Офицеры

   Была суббота. Славик, дежурный по столовой, стоял, опершись на наружный дверной косяк вышеупомянутого здания, и лениво наблюдал за тянувшимся по дороге в бане офицерами. Расстояние в пару десятков метров позволяло не «козырять» проходившим мимо лейтенантам и капитанам. Но тут Славик был замечен и окликнут своим непосредственным начальником, старлеем, именуемым, между рядовым составом, Леней. Высоченный Леня, украинец по национальности, вместе с крепышом капитаном, мастером спорта по вольной борьбе, прозванного по фамилии Котом, сворачивают с дороги к Славику. Настроение офицеров самое что ни на есть благодушное – была суббота, и после бани, где можно было смыть с себя песок и пыль пустынного прохождения службы, в офицерском общежитии некоторое количество технического спирта ожидало падения на служивые груди.
– Что, Славик, не весел, буйну голову повесил? – помимо устава Леня здоровается со Славиком за руку.
   Их разница в возрасте невелика – семь лет. Леня уважает Славика за то, что тот студент, и не случись этого призыва в армию уже через три года мог бы стать инженером, а обязательную службу бы проходил лейтехой. Кроме этого Славик здорово помогает Лене с документами, в которых Леня откровенно плывет. Славик же, в ответ, был благодарен Лене за человеческое отношение. С капитаном Котом Славик держал положенную дистанцию, ибо между рядовым и капитаном – пропасть.
– Радоваться особенно нечему, товарищ старший лейтенант, – отвечает Славик.
– Чего так?
– Да вы в столовую зайдите…
 
   В столовой бардак и разруха. Шесть человек рабочих по столовой, призванных из Средней Азии, откровенно забивают на службу, превращая столовую в филиал лагманной чайханы. Методов воздействия на них у Славика никаких нет, за несколько месяцев до описываемого случая Славик вместе со своими сослуживцами чудом не загремел в дисбат за «неуставные взаимоотношения». Сто человек, набранных на гористой границе Узбекской ССР и демократическим Афганистаном, русским языком на первых порах не владели абсолютно. Обслуживать измерительную технику в авиации они не могли по определению, и у военного начальства были большие проблемы пристроить их куда-либо. Как и сейчас канализировали элемент в повара, кладовщики, банщики… Уже менее чем через год работать они не хотели, а русский освоили в мере достаточной для написания доносов. Вытравлять из себя свой кишлачный образ жизни они не коим образом не желали, наоборот, исподволь, навязывая свой. Ситуация здорово напоминает нынешнюю с дворниками в Москве и других городах – дворники азиаты еще есть, но снег уже не убирается.
– Пойдем посмотрим, – офицеры направляются внутрь столовой. внутренний вид бардака и антисанитарии махом сдувает с Лени и кота благодушное настроения. Озираясь вокруг, они замечают аборигена.
– Баракин, тьфу Баратов, быстро сюда, – командует Леня.
Баратов пользуется авторитетом среди соплеменников, нарочито медленно встает, подходит и растягивая коричневые резиновые губы:
– Че надо?
   Рядом с офицерами стоит ведро для мытья полов с грязной водой, переглянувшись Леня с Котом мгновенно принимают решение – они вдвоем хватают охреневшего азиата, переворачиваю и суют головой в ведро. Баратов бешено сучит ногами, но он меньше каждого из офицеров раза в два. Из ведра вырастают и лопаются большие коричневые пузыри. Соплеменники пытаются вмешаться в ситуацию, но остановлены громогласным Лениным «смирно стоять!», и наблюдают. Количество пузырей падает, движение ног затихает. Офицеры достают Баратова из ведра, того обильно рвет в посудину, и его... макают заново на минуту. Обессиленного азиата временно опускают на пол.
– Тряпки, воду, моющие, сюда быстро, – командуют офицеры.
Скорость выполнения приказов поражает. Леня с Котом, забыв про баню, наводят генеральную уборку в столовой, сопровождая указания тычками ботинок:
– Ты мой посуду, ты три здесь, ты на панели, еще, жирно, три, вот здесь пятно!
Экзекуция продолжается часа полтора, столовая сияет чистотой и вроде даже увеличивается в размерах.
– Ну, мы, пожалуй, пойдем, Славик! Помогли мы тебе? – смеется Леня. И они с Котом уходят.
   «Настоящие офицеры», – думает Славик.
О чем думали азиаты в тот момент доподлинно неизвестно, скорее всего о «правах человека», «Международной организации миграции!» и о диаспорах.