А вот и я! Глава 17. Чужой сын

Баку
17 сентября 2018 – прошлое

Эмир с трудом доехал до студии "Architecture Lab". Весь район был забит машинами, и свободного места почти не было. Эмиру пришлось долго накручивать круги, чтобы найти хоть небольшое свободное место, и, по закону Мерфи, оно нашлось довольно далеко от офиса. Идя вдоль величественных зданий, Эмир не мог вспомнить, когда в последний раз шел по этой улице пешком. Приближаясь к студии, он стал оглядываться по сторонам, пытаясь понять, в эпицентр какого события он попал. Шум, цветы, нарядные дети — всё указывало на что-то праздничное.

В офисе сотрудники встретили его тепло, и Эмир сразу прошёл в кабинет Зейна. Тот увлечённо работал за компьютером, и короткого взгляда на экран было достаточно для Эмира, чтобы понять, чем его друг был занят.
- Зейн, ты же генеральный директор, а не рядовой архитектор. Хватит корпеть над чертежами.
Зейн встал на ноги и пожал руку другу.
- Здравствуй. Какими судьбами?
- Решил навестить тебя. И, кажется, выбрал не самый удачный момент. Что здесь происходит?
- Учебный год начался. В школе напротив сегодня торжественные мероприятия для первоклашек и для выпускников. Мы по несколько раз в год наблюдаем такие столпотворения. Начало и конец учебного года, выпускные экзамены. Правда, экзамены бывают в выходные, но я пару раз видел там такой же ажиотаж. Как быстро ты всё забыл… Давно ли перестал быть отцом школьников?
Эмир широко улыбнулся и сел в кресло напротив.
- Боюсь, я эту сторону жизни никогда и не знал. Жена всем занималась. Знаешь, я тут поймал себя на мысли — твоя студия находится именно в этих кварталах, где почти нет новостроек. Хороший имиджевый ход. Это была идея дяди Рашида или твоя?
Зейн чуть задержал ответ.
Слишком ясно всплыло в памяти - Сания, маленький мальчик, крохотная ладонь в её руке, двери школы, и… он сам — лишний, стоящий по другую сторону улицы. Чуть поодаль висело объявление: «Сдаётся». Он тогда даже не раздумывал.
- Моя, — коротко сказал он. — Мне всегда нравилась сталинская неоклассика.
Эмир понимающе кивнул, и добавил:
- Только соседство со школой не самое удачное.
- Ошибаешься. Ты бы знал, сколько родителей этих школьников стали нашими клиентами.
Зейн взглянул в окно, заметил проходящего подростка и снова повернулся к другу:
- Эмир, рассказывай, как ты?
Эмир качнул головой и протяжно выдохнул. Его взгляд скользнул по кабинету и, увидев старую акварель с двухэтажным коттеджем, кивнул с лёгкой улыбкой.
- А эта акварель как твоя путеводная звезда. Помню, как она висела в вашем первом офисе. Какое было время. С одной стороны разруха, с другой начало новой жизни. Потом ваш другой офис, чуть больше, и значительно лучше первого. А теперь вот уже столько лет — этот офис. Кстати, он лучший из всех. Студия выдержала на рынке два десятка лет — сотни заказов, сотни домов. А вот этот дом ты всё никак не построишь.
Зейн перевёл взгляд на акварель.
- А ты прав, Эмир... Наверное, моим лучшим проектом будет именно этот дом.
- Может быть. А с другой стороны, для кого ты его построишь? Шамс вряд ли вернётся в Баку. Я рад за молодых, у них больше возможностей, чем было у нас. Но многие, кто уезжает учиться за рубеж, не возвращаются. Мне кажется, этот дом так и останется на картине. Как Айлин?
- Она в Цюрихе, у Шамс. Я тоже всё отчётливее понимаю, что они не вернутся.
- А как же семья? Тогда ты должен переехать к ним.
- У меня проекты расписаны на два года вперёд. Мои родители здесь. Шамс и Айлин нужен не я — им нужны только мои переводы. Так что, если я построю этот дом - то для себя.
В рабочем зале раздались голоса и Зейн взглянул через стекло на входящих и затем снова сосредоточился на Эмире:
- Дружище, что-то с тобой не так. Рассказывай.
- Зейн, мы уезжаем. Эмигрируем в Канаду. Я давно готовился к этому. Детям так будет лучше. Постараюсь там найти себе занятие. Пришел проститься перед отъездом.
- Вот как...
- В отличие от тебя, меня в этом городе держит только моя семья. Так что… такое вот селяви.
В кабинете наступила тишина. Зейн на мгновение задумался, затем медленно произнёс:
- Мне жаль, что ты уезжаешь. В этом городе для меня ты был одним из якорей.
Эмир сел на край кресла, его лицо смягчилось:
- А давай и ты переедешь? Вместе какой-нибудь бизнес замутим. Айлин с Шамс, уверен, захотят жить с тобой в Канаде. Родителей тоже прихватишь.
- Ты шутишь? — усмехнулся Зейн. — Моя работа, мои клиенты…
- Да брось, — перебил Эмир, подталкивая друга взглядом. — Смотри, что с городом стало… Мы мечтали уйти от серой советской безликости, а получили высотки из стекла и бетона, хаотичные стройки… Совсем не то, о чём думали в молодости.
Зейн рассмеялся сквозь лёгкую грусть:
- Ты прав. Не о такой архитектуре мы мечтали. Но я люблю этот город — это море, это солнце… Я просто не смогу жить в другом месте.
Они на мгновение молчали, глядя друг на друга, пока шум из зала не прорезал тишину. Зейн с интересом посмотрел в сторону проходящих людей, затем вернулся взглядом к Эмиру.
- Ты кого-то ждёшь? — спросил Эмир, внимательно всматриваясь в него.
Зейн мотнул головой и откинулся на спинку кресла, руки скрестил на груди. Эмир поерзал на месте, с трудом подбирая слова.
- Я ещё кое-что хотел сказать тебе перед отъездом… Что-то из нашей молодости, что тебе стоит знать. Помнишь, как мы с первой минуты в деканате подружились? Мы тогда смотрели расписание занятий в первый день института. За годы учебы ни разу даже не поссорились. Учились, играли в баскетбол, тусили… Мне никогда не нравились твои девушки, тебе — мои…
- Ладно, я помню, — едва заметно кивнул Зейн, улыбнувшись. — Что дальше?
- А дальше… — Эмир замялся и глотнул. — Та поездка…
- Какая? — нахмурился Зейн.
- На турбазу. Ты был с Санией, и я чувствовал, что теряю тебя. Ни до, ни после я так никого не ревновал. В том, что тогда случилось с тобой и с ней, есть моя вина… Я тогда не понимал, что со мной происходит.
Зейн молча кивнул, глаза сжались в натянутой улыбке. Он откинулся на спинку кресла, будто хотел что-то сказать, но промолчал.
- Что-то в ней было такое, что одновременно завораживало и раздражало. Она ни на кого не была похожа. Я хотел быть для неё другом, но почему-то я ей сильно не нравился. Ещё и Фидан её раздражала. Ты знал, что нравился Фидан?
- Я… не помню её отношение ко мне. Фидан… даже имя забыл. Разве Сания как-то реагировала на неё? Не помню.
- А я помню. В Баку Фидан ждала, что ты её проводишь до дома, после того как всю дорогу спал на её плече. А ты вдруг сказал так резко: «Что ты за подруга? Я негодяй и идиот. А ты почему оставила её там одну?»
- Разве? — пожал плечами Зейн. — Совсем не помню… Помню только, как мы сошли с автобуса, и я услышал частника: «Одно место! Набрань!» Я побежал к его машине. Восемь часов — четыре из Набрани в Баку и четыре обратно. И всё… Я потерял её за эти восемь часов… И так и не понял — когда. Если бы кто-то меня остановил, не дал бы уехать… Никогда не понимал, почему ты так её ненавидел?
- Я… не ненавидел её… — Эмир замялся, голос стал тихим и глухим. - Она… Зейн, с ней ты был другим, чужим. Другие разговоры, другое поведение.
Зейн, словно не слыша Эмира, продолжал говорить о себе:
- Я не должен был идти на тот родник и оставлять её одну. При мне никто не посмел бы тронуть её… Ладно, Эмир, что ты хотел сказать? Мне тошно всё это вспоминать.
Эмир тяжело вздохнул, посмотрел Зейну в глаза и сказал:
- 25 лет прошло. Ровно 25. Я знаю, кто тогда приставал...
- Что ты… — начал Зейн, но его голос утонул в шуме из зала - оттуда донеслись возгласы и шум:
- Вы посмотрите, кто к нам пришел!
Зейн вытянулся и посмотрел в зал, хмыкнув, и его лицо невольно просветлело. Эмир, заметив это, повернулся и быстро осмотрелся. В этот момент в помещение вошёл высокий худой подросток в школьной форме с рюкзаком за плечом. Его лицо светилось, глаза искрились непоседливым огоньком, волосы, собранные в пучок, придавали образу лёгкий шарм.
Все сотрудники одновременно встали. Одни улыбались, другие, словно давно ждали этого момента, шагнули навстречу. Каждый счёл нужным его обнять.
Аднан заметил Зейна, глаза подростка засияли, и он радостно помахал рукой. Зейн мгновенно вскочил и направился к нему.
- Кто это? — с любопытством спросил Эмир.
- Любимчик нашего офиса. Наш Аднан! — смеясь, сказал Зейн, почти забыв об Эмире, и поспешил к парню.
Зейн крепко обнял Аднана:
- Вырос как за лето! Ну, здравствуй, Аднан!
- Зейн! — ответил Аднан, широко улыбаясь, и оба, смеясь, слегка раскачались на месте от радости.
- Ну, рассказывай! Как первый день в школе?
Аднан сбросил рюкзак и заговорил ещё ломающимся голосом:
- Еле высидел все уроки… Жесть какая-то. Неужели лето закончилось?
Зейн повернулся к кофе-леди:
- Кябаб  уже принесли?
- Да, Зейн муаллим. Всё готово.
- Аднан, ребята! — сказал Зейн, обводя зал рукой. — Давайте отметим сегодняшний день. Хадиджа уже накрыла стол. Эмир! Присоединяйся!
Небольшой коллектив расположился на уютной кухне за накрытым разными яствами столом. Появление Аднана словно переключило офис в режим веселья. Эмир наблюдал за происходящим с еле скрываемым недоумением. Паренька явно все любили, и тот относился ко всем с большой теплотой. Хадиджа то и дело обнимала Аднана. Натик, конструктор, на каждую шутку подростка похлопывал его по плечу. Сабина, молодой дизайнер, подхватывала каждую шутку и смеялась без удержу. Зейн, как глава этой шумной семьи, радовался всеобщему веселью. Он время от времени, почти машинально, подкладывал Аднану кусочки кябаба — как будто делал это уже много лет. Эмир не притронулся к еде. Он смотрел на Аднана — слишком внимательно, слишком долго. И ловил себя на странной мысли: ему хотелось услышать, как тот говорит ещё.
Натик спросил:
- Аднан, ну ты за лето решил, куда будешь поступать?
- Я своего мнения не поменял. Я всё так же хочу в программирование.
- А как родители реагируют на твой выбор?
- Если честно, дома меня уже замучили этим вопросом.
- Им не нравится такой выбор?
- Не им — маме не нравится.
- Почему? Мама у тебя кто по специальности?
- Они у меня оба экономисты. А мама против потому, что ту специальность, которую я хочу, в наших вузах нет. Она не хочет, чтобы я поступал за границей.
Смех за столом стих. Хадиджа первая сказала:
- Аднан, баламсан… Неужели ты хочешь уехать? Как я понимаю твою маму!
- Но я же вернусь! Я недавно маме сказал, чтобы она успокоилась — что хочу стать дворником.
Тут Сабина заверещала:
- Аднан, умоляю тебя! Покажи, как мама тебе ответила.
Аднан вначале смутился, потом, подавшись уговорам, сел, закинув ногу на ногу. Распустил пучок и его длинные ровные волосы упали на плечи. Он мгновенно изменился: взгляд стал мягче, движения — плавнее. Подражая женскому голосу и изящно жестикулируя, он медленно сказал:
- Аднан, ты хочешь быть дворником? Пожалуйста. Это твой выбор. Но даже если ты хочешь стать дворником, ты должен изучить всё о вениках, о совках, о мусоре, о погоде и её влиянии на уличную грязь. Ты должен продумать карьерный план. Хочешь ли ты быть дворником маленькой улицы, проспекта или хочешь возглавить гильдию дворников. Твоя мечта быть дворником? Прекрасно. Но будь лучшим дворником в этом городе. Руфат, я правильно говорю?
По комнате снова прокатился смех. Все замерли, ожидая продолжения. А Аднан уже резко преобразился — в мужчину, который играет на планшете и не хочет отвлекаться.
- Аднанчик, слушай маму. Она всегда права.
Пока отовсюду раздавался раскатистый смех, Аднан собрал волосы в пучок. Смеялись все. Кроме Эмира. Он сидел в оцепенении, не в силах поверить в происходящее. Перед ним была Сания. Та же улыбка. Тот же взгляд. Не сходство — повторение. Во рту пересохло. Прошлое встало перед ним в полный рост.
Зейн смеялся со всеми, но и на его лице легла тень лёгкой грусти:
- Вообще-то… мама права. Чем бы ты не решил заниматься, ты должен найти себя. А кем мама предлагает тебе быть?
- Кем угодно из первой группы специальностей. - ответил подросток, отпивая лимонад.
- Архитектура тоже в первой группе. - мгновенно отреагировала Сабина. - А вы видели, как Аднан рисует? Аднан, покажи свой скетчбук. Пожалуйста, пожалуйста!

И снова под всеобщие уговоры парнишка достал из рюкзака свой альбом. В альбоме было много рисунков в стиле аниме — одинокий самурай с мечом за спиной в разных ракурсах. Все с интересом рассматривали альбом и одобрительно кивали. Только Зейн смотрел на рисунки дольше остальных — внимательнее, пристальнее. На одном из рисунков он увидел эскиз дворика с беседкой.
- Это не японский стиль…
- Что? А, это! Это двор дедушкиного дома. Просто нарисовал.
Зейн задержал взгляд на рисунке.
- Хороший глаз на детали... — после паузы заметил он.
- Кто у тебя в семье рисует? — спросил Эмир.
Аднан пожал плечами.
- Мама. Как говорит мой отец, всё хорошее во мне от мамы, а всё плохое — от него. Это у нас семейная шутка.
По комнате прошёл оживлённый гул.
- А если серьёзно, мой дедушка до сих пор хранит мамин школьный альбом. Там несколько серий бакинских городских пейзажей - балконы, подъезды и лестницы. Дедушка говорит, она любила рисовать дома. Все думали, что мама станет художником. Но она почему-то выбрала экономику.
- Твоя мама рисовала дома?.. — тихо спросил Зейн, не отрываясь.
- Да. Очень красиво. Она даже карандаш держит иначе.
- А от отца тебе что досталось? - поинтересовался задумчивый Эмир.
Тут уже Аднан рассмеялся:
- Не могу есть одно и то же два дня подряд. Рыбу не люблю. И упрямый — как отец.
Закончив с ланчем, все стали медленно возвращаться к своим рабочим местам. Натик увлек Аднана к проблемам с печатью на своем компьютере. Зейн помог Хадидже с уборкой со стола, несмотря на ее протесты. Вернувшись в свой кабинет, он увидел Эмира, наблюдающего за Аднаном.
- Эмир, вот ты где. Чай хочешь?
- Он... слишком похож на неё.
Зейн ответил без тени реакции:
- Да... очень.
Эмир сел в кресло и, после небольшой паузы, тихо сказал:
- Я думал, ты отпустил прошлое.
Зейн ничего не ответил.
- Когда ты женился на Айлин, я был уверен, что ты перевернул эту страницу. Когда родилась Шамс — я окончательно решил, что всё осталось позади. А сейчас… я вижу, что ошибался.
Зейн смотрел на Эмира и молчал.
- Ты нашёл её сына... И держишь его рядом.
Зейн сказал ровно, почти слишком спокойно:
- Он хороший парень.
Эмир вздохнул.
- Он ведь не твой, Зейн. Чужой сын.
Зейн посмотрел на него и сдержанно ответил:
- Это не важно.
- Зачем тебе это, Зейн? Каждый день видеть её сына?
- Ты же сам видел, всем нам нравится общаться с ним. Это своего рода программа заботы о подрастающем поколении. Наставничество.
Эмир отрицательно покачал головой и сдавленным от эмоций голосом сказал:
- Зейн, это не забота. Это замена. Ты через мальчика держишься за неё.
Зейн усмехнулся и просто ответил:
- Ты не понимаешь.
- Боюсь, это ты не понимаешь. Хотя, в одном ты прав - ты не держишься за прошлое... Ты в нем живёшь.
Зейн устало отмахнулся:
- Это моя жизнь.
Друзья посидели в тишине. Потом Эмир, громко выдохнув, встал и, крепко обняв Зейна, попрощался.
- Я пойду. Береги себя.
- И ты береги себя. Но... Ты что-то хотел сказать. Ты почему-то вспомнил турбазу.
- Это уже не имеет значения.
Эмир ещё раз бросил взгляд на акварель. Потом — на Аднана. "Это мог быть его сын. Если бы не я.." - пронеслось в его голове. И ушёл. Зейну показалось, что тот ссутулился и даже резко постарел. "Почему Эмир посмотрел на картину?" - подумал Зейн и подошёл к стене.

Глядя на старую акварель, он вдруг ясно понял: линии, которые Сания выводила на песке, и мазки, которыми он пытался запомнить её мечту на бумаге — это один и тот же мир. Их мир.
Он замер, всматриваясь в рисунок, будто видел его впервые.
Как мало он знал о ней. И как много — не понял.
Прикоснувшись к стеклу, Зейн почувствовал холод прошлого. Он закрыл глаза.
"Сания. Девочка моя. Я потерял тебя. Себя. Наш мир…"
В следующее мгновение позади раздался смеющийся голос Аднана. Подросток, постучав костяшками пальцев по стеклу, спросил:
- Зейн... Ты свободен?
Зейн, оторвавшись от дум, развернулся к двери:
- Аднан! Конечно, заходи. Кстати, я хотел тебе кое-что дать.
Пока Зейн возился в шкафу, Аднан слегка наклонил голову и спросил:
- А Эмир что, уже ушёл?
- Да, он пошёл, — ответил Зейн. — Ты что, за ним наблюдал?
- Ну… вроде да. Он странно на меня смотрел, а я стал смотреть в ответ, — усмехнулся Аднан.
Зейн достал из шкафчика подарочный пакет и положил на стол:
- Это тебе. Маленький презент на пятнадцатилетие. У тебя летом был юбилей. Пожалуйста, прими.
Аднан посмотрел на пакет и широко улыбнулся, но покачал головой:
- Спасибо. Но... Я не возьму подарок.
- Почему?
- Боюсь, мама будет спрашивать, откуда он, и что я ей скажу…
Зейн немного удивился, но понял смысл. Он сделал ещё одну попытку уговорить парнишку и сказал тоном, будто это просто безделушка:
- Аднан, это просто планшет. Он может пригодиться тебе в учёбе.
Мальчик снова улыбнулся и твёрдо предложил:
- Зейн, а давай поменяемся? Я вместо планшета хочу другой подарок. Давай играть с тобой в стритбол. Хотя бы раз в неделю. Согласен?
- Стритбол? Ты думаешь, что старик Зейн сможет играть?
- Какой же ты старик?! Смотри, в какой ты хорошей форме!
Аднан взял воображаемый мяч и начал водить его по комнате, делая дриблинг — «тук-тук-тук».
- Смотри, как я обхожу защиту! — прокричал он и подпрыгнул к воображаемому кольцу, делая прыжок. 
Зейн поднял руки:
- Блок! 
Аднан завис в воздухе, широко распахнув глаза:
Ого, сильный блок! А говоришь — старик!
Зейн улыбнулся:
- Ещё раз попробуй, посмотрим, смогу ли отбить. 
Мальчик снова подпрыгнул к «кольцу», издавая звук «шшш-ш-шшш», как скользящий мяч.
- Отлично! — рассмеялся Зейн. — Но на этот раз я тебя не пропущу!
Аднан сделал фейк влево, имитируя движение, подпрыгнул и снова бросил мяч… — Зейн, подняв руки, сделал ещё один блок. Оба расхохотались, и Зейн заметил:
- Похоже, у тебя есть шанс попасть в НБА!
- Ага, — ответил Аднан с довольным видом, — но только если ты будешь моим тренером. Ну, что? Согласен?
Зейн похлопал парнишку по плечу:
- Что же, ты выбрал свой подарок. По каким дням и где?
- По субботам в Агшехере *, там есть площадка.
- А с этим что делать? - Зейн показал на подарочный пакет.
Аднан пожал плечами:
- Подари Хадидже. Пусть смотрит свои сериалы, а то она, бедняжка, мучится с телефоном.
Зейн на мгновение задержал взгляд на пакете и подумал: «Вот это да… О маме подумал. Он ещё лучше, чем я думал». А вслух улыбнулся:
- Как же здорово, что школа началась, Аднан!


Продолжение следует...