А вот и я! Глава 20. Акварели памяти

Баку
27 октября 2024 - прошлое

Часом позже Рашид вел внедорожник по запруженным улицам на север города. Проезжая по новой дороге, пересекающей озеро Беюкшор , он заметил, как на поверхности светло-голубого водоема мирно покачивались тысячи перелетных птиц. “А вот и осень во всей красе! Как же время быстро летит!” - подумал Рашид. Октябрь, как обычно, дарил бакинцам теплое бабье лето, и смена сезонов пока не ощущалась в полной мере. Небо было окрашено в тот же нежный оттенок, что и озеро. Дорога будто разрезала водную гладь, создавая иллюзию бесконечности, где границы между небесной синевой и водной гладью размывались, а лента серого асфальта, казалось, уходила прямо в небо.

Рашид нажал кнопку на панели и активировал громкую связь. Салон машины заполнился звуком телефонного гудка. Раздался низкий мужской голос с бархатистым тембром:
- Алло, папа! Привет.
- Привет, ты у себя дома?
- Да, я дома.
- Ставь чайник, я еду к тебе.
Голос в телефоне шутливо спросил:
- А как насчёт самовара?
Рашид довольным тоном сказал:
- А это еще лучше!
- Жду.

Когда через полчаса с лишним Рашид подъехал к загородному дому сына, ворота уже были настежь, открывая вид на живописный дворик с красивыми клумбами, зелёным газоном, декоративными кустами и с композицией из камней. Выйдя из своего автомобиля, Рашид бросил взгляд на стоящую под навесом машину сына - большой тёмно-серый внедорожник с номерами 357. Рядом с этой махиной его автомобиль выглядел куце. Рашид прямиком направился в дом, где в уютной гостиной его ждал сын с накрытым для чаепития столом. Мужчины поздоровались, и сын тепло обнял Рашида.
- Папа, ты один? Как мама отпустила тебя?
Рашид с любовью посмотрел на сына, который был на голову выше его и значительно крупнее.
- Мама иногда меня отпускает, а это и радует, и беспокоит одновременно. Слушай, пока я не забыл, спрошу... Я не помню, объяснял ли ты мне, но что означают цифры номера твоей машины?
Сын уже разлил чай в большие стеклянные бокалы и с укоризной ответил:
- Папа! Это же простые числа! Три означает вдохновение, пять - свобода, а семь - мудрость. А ты куда ездил? - уточнил он потом.
Но отец всё ещё был в мыслях о цифрах.
- А один? Что значит единица?
- Единица не считается простым числом. Но в нумерологии оно означает начало начал.
Рашид отпил ароматный чай и откинулся на спинку стула и задал ещё один вопрос:
- А что для тебя значит число тринадцать?
- Тринадцать? - переспросил Зейн, и ответил не задумываясь - Это просто один и три. Хотя это следующее простое число после одиннадцати.
Отец поерзал немного в кресле, потом встал с бокалом в руке и ворчливо сказал:
- Знаешь, давай пойдем в твой кабинет. Мне там удобней сидеть.
Мужчины перешли в уютный кабинет с книжными стеллажами и картинами на стенах. Из окна открывался вид на ухоженный дворик. На рабочем столе рядом с компьютером лежали бумаги и сверху рекламная брошюра с высотным зданием на фотографии. Взгляд Рашида задержался на брошюре. Сразу узнав здание, он был немало удивлен, но промолчал.
- Дай свой альбом, пожалуйста. Давно не смотрел твои работы.
Получив альбом с акварельными рисунками на листах размером в газетный разворот, Рашид стал листать. Его интересовали только центральные фигуры, но взгляд потеплел от талантливых работ сына. На первом рисунке была изображена девушка на пляже. Потом пошла череда сцен повседневной жизни: девушка на балконе, на корте, в беседке, а дальше - улица, кафе, магазин. Каждая картина показывала её разную, но неизменно живую, настоящую. Наконец Рашид дошел до последнего рисунка и сдержанно вздохнул:
- А вот и новая работа.
На рисунке под ярким дневным солнцем посередине кладбища со множеством белых низких могильных камней стояла женщина в черном, с платком на голове и черными солнечными очками. Её лицо и фигура говорили о скорби и потере. Рашид провел пальцем по целлофановому покрытию, защищающему акварель.
- Я всегда восхищался твоим талантом художника. С первых каракулей на стенах твоей детской комнаты. Мне все время был интересен твой внутренний мир. Внешне ты производишь впечатление открытого человека, но твои работы часто заставляли меня думать о том, что ты скрываешь от всех. А ты ведь скрываешь свои чувства. Я долгое время не решался спросить тебя о них. Но сегодня мы с тобой должны поговорить серьезно. Ты и я.

Рашид немного помолчал, глядя на последнюю картину в альбоме, и посмотрел в лицо сыну, который пытался угадать настроение отца. Такой тон отца он слышал только пару раз в своей жизни, и то, когда решалась судьба какого-нибудь проекта. Наконец пожилой мужчина спросил:
- Когда ты узнал, что она овдовела? Судя по дате, ты нарисовал этот рисунок недели две назад.
На лице сына любопытство сменилось замешательством, но он продолжал выжидающе молчать. Рашид ещё раз спросил:
- Зейн, я постоянно считал, что сюжеты твоих работ — это плод воображения, фантазия, художественный вымысел. Думал у тебя серия о палитре женских эмоций и состояний. Только сегодня я понял, что все эти рисунки — это фиксация момента, пережитого и увиденного тобой в реальности. И на них изображена та, которую ты видел в тот конкретный момент. Все эти годы ты рисуешь одну и ту же девочку, девушку, женщину. Это ведь та самая девочка из Загульбы, верно? Это ведь Сания?
Зейн продолжал упорно молчать, а потом виновато улыбнулся и пробурчал:
- Папа, я себя чувствую школьником с двойкой за поведение. Что случилось? За что ты меня журишь?
Рашид усмехнулся и вздохнул:
- Я никогда тебя не журил, тем более за поведение. Ты всегда был сыном, которым я гордился. А сейчас, пожалуйста, ответь мне. Две недели назад... Что тогда было? Ты был на похоронах, я вспомнил. И на кладбище ты увидел свою музу в горе и в печали. Расстроился, потому что почувствовал её боль и одиночество. Запечатлел на бумаге и... решил её найти. Судя по всему, кое-что про неё разузнал. Сейчас думаешь о том, как бы попасть в “Кёрпю Плаза”, где она работает. - Говоря это, Рашид указал рукой на рабочий стол Зейна, где лежала брошюра и продолжил - Напрямую к ней подходить ты не хочешь, до сих пор не можешь простить ей что-то. Так?
Зейн прибег к своей излюбленной тактике и попытался перевести разговор в шутливый тон:
- Папа, ты сейчас играешь в детектива или психолога? Я не могу понять.
- Не отшучивайся, Зейн. Я слушаю.
Зейн откинулся на спинку кресла.
- Папа... Да, это Сания. И я не могу ей простить не “что-то” абстрактное, а конкретное - то, что она выкинула меня из своей жизни как ненужную вещь, как что-то гадкое и отвратительное.
Рашид поднял бровь и строго спросил:
- И сейчас ты решил ей отомстить? Или позлорадствовать тому, что жизнь ударила её наотмашь?
От возмущения Зейн резко сел на край кресла:
- Нет, папа, нет! Я не злорадствую! Ты вообще, о чём говоришь? Мне бесконечно жаль, что с ней стряслась беда. Знаешь, все эти годы видя, как она счастлива в браке, я считал оправданным её выбор. А сейчас... Мне так захотелось... её обнять. Так захотелось ей сказать, что её жизнь со смертью мужа не закончилась. Захотелось, просто поговорить с ней. И да, я хочу узнать, чем я ей так не угодил тогда. Хотя бы сейчас узнать. У меня потребность понять, что произошло, чтобы отпустить наконец это прошлое!

Отец Зейна тяжело вздохнул и, сделав над собой усилие, тихо сказал:
- Не простил, значит помнит. А это даже к лучшему.
- Что?
- Ничего. Просто цитирую.
Рашид долго молчал, рассматривая край стола.
- Я тогда видел, что с тобой происходило, - сказал он негромко. - После её исчезновения. И мне не давала покоя одна мысль… слишком всё было резко.
Он сделал паузу.
- Гораздо позже я смог узнать, что тогда случилось. Узнал случайно - от одного человека из органов. Я не стал тебе говорить… мне казалось, что ты счастлив в браке и наконец-то отпустил прошлое. Ну так вот, в девяностые её дядя влез в серьёзные долги. Не тем людям. В какой-то момент в залог расплаты прозвучало имя Сании.
Зейн вскинул голову. Рашид кивнул, подтверждая невысказанный вопрос.
- Отец увёз её за одну ночь. В Россию. Всем сказал, что она сбежала в Турцию. Пусть лучше сплетни, чем поиски. Потом продал всё, чтобы закрыть долг. Когда стало безопаснее - она вернулась.
Он помолчал и добавил уже тише:
- Это не было предательством, сынок. Это был страх. И защита.
Рашид посмотрел прямо на Зейна.
- И, возможно, защита не только её.
В комнате стало тихо.
- Ты тогда винил её. А она, скорее всего, просто не имела права даже попрощаться.
Зейн, ошарашенный, молчал. Он пытался связать все обрывки воспоминаний о тех днях в общую картину. А отец тем временем продолжил:
- Я тогда удивился, как быстро они “оформили” отъезд. А вот в Россию уехать было проще. Как видишь, это был не её выбор, Зейн.
Зейн сидел с застывшим лицом, Рашид тоже замолчал. В комнате наступило безмолвие. Был слышен только тихий ход часов, висящих над диваном. Обдумав что-то про себя, Рашид заговорил первым:
- Зейн, представь, что ты не свободен, всё ещё женат. Ты всё также хотел бы общаться с ней?
Зейн тяжело выдохнул и устало сказал:
- Папа, если бы я был женат, даже тогда, я бы испытывал сочувствие и искал бы способ помочь ей, не нарушая никаких границ. Как я уже сделал однажды. Мои действия не направлены на возвращение прошлого. Я с этим прошлым хочу распрощаться.
- Распрощаться с прошлым и с ней? - уточнил Рашид.
Зейн ответил невнятно:
- С прошлым.
Отец вздохнул. Трудно было понять, услышал ли он от сына то, что хотел или нет. Тем не менее, он, в свойственной ему манере, стал вслух продумывать план действий:
- Раз уж ты всё равно не отпустил это, действуй правильно. Свяжись с “Кёрпю Плаза” и открой там временный офис. Остальное придумаешь на месте. Главное - начни общаться с Санией. Посмотри, как обстоят дела. Кстати, сильно удивишься.
- Чему?
- Тому, какая она стала. Правда, какой она была я знаю только с ваших с мамой слов.
- И какая она? Ты откуда узнал о ней?
Рашид закрыл альбом, с трепетом погладил его обложку и ответил изумлённому сыну:
- Я был у нее дома. Пил чай, обедал с ней, общался. Кстати, она вкусно готовит. Твоя Сания, на первый взгляд, может показаться обычной, но я увидел в ней искренность и вдумчивость. Она настоящая, без фальши и подложки. Ещё я познакомился с её сыном, хороший парень. Кого-то мне сильно напоминал, не могу вспомнить.
- Странно, - пробормотал Зейн. - Столько лет я не решался к ней подойти… а ты за один день оказался у неё за столом... Папа, пожалуйста, расскажи, как ты оказался у нее дома?
Видя вопрошающее выражение лица Зейна, Рашид рассказал в подробностях про свой визит в дом, где жила Сания. В завершение он сказал:
- Я очень хочу, чтобы в этом альбоме появились новые рисунки и на одном из них ты нарисовал бы себя рядом с ней или... с кем-то другой.
- Папа, я уже запутался. Всё таки, чего ты хочешь? Чтобы я вернул Санию?
Пожилой мужчина неопределенно покачал головой:
- Я хочу, чтобы ты был счастлив, Зейн. И если Сания часть твоего счастья, то я хочу, чтобы ты разобрался в себе и нашел силы для нового союза с ней. А если нет, то найди путь к счастью с кем-то другим. Пора уже проститься с одиночеством.
Зейн задумался и тихо сказал:
- С ней это маловероятно. Я уверен, что она давным-давно меня забыла, настолько, что ни разу не увидела и не узнала меня. Хотя я много раз был рядом.
- Забыла?.. М-м-м... Кстати, она, как и ты, любит простые числа. Оказывается, у неё все номера телефонов заканчиваются на три, пять и семь. Меня это удивило, ведь это сочетание цифр, как номер твоей машины. От кого из вас пошла эта любовь к цифрам?
Зейн нехотя ответил:
- От неё.
- Почему я не удивлен? Я всегда знал, какое большое значение для тебя имели отношения с ней.
- Папа, у нас с ней не было отношений как таковых. Она сама для меня имела значение. - сказал Зейн нахмурившись, и тихо признался - И, честно, всё еще имеет.

Рашид отвёл взгляд, будто дал сыну возможность не прятать свои чувства и улыбнулся, казалось, он наконец услышал то, что хотел. От этого разговора с сыном ему стало легче на душе. Ему хотелось много чего добавить, но своего сына он знал хорошо. Рашид с детства к своему ребенку применял принцип “главное не перегнуть”. И сейчас он решил просто высказать своё мнение, а решение Зейн должен был принять сам.
- Знаешь, сынок, мы с мамой никогда не вмешивались в твою личную жизнь. Я всё время считал, что главное - дать тебе свободу выбирать, ошибаться, находить свой путь. Хотя для меня ты и сын, и друг, и партнёр по бизнесу, и коллега, в первую очередь ты человек, которому я доверяю.
Рашид сделал паузу, затем тихо продолжил:
- Единственное, что ты должен ещё знать - это то, что спросила твоя муза, не зная, кто я такой. Она интересовалась, знаю ли я тебя и… смог ли ты осуществить свои мечты. Понимаешь, сынок? Её интересовало не твоя должность или деньги, а ты как личность - твоя жизнь и то, кем ты стал. Я почувствовал это - у неё свои особенные, настоящие ценности. Не как у большинства. Надеюсь, ты понимаешь, что она, конечно же, помнит тебя.
- Она что-то ещё сказала?
- Сказала, но это сейчас не так важно.
Рашид решительно похлопал по столу, а Зейн, поняв, что отец завершил разговор, запротестовал:
- Папа! Как же ты любишь наводить туман! Расскажи, я чувствую вы много что обсудили! - но увидев строгое лицо отца, вздохнул и сказал разочаровано - Хотя бы скажи только одно - Сания тебе понравилась?
Рашид хитро улыбнулся:
- Ах ты… С каких пор ты стал интересоваться моим мнением о твоих девушках?.. Понравилась. Она… такая, что даже я теряюсь рядом с ней. Управляет любой ситуацией просто своим присутствием. И слушай, сынок - ради таких женщин стоит ломать копья.
Рашид встал на ноги. Вслед за ним поднялся Зейн. Отец посмотрел на сына теплым взглядом и сказал:
- Короче, делай то, что задумал и даже больше. Я тебя поддерживаю. Иногда жизнь сама сводит людей туда, где им давно пора быть. Каким-то образом жизнь даже меня привела в её дом. Дерзай!

Продолжение следует...