответить на очередной вопрос жеманной девицы, Зейн говорил спокойно и коротко - без той излишней заинтересованности, на которую она явно рассчитывала. Попутно он успел заметить взгляды других пассажиров лифта. Несколько пар глаз с интересом наблюдали за словесным флиртом. А одна пара глаз, принадлежавшая высокому молодому мужчине лет тридцати, с интересом смотрела на Санию. Она этого даже не почувствовала. “Кажется, это никогда не закончится”, - успел подумать Зейн. И тут же в его голове мелькнула другая мысль: “Пусть не заканчивается. Лишь бы она была со мной.”.

Он взял Санию за руку - спокойно, как будто это было самым естественным в мире - и вывел её из лифта, оставив присутствующих в лёгком недоумении от собственной недогадливости.

Они сели в машину и немного помолчали. Зейн, не глядя на Санию, сказал:
- Ты зря ревнуешь.
Сания удивлённо взглянула на него. Он наконец повернул голову и спокойно добавил:
- Я смотрю только на одну женщину. Ту, которая сидит сейчас со мной в машине.
Они только выехали из парковки, как на мобильный Зейна поступил звонок. В салоне машины раздался взволнованный голос явно молодого человека, который говорил быстро.
- Зейн, здравствуйте! Извините за беспокойство. Мне надо срочно с вами поговорить.
- Здравствуйте, Эльнур. Я вам слушаю.
- Зейн, вы помните заказ бунгало с открытой верандой?
- Да, помню. Строительство в Шагане .
- Мы полностью сделали внутреннюю отделку. И на каждом этапе заказчик принимал нашу работу. А сейчас он недоволен: видите ли, на веранде ветрено. Хотя ещё при проектировании мы не рекомендовали располагать открытую веранду на северо-западе. Заказчик сейчас в офисе и… требует вас.
- Хорошо, я сейчас приеду.
Когда голос в динамиках исчез, Сания спросила:
- Возвращаемся в офис?
Зейн, выезжая на проспект, ответил:
- Едем в город. Это в другом офисе. Ты же не против проехать со мной? Эта встреча займет не более получаса.
Сания коротко ответила:
- Нет, я не против. Но если я тебе мешаю...
- Ты мне никогда не мешаешь.
Сания ничего не ответила, только отвернулась к окну и тихо улыбнулась.

Зейн припарковал машину на одной из улиц, где в ряд стояли монолитные здания эпохи сталинизма. Проходя мимо молчаливых памятников архитектуры прошлого века, они направились в сторону офиса.

Сания радостно воскликнула:
- Так мы идём к школе моего сына! Я по этой улице одиннадцать лет ходила. Сначала - каждый день. А по мере того, как он рос, всё реже и реже. Обожаю эту часть города.

Зейн взял её за руку, переходя улицу, и не отпускал до самого офиса. Её маленькая ладонь в его руке напомнила ему юношескую робость, когда каждое случайное касание казалось событием. Когда они приблизились к архитектурной студии, на улице уже было темно, и внутреннее свечение офиса через панорамные окна заворожило Санию.
- Ух ты! Какая красота! - с восхищением сказала она. - Интересно, этот офис тут давно?
Зейн не успел ответить - они уже вошли в дверь. На его появление сотрудники отреагировали мгновенно: повскакивали с мест и радостно стали приветствовать. Вдруг появился высокий худощавый молодой мужчина. “Эльнур”, - безошибочно определила Сания по смеси тревоги и облегчения на его лице.
- Зейн, мы расположились в конференц-зале. Спасибо, что приехали.
- Отлично.
Зейн повернулся к Сании.
- Ты располагайся. Я скоро.

Разговор с нервным клиентом затянулся на час. Когда он наконец согласился с предложенным Зейном решением по обновлённому дизайну веранды, все участники беседы вышли из конференц-зала и тепло попрощались. Не увидев Санию в рабочем зале, Зейн удивился. Но его привлёк звук весёлых голосов, доносившихся из кухни. Там он и обнаружил своих сотрудников, облепивших Санию и травивших забавные истории о клиентах. Зейн на секунду остановился у двери кухни. Он не ожидал увидеть её такой - живой, смеющейся, своей среди его людей.

Гостья с сияющими глазами и широкой улыбкой сидела у стола, на котором стояли чашка чая и тарелка с тортом. Её радостный серебристый смех заполнял всё пространство.
- Зейн! Ты освободился? - спросила Сания и медленно поднялась.
Зейн и его спутница попрощались с гостеприимными обитателями студии, а кофе-леди дала Сании бумажку с рецептом. Та горячо поблагодарила её и обняла женщину:
- Хадиджа ханум, ваш брауни - лучший, который я когда-либо пробовала. Спасибо большое!

Зейн и Сания вышли из офиса. Пройдя несколько шагов, мужчина вдруг остановился и стал что-то искать по карманам.
- Кажется, я там забыл мобильный. Подожди меня минутку.
Войдя в офис, он встретил идущего быстрыми шагами навстречу Эльнура.
- Зейн, ваш мобильный.
Пока Зейн клал телефон в карман, он заметил сияющие лица своих коллег.
- Что вы все так хитро улыбаетесь?
Коллеги продолжали переглядываться, и только Натик, пожилой конструктор, сказал:
- Мы одобряем твой выбор. Она нам понравилась.

Со всех сторон посыпались возгласы и поздравления.
- Ребята, поздравлять пока не с чем.
- Зейн, не лукавь! Уже есть с чем поздравлять. Главное - мы едины в нашем мнении: она нам всем очень понравилась. Берем.
Зейн рассмеялся и спросил конструктора:
- Назови одну причину, по которой ты одобряешь её.

Конструктор улыбнулся и, важно выпятив круглый живот, сказал:
- Она… feminea .
- Что это значит? - спросила Сабина, молодая дизайнер.
- Женщина-женщина, - сказал он с лёгкой улыбкой.
- И это всё? - спросил с довольной улыбкой Зейн.
Конструктор хитро прищурился.
- А самое главное — я видел, как она смотрела на тебя. Ты у нас красавец, мы это знаем. Но за короткий срок влюбить в себя такую даму… Ты мой герой!
Хадиджа счастливо улыбалась, а поймав взгляд Зейна, шёпотом сказала:
- Пусть бог хранит эту ханум и дарует вам счастье. Теперь ясно, на кого похож мой любимый бала.

Зейн усмехнулся её словам, попрощался и вышел из офиса. Надевая перчатки, Сания задумчиво разглядывала окна студии, особенно крайнее в ряду.
- Пойдём? — спросил Зейн.
Сания перевела на него томный взгляд и вполголоса спросила:
- Как странно… Я ни разу не видела тебя здесь, хотя ты работаешь тут почти двадцать лет. Как это возможно? Почему наши пути никогда не пересекались?
- Не знаю даже.
Он заглянул ей в глаза, и рука потянулась к её лицу - он поправил прядь на лбу.
- Уже поздно. Пойдём?.. Я вдруг вспомнил, что дома нет ничего на ужин.
- Идём ко мне. Поужинай со мной. У меня грудинка и овощи-гриль.
- Как называется блюдо?
- Боже… Ты как мой сын! Я могла привлечь его к еде, только придумывая экзотические названия. Скажем, это блюдо “грудинка по-милански”. Согласен?

Зейн смотрел ей в глаза, и улыбка играла на его губах.
- Сания, спасибо за приглашение. Я обязательно как-нибудь поем “грудинку по-милански”. А сейчас давай поедем в одно красивое место? Там очень вкусный стейк. И хорошее красное вино.
- Ты же за рулём.
- Я решу этот вопрос. Поужинай со мной… и не отказывайся…
- С удовольствием, - Сания кокетливо понизила голос, не отрывая сияющих глаз от Зейна.

Через полчаса Зейн плавно направил автомобиль на парковку ресторана. Учтивый администратор, встретивший гостей, провёл их в главный зал через камерный, уютный внутренний дворик. Архитектурное решение пространства завораживало: залы, выходящие окнами во двор, привлекали взор обилием резных деревянных элементов, которые обрамляли массивные оконные проёмы и открывали панораму на внутреннее убранство помещений. В центре дворика возвышалась пышная наряженная ель, а у её подножия стояли фигуры Щелкунчика и доброго гнома в безмолвном карауле, создавая атмосферу праздничного тепла и уюта бакинских двориков. Сания остановилась на секунду, оглядывая дворик, и тихо сказала:
- Как будто в сказку попали.
Зейн посмотрел на неё и улыбнулся.
- Похоже на то.

Зал, в который они вошли, освещался мягким светом. Им предложили столик у окна, прямо напротив ёлки. Сания оглядела зал с лёгким любопытством, пытаясь запомнить это место.
- Красиво здесь. Никогда не была в этом ресторане. У нас с сыном есть наша маленькая семейная традиция - раз в неделю мы обязательно ужинаем вне дома. Он приглашает меня в разные рестораны.
Зейн на секунду задержал взгляд на её лице.
- Молодец твой сын.
Он сказал это спокойно, но в голосе прозвучало тёплое одобрение, и в глазах мелькнуло приятное удивление.
- Это мой отец внушал ему с детства. Он бесконечно ему говорил: “Когда ты встретишь свою любовь, сразу скажи ей, что раз в неделю проводишь время с матерью. Мать нельзя оставлять одну.”. Так мой сын и поступает. Хотя он еще не женат.
Зейн чуть улыбнулся.
- Правильная позиция. К сожалению, многие мужчины после женитьбы перекладывают отношения со своими матерями на плечи жён. Твой отец прав.
Сания немного помолчала и спросила:
- Как поживает Эля ханум?
- Хорошо.
- Она всё такая же… возвышенная и романтичная? - Сания чуть улыбнулась. - У меня о ней самые тёплые воспоминания. Тогда она меня поразила своей эрудицией. Я помню, как она красиво декламировала стихи! Её было так интересно слушать, о чем бы она ни говорила. И они очень подружились с моей рехметлик  бабушкой.
Зейн удивился этому признанию. Он не думал, что Сания хранила такие тёплые воспоминания о его матери. И мягко сказал:
- Ты ей тоже очень нравилась.
Сания весело усмехнулась, чуть покачав головой.
- Правда? Тогда Эля ханум - единственная мама парня, которой я нравилась. Или она исключение из правил или... мы просто так и не дошли до официального знакомства.
Зейн улыбнулся её смеху, но в глазах появилось лёгкое изумление:
- Ты не нравилась матери своего мужа?
Сания покачала головой. В её взгляде мелькнула усталая ирония.
- У меня было несколько серьёзных знакомств. И когда дело доходило до знакомства с матерями, на этом всё и заканчивалось. Я категорически не нравилась ни матерям, ни тётям, ни сёстрам.
Зейн чуть нахмурился.
- Почему же?
Сания грустно улыбнулась.
- Потому что по сути… я дикий зверь. Волчица-одиночка. Люди это чувствуют и остерегаются меня.
На несколько секунд между ними повисла тишина. Зейн посмотрел ей прямо в глаза и мягко сказал:
- Для меня ты не волчица. Скорее дикая кошка. Нежная… но с характером.
Сания невольно улыбнулась. Ей стало тепло от его слов. Он будто видел в ней что-то настоящее, что обычно ускользало от других людей. Она чуть помолчала и продолжила:
- С Руфатом было так же. Ни его мать, ни родственники меня не приняли. Ни в первый раз, ни во второй. Но он всё равно пошёл против семьи. И это нам сильно аукнулось.
- Ни в первый, ни во второй? Это как?
- Через полтора года после свадьбы он ушёл. Мы развелись - просто устали от давления его семьи. Через несколько лет он вернулся. А потом ушёл снова. Уже навсегда.
Зейн немного помолчал, осмысливая её слова.
- Значит, он тебя любил.
Сания чуть вздохнула.
- Может и любил. Скорее мучился со мной.
Зейн на секунду опустил взгляд на бокал. Он понял, что разговор снова приближается к болезненной теме, и решил осторожно увести его в сторону.
- А какой у тебя сын?
Лицо Сания преобразилось. Когда она заговорила о сыне, её лицо вдруг озарилось счастливой улыбкой, глаза заискрились.
- Зейн, а вот о сыне я могу говорить бесконечно, не уставая. Я его полюбила, как только узнала, что он будет у меня. Во время беременности я много с ним разговаривала. Мои родители называли эти моменты “сеансом связи”. Мне повезло, у меня родился весёлый, любознательный, ласковый и умный малыш. Вот уже двадцать один год я не перестаю удивляться ему. Мне даже не пришлось его воспитывать - он родился интеллигентным, благородным и умным.
- Не удивительно, у такой мамы должен был родиться такой сын.
- Знаешь… хоть он внешне похож на меня, характером он все же пошёл в своего отца. Аднан взял от нас всё лучшее.
Зейн едва заметно замер.
- От нас?
Сания будто не уловила смысла его вопроса.
- Да. От нас.
И спокойно сделала глоток вина. Зейн, чтобы замять неловкость, задал вопрос:
- Я впервые слышу, чтобы о ребёнке говорили, что он родился интеллигентным. Как это бывает?
- Как это бывает... - Сания задумалась, пытаясь вспомнить какой-нибудь случай из жизни сына. - Вспомнила! Аднану было годика четыре. Я тогда влезла в покупку квартиры через рассрочку, на оплату уходила львиная доля моего заработка. Как уважающий себя экономист, я составила бюджет и расписала все остальные расходы до копейки. На житьё-бытьё мне хватало, но без особой роскоши. Прогулки ребенка конечно же были учтены. Традиционно по воскресеньям мы с Аднаном придерживались целой программы. Обязательно должна была быть пища для ума - кино, театр или какой-нибудь мастер-класс. Просто пища - пицца, бургеры и так далее. В завершение - машинки, карусели и автоматы. После прогулки у меня в кошельке оставалось ровно на дорогу до дома. Однажды после прогулки мы зашли проведать мою знакомую, которая только открыла кондитерский магазин. Я пришла с Аднаном и только там, в магазине, поняла, что я ведь с ребенком, который может что-то захотеть. Сгорая от стыда, я ему на ухо сказала: “Аднан, у меня нет денег. Пожалуйста, не проси меня ни о чем.” Пока мы там стояли, он даже не взглянул на прилавок. А знакомая сколько ни пыталась его угостить, он ничего не взял. Всю дорогу домой я его целовала, просила у него прощения и благодарила за понимание. Вечером я взяла отложенные на расходы деньги, и мы поехали обратно в этот же магазин. Я дала ему купюру, чтобы он сам выбрал вкусняшку по желанию. И что ты думаешь? Он купил маленькую печеньку и строго сказал мне: “Мама, не надо тратить деньги на глупости.” Понимаешь, то, что он не вырос жадным до еды, не голодушником - это ведь не воспитание. Это характер.

Зейн с интересом слушал её, и лицо его отражало умиление. Иногда он прищуривал глаза – как будто что-то неприятно кололо его изнутри. Он вдруг ясно представил маленького мальчика рядом с ней… и почувствовал странную тяжесть. После эмоционального рассказа Сании в лицах, он задумался. Он вспомнил, как сам легко и бездумно баловал дочь. Тогда это казалось правильным. Сейчас же он смотрел на Санию и понимал, почему его дочь стала потребителем. Зейн уверенно сказал:
- Это всё-таки воспитание, Сания. Мальчик у тебя умный, и всё понимал. Но и ты не испортила его, потакая каждому его капризу. Кстати, ты выплатила за квартиру?
- Давно! Мы потом переехали в новую квартиру. А через какое-то время Руфат вернулся. И мне стало легче.
- Финансово?
- Нет, дело было не в деньгах. Просто Руфат очень хорошо ладил с Аднаном… Играл с ним, они много мастерили, собирали конструкторы, читали... Мальчику нужен был отец. Тогда мне казалось, что этого достаточно, чтобы назвать жизнь счастливой.
- Сания, у меня складывается впечатление, что это два разных человека - твой муж и отец сына.
Сания оторопела и не сразу нашлась, что ответить.
- Разве? Я так сказала? Интересно… почему я так сказала… - она на секунду замолчала. - Наверное, оговорилась.
Зейн внимательно смотрел на неё и видел её растерянность, но молчал, давая ей время. Сания долго смотрела ему в глаза. Потом тихо сказала:
- Хотя… зачем я пытаюсь тебя обмануть.
Она отвела взгляд в сторону.
- Ты правильно понял. Это так. Аднан - сын… от другого человека.

Она произнесла это спокойно, но её пальцы невольно начали переставлять приборы на тарелке.
- У меня были короткие отношения после развода… И в них родился Аднан.
Зейн несколько секунд молчал, переваривая услышанное.
- Почему отец ребёнка не помогал тебе?
Сания задумалась. Она не знала, что ответить. Она совершенно не была готова к этому разговору. На мгновение ей показалось, что она снова стоит перед выбором - сказать правду Зейну, вопреки своей гордости, или промолчать. Но тот уже заметил её замешательство и тихо добавил:
- Прости… наверное, это слишком личный вопрос.
Сания не отрываясь посмотрела на него и вполголоса сказала:
- Отец моего сына не знает о его существовании.
Зейн медленно выдохнул, словно эта фраза неожиданно задела в нём что-то очень личное.
- Это… тяжело, — тихо сказал он.
Он сам не был уверен, кого ему сейчас жаль больше — её, мальчика или кого-то ещё. На мгновение он отвёл взгляд, что-то обдумывая, и только потом спросил:
- Почему он не знает?
Она вздохнула и медленно, взвешивая каждое слово, сказала:
- Потому что… есть моменты жизни, в которых не должно быть полутонов. И это именно такой случай.
Сания немного помолчала.
- Отец моего сына - глава другой семьи. Чужой муж. Чужой отец. Он женатый мужчина.
Сания спокойно глянула на Зейна.
- И мне никогда не хотелось разрушать его маленький мир.
Зейн внимательно смотрел на неё. Он подумал, что она, как тогда на турбазе, защищала и, как тогда же, не себя. Но он решил озвучить, что другая сторона могла иметь свою правду.
- Странно. Ты лишила его знания о сыне, а сына лишила отца... А как твой муж принял не своего ребенка?
- Понимаешь… мужчины - удивительные существа. Их отношение к ребенку часто проходит через призму отношения к его матери. Они могут любить чужого ребенка, если любят женщину, и могут не любить собственного, если не любят его мать. Руфат всегда хорошо относился к моему сыну.
Зейн молча смотрел на Санию и что-то обдумывал.
- Ты любила отца сына?
Сания ответила не сразу. Она смотрела на Зейна - долго, внимательно, словно пытаясь понять, насколько он готов услышать правду.
- Да... Очень.
- А мужа своего?
- И его любила. Я любила их обоих. По-разному, но любила.
- По-разному? Это как?
- Сложно ответить. Отец Аднана - это как мечта... А Руфат как жизнь.
Во взгляде Зейна мелькнула тень.
- Не каждому мужчине хочется быть только мечтой, - тихо сказал он.
Сания услышала его реплику, но не ответив, продолжила свою мысль:
- Руфат все время был рядом, видел меня во всех состояниях. Заботился, когда мне было тяжело. Когда мне казалось, что у меня нет сил. Когда я болела. А когда я потеряла нашего с ним ребенка, он ухаживал за мной как за маленьким ребенком. Одевал, кормил, купал, носил на руках. Это отношение дорогого стоит.
- А отец сына для тебя это не сделал бы?
Наступила долгая пауза. Сания не сводила взгляда с глаз Зейна и чувствовала, что ей не хватало воздуха. Зейн терпеливо ждал ответ на свой вопрос.
- Я никогда этого не узнаю. К сожалению. Хочется верить, что он сделал бы для меня не меньше.
- Знаешь... а я начинаю ревновать тебя к отцу сына. Боюсь, мне будет трудно с ним соперничать. Я хочу с ним познакомиться. Или хотя бы узнать, кто он.
Брови Сании взлетели на лоб. Ей было тяжело балансировать в этом разговоре. Ей казалось, что она идёт по тонкой кромке льда. И все же ответила после обдумывания:
- Прости, что вообще все это тебе рассказала. Я к тебе отношусь как к другу и могу поделиться всем, о чем думаю и чувствую. А это неправильно, я не учитываю твои чувства - наверное не надо быть настолько откровенной. Но... Я познакомлю тебя с отцом моего сына. Всему свое время. Вначале я хочу познакомить тебя с сыном, для меня это важнее.
- Твой сын знает кто его отец?
- Нет, не знает. И не надо, чтобы знал.
- Почему?
- Мой сын понимает, что он внебрачный. По документам у Аднана отчество и фамилия как у меня. Я боюсь, что Аднан может не принять родного отца. Ему ведь уже 21 год.
- Как твои родители приняли твоего сына?
- Они приняли его… - Сания на мгновение отвела взгляд в сторону, как будто вспоминала трудные моменты. - Хотя были и приятные, и неприятные “принятия” со стороны друзей и родственников. Кто-то отвернулся от меня, кто-то поддержал. У нас общество ещё не готово принимать матерей-одиночек. Брошенных и разведённых жалеют, а одиночек… одиночек не понимают. Часто осуждают, хотя делают это молча.
Зейн сидел, смотря на Санию, и ощущал странное тепло в груди, смешанное с тяжестью. Он чувствовал себя бессильным перед её историей, но одновременно удивлялся её силе и стойкости. В его глазах отражалась горечь, которая почти сразу смягчалась теплотой к женщине, которой он давно доверял свои мысли. И тогда он тихо произнёс:
- Сания… я на самом деле твой… друг. Прежде всего друг. И ты можешь делиться со мной всем, чем хочешь - я очень ценю твою искренность. Спасибо, что рассказала. Я не осуждаю тебя ни за одно решение, ни за один поступок. Просто горько жалею, что тогда меня не было рядом с тобой… - Он на мгновение замолчал. - Ты даже не представляешь, как мне хотелось бы быть… хотя бы рядом...
Сания протянула руку через стол и легко коснулась его ладони своей. Молчание длилось мгновение, и она вполголоса сказала:
- Мне всегда нравились твои руки… такие сильные, мужские, надежные.
Она слегка улыбнулась, не отрывая взгляда от него.
- Я хочу, чтобы ты был рядом… хотя бы сейчас.

Продолжение следует...