Отсветы Далёких Лет 7. Роса Зари

Антон развил бурную деятельность, но всё впустую  -  автобусы на шоссе многие видели, а вот тот или не тот  -  бог весть. В рентовых фирмах пожали плечами. Да, нанимали. Кто с водителем, кто без. Больше сотни заказов. Даблдеккер? Нет, сударь, это вам в Коноград. Мы люди горные, даблов не держим.

Кудимов отлеживался дома. Обер-капитан граф Наврусов, услышав как проводили его людей легионеры, озверел. В Ларино появились аж три поста полиции на скоростных машинах.

 - Приволоките мне любого из этой сволочи!  -  стучал кулаком по столу граф.  -  Я ему тут устрою прогон с проворотом!

Но патрули мёрзли зря. Не совсем, конечно, за двое суток были арестованы четыре браконьера и дилер с горсом. Список разрешённой фармации сокращался с ужасающей быстротой. Однако главного  -  военного  -  зверька поймать так и не удавалось. Ларино вымерло на военных.



Двадцать пятого числа к Наврусову явилась депутация от местных жителей с требованием патрули убрать  -  негоцианты несут убытки. Обер-капитан послал торговцев ко всем чертям и пригрозил податной ревизией.

В тот же день урядник Добраков доложил, что мясник начал работать по  заказу с доставкой, а "швей и цыруль" поехали на  развал присмотреть небольшой фургончик на двоих. Операция явно терпела крах.

В ночь на двадцать шестое над долиной Алам прошли первые четыре транспортника из прикомандированной к колонне эскадрильи аэров, а к вечеру  рейсы стали регулярными. Отправляющиеся на традиционную новогоднюю побывку офицеры и солдаты, летели в Радостный, где прямо в аэропорту находился вокзал линии "Бера и Светломорье".

Поезда "БиС" и гражданские лайнеры развозили отпускников в разных направлениях, а граф Наврусов рвал на себе волосы. Если в Конограде он ещё мог их достать, то Радостный не относился к Аламии вообще. Это уже была Нижняя Чаща, вотчина графов Ронских.

27-го декабря обер-капитан вернул патрули в прежний режим службы, а сам поехал на базу, предварительно запросив разрешения на сей визит у легион-колонеля князя Градского.



 - Присаживайтесь, господин обер-капитан! Чаю? Кофе?  -  начальника аламышской полиции принимали не в штабе, а в доме князя. Высокие стороны договорились о как бы частном визите, что позволяло обоим сохранить лицо, а обер-капитану гарантировало защиту от непристойных проводов.

 - Благодарю вас, князь. Я отобедал у Паравиных.

 - Как здоровье господина градоначальника?

 - Недурно. Правда его дочери весьма скучают без господ военных.

 - Что же, перейдём к делам?

Наврусов согласился. Кроме князя, одетого в гражданское, присутствовали коренастый барон Верхних Чащ Стахов в мундире драгунского ротмистра и подтянутый улыбчивый капитан ВВС Генчик, чуть младше годами, чем ротмистр и колонель.

"Стая в сборе".  -  мрачно подумал обер-капитан.  -  "Ну, посмотрим какие у вас клыки".

 - Господин обер-капитан, приношу вам искренние извинения за действия капитана Ованесова. Но должен заметить, что ваш сотрудник своим поведением спровоцировал господина капитана.

 - Мой сотрудник действовал в интересах службы.

 - Полиция не имеет власти на военных базах, Павел Михайлович, и вашему  сотруднику это прекрасно известно. Не стоит хамить в чужом доме, это неприлично.

 - В чужом поместье тоже не стоит вести себя грубо,  -  отпарировал обер-капитан.  -  К тому же господин барон Медичи весьма полезный член общества, аккуратно платит подати. Наш край после истощения запасов меди не слишком и богат.

 - Всему есть предел,  -  возразил князь Градский.  -  Сколько бы данный член общества не платил податей, есть вещи недопустимые.

 - Что вы имеете в виду?

 - Он насильник и сутенёр. Я бы постыдился с ним в одном доме находиться, не то что в своём принимать.

 - Прошу вас не обвинять господина Медичи. Ведь никаких доказательств у вас нет.

 - Владислав Георгиевич, прошу вас,  -  мягко обратился Градский к седому ротмистру.

Драгун положил на стол руку и включил запись на наруче. Наврусов слушал, бледнел и краснел. Дворецкий барона, чья фигура висела в воздухе над браслетом, без запинки рассказывал о совершённых им с Медичи актах насилия и растления мальчиков, о доставке малолеток и девочек постарше на дачи по заказу клиентов, об убийстве  охранника, сохранившего чуток совести.

 - Господин обер-капитан,  -  начал Стахов, развалившись в кресле и  подперев пальцами подбородок.  -  Драгунские части всегда стояли на взаимопомощи и дружбе. Уж такие мы  -  других не будет.  Этот Медичи чуть не отодрал моего стрелка. А вша костлявая, которой местное обчиство палты на грабки скидывало, его едва не убил.  Драгунский командир не имеет права прощать подобные вещи. Извольте мессануть всем корявкам в округе  -  хоть краем коготка цепанёте моих ребят  -  всажу на пики. Вы, я зырю, тут очко рассупили, заместо когтить злодияк, на тусах с ними волчком вертитесь. Ну так мы закрутим местным уродам уши в обратный вектор. Вложили?

Наврусов открыл рот и закрыл.

Градский рассмеялся:

 - Владик, это тебе не Хларау! Придётся перевести господину обер-капитану твою речь. Сейчас, погодите-ка...  -  князь открыл свой наруч и принялся разъяснять интеллигентному полицейскому значение слов.

"А клыки-то острые".  -  мрачно думал обер-капитан.  -  "Северный драгун с бедой об руку ходит. И запугать его нечем. После Хларау ему и преисподняя дом родной. Придётся прервать деятельность Медичи. Дурень доигрался".

Князь закончил перевод.

 - Если я ещё раз увижу этого человека в округе,  -  добавил он, чуть наклонясь вперёд  -  этой записью будут наслаждаться господа репортёры. И не местные, а коноградские, рамидские и светломорские. Я, сударь, такой скандал устрою, мало никому из вас не покажется.  Ясно, ваша светлость?

 - А я переправлю это дело в Ассоль, отцу,  -  добавил пилот.  -  Он редактор газеты. И пошлю месседж друзьям в Надежде и Терезии.

 - Ясно, господа,  -  вздохнул Наврусов и откланялся. С собой он увёз любезно предоставленный экземпляр записи.

В тот же день в списке прегрешений Паши-Кащея появились новые пункты, а сам барон Медичи А.Р. и вся челядь на двух полицейских фургонах отправились в аламышскую тюрьму.




 - Вот и разобрались,  -  потёр руки Градский.

 - Наследили,  -  буркнул Стахов, отпивая чай.  -  Надо будет учить ребят маскировке и купить покрышки "Лена".

 - Зачем?  -  спросил Генчик.

 - Они подходят на наши машины.

 - Но протектор слабоват.

 - Зато не армейский.  Были бы там следы как от гражданской техники, не пришлось бы унижать мужика.

 - По снегу не пройдёшь,  -  заметил Градский.

 - Женя, ты слышал, что змея хитра? - прищурился Стахов, глядя на друга снизу вверх.

 - Слышал.

 - А слышал, что есть кое-кто хитрей змеи?

 - Хм, и кто?

 - Есть такой земной зверь  -  мангуст. Вот он хитрей змеи. Мангуст змей на обед кушает, понял?

 - И почему у нас мангусты не живут?

 - По кочану, друг мой. Это ты спецов вопроси отчего на Альмараке не прижилась куча живности с Терры.

 - На Пере собаки не живут,  -  сказал Генчик.

 - А у нас  -  кошки, лошади, ослы. Коровы только двух пород. Почему  -  никто не знает.

 - Ученые, может, и знают,  -  пожал плечами пилот и потянулся за шоколадкой.

 - Влад, а ты кофе вообще что ли, больше не пьёшь?  -  спросил Градский.

 - Отвык. В Хларау больше чаем торгуют, кофе держал для гостей. И молока там маловато, а оно на эскадрон уходило.

 - На эскадрон?

 - Женя, молоко - абсорбент и лёгкий антидот.

 - Мудрая у нас птица сидит.

 - Жить захочешь, - сказал Пётр Генчик,  -  не так раскорячишься.

 - Жень, а что такого нашёл в моем черепе покойный Некосян?

Колонель сокрушённо покачал головой:

 - Записи комплекса уничтожены вместе с ним, а Валькин несёт какую-то ерунду из разряда "этого быть не может, потому что не может быть" и "не стоит это трогать, вашсиясь, беду накличете".

 - Был ещё один фельдшер. На Л фамилия. Маленький такой, напевал всё время.

 - Он погиб. Перевязывал раненного в поле и погиб.

 - Да, жаль не узнаю, - хмыкнул Влад.

 - Может и узнаешь. Конечно, Еремеев не того класса доктор, что был Армен, но на врачах Легиона свет клином не сошёлся.

 - Стрёмно, Жень. А если там что-то, что и правда может привести к беде? Военврачи дают клятву о неразглашении, а что штатский лекарь удумает  -  одному господу богу ведомо.

 - Клятвы тоже нарушают,  -  махнул рукой командир аэрщиков.  -  Но что может быть такого опасно-небывалого в организме?

Стахов поставил чашку на блюдце вверх дном и откинулся на спинку кресла:

 - Вы не слышали про такую дрянь, щевёлку?

 - Нет, - удивился Градский.

 - Это дурь. Одна из самых препоганых. Подсадка с одной полной дозы, быстрая деградация, мучительная ломка. Мне доводилось видеть щавелей в последней стадии. Они блюют кровью пополам с кусками кишок и буквально за сутки уходят в никуда.

 - Мерзость какая!  -  с чувством сказал пилот.

Был вечер, темнело. На домиках зажглись фонари. Мёрзлая лента бетона поблескивала искорками мелких льдинок.

 - Так что там с этой отравой?  -  спросил Градский.

 - А то, что щевёлка становится отравой в организме. Но не у всех, а лишь у небольшого числа людей. Кстати, то, что ты не слышал про неё, не означает, что ты её не знаешь. У неё есть второе имя  -  "Роса Зари".

 - Что?! - Женя похолодел.

 - Так, мой наган не промазал,  -  Влад развернулся к Градскому всем телом.  Зелёные глаза с нехорошим прищуром смотрели на Евгения.  -  Ты её пьёшь по утрам или куришь?

 - К-к-капли две в кофе. Но это же все пьют!

 - Все да не все, Женёк. Это хорошо, что ты до раствора элретного не добрался. Иначе сейчас бы гукал, пукал и слюни пускал. Чай пей, дуремар ты несчастный. И проснёшься, и без своей фармации обойдёшься,  -  Слово "фармация" Стахов произнёс с ядовитым сарказмом.

 - Боже мой, Влад! Я и не знал, что это так опасно.

 - Конечно, будет тебе фармацевт раскрывать карты. Знаешь сколько народу так уматывается на службе, что привыкают вечером пить "элегию", она же "сонная сладость", а утром "росу"?

 - М-много, полагаю, - дрожащим голосом выдавил из себя Женя.

 - В том и дело, что три четверти Рубида! А потом понять не могут - отчего это у нас ранняя смертность все мыслимые пределы превышает.
 
 - Кажется, это проблема,  -  неуверенно сказал капитан Генчик.

 - И будет проблемой ещё очень долго. Князя Игоря надо беречь, как саарскую вазу, господа. Его реформы поломают биз дикому количеству уродов.

 - Да, задачка. Так как же всё-таки делают "росу"? - спросил Градский.

У него всё перевернулось в животе, в горле стоял горький ком. Он никогда не считал себя наркоманом. А теперь, оказывается, что это ему срочно надо в клинику. Впрочем, Владу тоже не помешает наркология. Гар-то на спирту он пил, значит тоже отравлен.

Стахов усмехнулся и выпустил струю дыма вверх.

 - Ловят морскую звезду. Не всякую, а только ту, что серо-лиловая. Они живут у побережья Юланда, Лазары, Ново-Камчатки. Встречаются у Чёрных Дюн, но реже.  Потрошат, хотя там особо потрошить нечего, и варят бульон. Этот бульон съедает фабрикант.

 - Фабрикант,  -  повторил Градский.  -  Живая фабрика?

 - Да. А вообще дуревары так зовут любого, кто пропускает через свои руки или глотку концентраты или сырье. Авдеевы соратники, гнавшие гар, тоже фабриканты. Жеватели кашлюна, обтирщики жаб.

 - Фу-у-у!  -  сморщился Генчик.

 - Угу. Кашлюн жуют, а потом сплёвывают в особый раствор с зубодробительной формулой. Сублимат перегонки и есть кашельма. А фабрикант щевёлки, извини уж за подробности, ссыт полусырьём в посуду с похожим зельем и физраствором. Если это бутыль литра на два, то после перегонки получается именно она, родимая. А если  молочный бидон-полсотка, то твоя приправа к кофию готова сразу.

Градский побледнел, лицо скривилось от отвращения.

 - Фабрикантов "росы" берегут, как око, Женя. Годятся не все, а лишь те, у кого, во-первых, организм вырабатывает много адреналина и желудочного сока, во-вторых,  он должен курить чистый никотиновый табак и, в-третьих, употреблять опиаты. А поскольку язву желудка у нас укрощают с пол-пинка, да и прочее как бы не всем подходит, таких людей чертовски мало. Не всякий согласится страдать ради сомнительной коммерции.

 - А-а-а... "элегия"? - спросил Генчик, нервно озираясь.

 - Слабый кашик на сахаре или сиропе. Тоже пьёте, друг мой? - мило осведомился Владислав.

Градский отбросил сверкнувшую искоркой элрету и бросился в уборную. Судя по судорогам горла, колонеля схватила рвота.

Влад курил и ждал. Пилот извинился, отговариваясь делами, и ушёл. Стахов видел, как он резко втопил на улице, ему тоже стало дурно. В ванной шумела вода. Ротмистр сунулся туда  -  Евгений наклонился над чашей душевой кабины и поливал себе на голову, открыв на полную рычаг холодной.

 - Ожил?

 - Уффф, фуррр, тьфу...

 - Пасть прополощи, пойду пока чаю сделаю.

Стахов налил чайник, включил его и вышел на крыльцо. Проехал вниз фургон с красным крестом на крыльях.

 - Посидели, блин!  -  Евгений стоял рядом с Владом, держа в руке большую парящую чашку.

 - Тебе мама-княгиня не говорила, что с мокрой головой на мороз не выходят?

 - А я выходил, да забыл,  -  князь отхлебнул чаю.  -  Фффух. Влад, с тобой не в застолье беседовать.

 - Кончайте жрать препараты, господа. Аукнется.

 - Сказал тот, кто хлебал настойку гарута на спирту.

 - Вот такая я скотина, вот такое я дерьмо.

 - Уж какая ты скотина, да и я хорош детина. Ладно, воспрещу всем. Слушай, а прочти лекцию после Новогода, а? Уверен, многих проймёт.

 - Не надейся, многие втянулись и не замечают. Бедный наш Рубид  -  планета нарков.

 - Насчет планеты  -  это ты хватил, Влад! Кроме Рубида на Альме восемь колоний.

 - Я слышал, что и у них большие траблы с наркотой. Хань аж смертную казнь ввёл за хранение хоть грамма, хоть тонны.

 - Помогает?

 - Хрен их знает,  - пожал плечами ротмистр.  -  Пойдём в дом, Женёк, замёрз я что-то.

 - Ты меня отпустишь на десять дней к родным? - спросил Влад в прихожей.

 - Что за вопрос?! Конечно, езжай. Аэром подбросим до Радостного, а там, поди, рукой подать.

 - Там да, такси возьму. Быстрей поезда выйдет.
 
 - Так уж и быстрей? - усомнился Женя.

 - У нас же отводная линия, Жень. Поезда грузопассажирские, иначе не окупятся, трафик пассажирский мал. Экспресс раз в две недели. И что же мне, в Радостном сидеть? Да и Стафорт не у Ельца, а на излучине Смолистой, проще машиной.

 - Грозные вы, господа. Не холл у них, а прямо форт!  -  ухмыльнулся Евгений.

 - А что же ты хотел?  -  Влад валялся в кресле под раструбом потолочного кондёра и наслаждался тёплым ветерком.  -  В безвременье Касимовы у нас полземли отжали, до семидесятого в набеги ходили. Мама меня в летнем поместье родила  -  отец с дядькой в Стафе очередных наёмничков отстреливали.

 - Тогда много кого порезали и постреляли.

 - Конечно, при отсутствии нормальной власти. Чуть не развалили Рубид на уделы. В общем, пришлось воевать. Но Касы не успокоились  -  до сих пор пытаются делать гадости.

 - А вы в долгу не остаётесь.

 - Ещё чего! Они нам, значит, эстакады на подъездных путях пилят, а мы будем хоронить погибших и помалкивать, да?  Красного петуха не пустишь, конечно, в Чащах на это запрет. Сам понимаешь  -  все сгорим, если что. А вот дефолиантом с аэрика побрызгать на их фудуровые рощи  -  это в порядке вещей.

 - Да вы там с ума сошли!  -  подскочил колонель.

 - Да ну? - Ехидно ответствовал Влад. - А как Ржевенские с Невелями друг другу пакостят? Улановы с Барсовыми бронекатера держат, Адашьяны как Граскар своим родичам Ручинским преподнесли на блюде? А как из Светломорья Лазара выделилась? Или скажешь, что у тебя своей армии нет? Ну, хоть эсбэ.

 - СБ есть, но это не армия, Влад.

 - Это смотря у кого что. У меня называется "Полиция Компании", а по сути это батальон мотопехоты и эскадрилья аэров. Гражданских, сельхозовских. Воздушные бои не устрою. Зато есть в составе моей полиции зенитки. Как тебе, Женя?

 - Да ты с ума сошёл.

 - А твоя семейка с торпедными катерами и минимум двумя субмаринами с ума не съехала, Женечка?  -  Влад наклонился вперёд, чуть приподняв верхнюю губу.  -  А ваши мотопатрули? А танки, которые, по слухам, есть у фон Беллергаузена в Бире? Мы все придурки и все сидим на крыше арсенала. А рвануть может в любой момент.

 - Аналитик ты хренов.

 - Женя, когда на руках у охреневших штатских оказывается куча  оружия, оно просто не может не пальнуть! Руки чешутся. Никакая биржевая  грызня не заменит ощущения от полномасштабной войны и пламени над полями и заводами врага. И это  -  тоже Большая Рубидская Проблема, Женёк!

Колонель махнул рукой и врубил наруч. Вечерний ньюс шёл в прямой трансляции. В рамке появилась известная ведущая Алина Молот.

 - Новая акция "Союза Благонравия",  -  объявила каштановая изящная Алина, стоя перед камерой в одном из заречных районов Рамидии. За её спиной высокий огонь рвался из окон первого и второго этажей трёхэтажки. Пожарные били с пяти гидромётов прямо в пламя, вокруг стояли любопытные, а на скамейке  рыдала взахлёб согнутая бабушка в  пальто, шерстяном платке и унтах. Бабушку обнимала врач со "скорой помощи", что-то шепча ей на ушко. От сверкания проблесковых маячков рябило в глазах. С воем пошла на взлёт вторая "скорая", полицейские пробивали ей дорогу в толпе.

 - Как сообщил частный пристав господин обер-капитан Есин, сегодня, в три часа пополудни, неизвестные выстрелили в окно вновь открывшегося клуба реактивным огнемётом "Шершень". Объёмный взрыв мгновенно уничтожил прислугу и посетителей микса "Ясный Взгляд". От высокой температуры загорелась квартира на втором этаже, пострадали мужчина сорока лет и его дочь  девяти лет. Врачи оценивают их состояние как тяжёлое. Также в квартире проживали жена и тёща Ильи Загорецкого.  -  Молот чуть повернулась, демонстрируя синий с серебряным спортивно-деловой комбинезон в обтяжку маленьких грудок, и показала на плачущую старушку. - По счастью, Антонина Лемехова находилась в молле, а её дочь, Светлана Загорецкая, на службе. Пожару присвоен третий номер сложности, на месте работают семь единиц пожарной техники из Заречной и Накамышевской частей. "Благонравные" превратились в большую проблему для Рубида, как отметил на недавней пресс-конференции его сиятельство виц-император князь Серебрянский.

 - Сволочи!  -  прошипел сквозь зубы Влад.  -  Мудо****ские сволочи. Резать и жечь!

 - Влад, успокойся, - Евгений немного испугался. Влада трясло, лицо покраснело. Как бы гипертонический криз не хватил.

 - С чего бы?!  -  Стахов вскочил на ноги, сжав кулаки и чуть пригнувшись.  -  Чем виновата была та семья? Над клубом жила?! Я бы этих поповских вы****ков...  -  и ротмистр движением кулака снизу вверх показал, как бы вспорол живот "благонравному".

 - Владислав,  -  Евгений встал и одним резким ударом в грудь свалил приятеля обратно в кресло.  -  Успокойся. Или тебя вправду загнать на глубокую реблокировку сознания?! Только после неё из тебя разве что банный кассир получится. Тихо. Бандиты были всегда. И не тебе с ними воевать. Есть на это приставы, инспектора и так далее. А ты сто невинных зарежешь, прежде чем хоть одного виновного поймаешь.

 - Это не банда, а церковные подсоски, Женя, архиерейская охрана! Как ты не понимаешь? Пока мы церкви не выпишем смачного пенделя, так и будет! Им всем  неймётся вернуть десятые! Суки драные, торгашня свечная! Ты хоть видел что после джетфламма от человека остаётся?!  -  сверкнул глазищами Влад, глядя на Евгения снизу вверх.

 - Нет, но догадываюсь, что зрелище жуткое.

Стахов дьявольски расхохотался, хлопнул руками по подлокотникам.

 - Не жуткое, Жень, а никакое! Тот же "Шершень" в замкнутом маленьком пространстве оставит от людей разве что пятно на бетоне. Хорошо хоть бедолаги и сообразить не успели, что горят.

Градский переключил на биржевые сводки, пока ещё какую-нибудь страсть Господню не показали. Дерево по-прежнему падало, голубое держалось внизу, на двадцати двух с половиною рублях за куб, розовое  -  на ста  пятнадцати и три десятых. Строевая сосна  -  девять и четыре сотых, зерно ржаное  -  на четырнадцати с двумя копейками, пшеничное твердое... пшеничное мягкое... свинина... рыба доросла до восьмидесяти и шесть десятых за тонну.

 - Вот оно  -  закрытие астропортов,  -  заметил Евгений, чтобы сойти с неприятной темы.  -  Продукты дорожают. Агрофирмы начали компенсировать убытки за счёт внутреннего рынка.

 - А сталь не падает,  -  буркнул Влад.  -  Хотя и должна.

 - Сталь потребляют компании по производству машин и боеприпасов, вот она и держится. Смотри, как высоко поднялись акции "Ассо-Химик"! На севере разгорелось всерьёз. Скоро будут армньюсы, вот и послушаем,  -  Градский присел на подлокотник кресла.

 - Отделочное ныне не в чести,  -  выдохнул Влад.

 - Ты погоди, отпустит немного, многие побегут редизайнерить свои хоромы, опять синюха твоя вырастет.

Ньюсы резко вырубились, перекрывшись вызовом. Евгений чертыхнулся и мазнул пальцем по зелёной полоске.

 - Здорово,  -  сказало лицо виц-императора Рубида, всматриваясь в старых друзей.  -  Негодяи.

 - Здравствуй, Игорёк,  -  иронически отозвался Стахов.  -  Чем мы, несчастные, вашему  сиятельству не угодили?

 - Тем, что вы совсем с ума сошли от счастья! То баронов в дерьме топят, то полицейских до нервного срыва доводят. Ещё в Сеть хватило ума это позорище выложить. Расслабились, я вижу, господа.

 - За дело топлю, не с поганого же нраву.

 - Вот и расскажешь что за дело. Извольте, князь, прихвативши с собою сию маленькую дрянь, прибыть к завтрашнему вечеру в ресторацию "Змеиный Глаз", будучи при статском параде. Съедутся старые друзья, посидим, откушаем, о делах горьких потолкуем.

 - Игорь,  -  быстро сказал Градский.  -  Только Рубена не зови, Владик его прирежет.

 - Ах,  -  притворно закатил глаза виц.  -  Если бы я только ведал, где он прячет тело жирное своё.

 - Сбежал? - съехидничал Влад.

 - Увы. А вопросов к нему много. Но не унывайте, будут только наши служивые и Серёжа Рокотов. Он у меня теперь начальник контрразведывательного отделения. А беседу обещаю интересную, - продолжил Игорь тоном волка-обольстителя из старого аниме.  -  Блюда вкусные, вина тонкие... Короче, жду к девятнадцати часам. Опоздание и неявка приравнивается к измене.

Экран погас.

 - Тэк-с... - протянул Градский. - Владик, давай живо за вещами. У тебя статский костюм есть?

 - Есть, только с моей лапы слезь.

 - Уже слезаю. Аллюр  -  три креста, Влад! А я пока договорюсь насчет аэра. На поезде нам никак не успеть.