А вот и я! Глава 21. Дом с витражами

Баку
28 декабря 2024- настоящее

Сания проснулась и не сразу сообразила, где она. Вспомнив, она приподнялась и оглядела постель - Зейна рядом не было. В комнате было темно, и трудно было понять, какое было время суток. Собраться с мыслями оказалось сложно - все тело было охвачено приятной негой от проведенной ночи. Все её сознание и тело наполнились давно забытым приятным ощущением утра после близости. А глядя на свое отражение в зеркале в ванной комнате, она мысленно признала - “Не удивительно, что он ушел. Надо срочно привести себя в порядок.” Она обнаружила на полке новые, запечатанные банные принадлежности: зубную пасту, щетку, шампунь, бальзам для волос, гель для душа. Все было новым и явно предназначенным для женщин. Она не была уверена, что видела всё это вчера, и это немного удивило её. “Ив Роше? Не дурно! Какой интересный люкс в этом мини отеле!” - заметила она про себя, удивляясь нестандартному выбору, явно не из обычных магазинов. А войдя в душевую кабину и встав под горячий душ, бьющий сильным потоком, она глубоко выдохнула, ощущая обволакивающее тепло. В голове вспыхивали обрывочные, но яркие, воспоминания прошедшей ночи - страстные касания, горячее дыхание, еле слышный шепот, сила и энергия, которая захлестнула её.

Выйдя из ванной в синем мужском банном халате, который был явно свежевыстиранным, она направилась к окну. Шторы не поддавались и, не сразу, но все же поняв, что они с электроприводом, она остановилась в раздумье. “Вряд ли я так легко найду пульт в этой полутьме.” - пронеслось у неё в голове. Неожиданно она услышала низкий голос Зейна позади себя:
- Шторы работают от электричества. Доброе утро. Выспалась?
- Доброе! Да, выспалась, спасибо.
Он нажал на кнопку, расположенную около кровати, и шторы стали медленно и бесшумно раздвигаться, открывая панорамное окно от стены до стены и от пола до потолка. Верхняя часть окна имела вставку из витражного стекла в стиле шебеке. Из окна открылся вид на изумрудного цвета газон и красивые клумбы, а вдалеке виднелось синее море. Солнце поднялось над горизонтом и Сания поняла, что уже наступило утро. Её восхитил вид из окна, и она повернулась к Зейну, чтобы поделиться впечатлениями и застыла на полуслове:
- Зейн, ты только посмотри...

Яркий, но прохладный свет декабрьского солнца осветил комнату сквозь панорамное окно. Стены, оклеенные обоями глубокого синего цвета, теперь были залиты калейдоскопом разноцветных бликов, проходящих сквозь витражное стекло шебеке. Эти блики танцевали на стенах, создавая ощущение волшебства и глубины. Комната оказалась просторнее и в ней было гораздо больше мебели и декора, чем Сание показалось ночью. Пока Сания зачарованно разглядывала преобразившуюся комнату, Зейн, с легкой улыбкой наблюдая за её реакцией, сел в удобное кресло и ожидающе смотрел на неё.
- Ты что-то хотела сказать? - мягко спросил он.

Сания перевела взгляд на него, потом ещё раз повернулась к панорамному окну и, развернувшись, сказала растерянным голосом:
- Дежавю. Зейн, у меня дежавю. Я почему-то знаю эту комнату и этот вид из окна. Неужели я здесь уже была? Не понимаю.
Сания повернулась к окну, и, помолчав немного, спросила глухим голосом:
- Зейн, где мы?
Не дождавшись ответа, она заговорила, продолжая смотреть на вид из окна:
- Это море... Это Загульба. А комната не номер мини отеля, это спальня. Здесь живут. Вернее, живёт мужчина. Зейн... это твой дом и твоя спальня. Я права?
- Да, ты права. - ответ он с легкой улыбкой, в очередной раз поражаясь её аналитическим способностям.
- Почему у меня чувство, что я знаю эту комнату. Этот цвет... имперский синий? Верно?
- Да, верно.
- Почему я знаю и не знаю эту комнату? Я здесь уже была?
Зейн поднялся на ноги, тихо подойдя к Сание, обнял её сзади. Обхватил руками её руки, уткнулся носом в её волосы и ласково прошептал прямо ей на ухо голосом, полный нежности:
- Когда я проектировал и строил этот коттедж, я даже и не мечтал, что когда-нибудь ты войдешь в мой дом, не говоря уже о большем. А спальня... Помнишь, как ты рисовала на песке спальню своей мечты?
- На песке...? - дрогнувшим от удивления голосом спросила Сания.
- Да. Идея с шебеке в окне – это твоя. И имперский синий... ты так любила это название. Это твоя задумка.
- Зейн... это правда? - Сания повернулась к нему лицом, её глаза были полны изумления, а в уголках её глаз блестели слёзки. А Зейн, поняв её волнение, поспешил успокоить её:
- Тихо, тихо! Не волнуйся, прошу тебя. Девочка моя любимая!

Сания уткнулась в Зейна, а успокоившись немного, отстранилась от него. Взяв его большие кисти в обе свои миниатюрные руки, она серьезно сказала:
- Зейн, ты хороший. Ты очень хороший и благородный. Ты прости меня, пожалуйста.
- За что? - Почувствовал, что её настроение резко изменилось, в голосе Зейна проскользнула тревога.
- За тот день на турбазе, будь она неладная. Не могу простить себе, что поехала туда. И тебя уговорила еще. Понимаешь... - отпустила руки Зейна, она направилась к пуфику, где лежала её одежда, а в нём вспыхнуло смутное беспокойство. Продолжая говорить, она стала одеваться, как будто готовилась к уходу. А Зейн недоуменно слушал её и наблюдал. “Не делай этого, Сания! Прошу тебя!” - отчаянно подумал он, но не перебивал её.

- Понимаешь, все эти годы у меня было лишь одно желание. Нет, не вернуть тебя – я прекрасно понимала, что это невозможно. И не просить прощения – я была уверена, что ты презирал меня. Ты называл меня “ангелом молчания” - красиво, но с оттенком презрения, почти как “падший ангел”. Я просто хотела сказать тебе: я поняла, в чем была моя ошибка.
Она на мгновение остановилась, застёгивая пуговицу на блузке. Пальцы слегка дрожали.
- Это ведь парадоксально, что жизнь возлагает на двадцатилетних людей бремя “правильных” действий в отношениях? А они лишь начинают осваивать искусство построения их, и у них нет прошитой в мозг программы с алгоритмом поведения. И на их плечи ложится колоссальная ответственность за чувства и эмоции свои и своих возлюбленных.
Зейн молчал. Он чувствовал, как внутри нарастает тревога, но не решался её перебить.
Сания тем временем натянула сапоги и тихо продолжила:
- Когда я стала мамой сына, я только тогда начала понимать мир мальчиков, юношей, мужчин. И именно через эту призму я стала видеть свои прошлые промахи. Я узнала, насколько глубокой может быть мужская эмпатия и эмоциональная уязвимость.
Она на секунду подняла на него взгляд - короткий, почти робкий.
- Моя ошибка была в том, что я должна была понять, насколько ты чувствителен. Я же видела, как тебе плохо от моего вида с этими синяками на шее и груди, от незнания, где я была и с кем. Я видела твою невыносимую боль, но вместо того, чтобы объясниться, я ждала от тебя какой-то прозорливости и понимания без слов.
Она медленно провела ладонью по волосам, словно пытаясь успокоить себя.
- А ведь я могла просто подойти, обнять тебя и успокоить. Но страх и стыд парализовали меня, и я видела твою боль, но ничего не сделала.
Зейн невольно сжал пальцы.

- Я ведь могла остановить тебя, когда ты уходил - я не спала и всё слышала. Моя ошибка в том, что в тот момент, когда мне нужна была защита, я искала её у посторонних. И не дала тебе возможность поступить как мужчине, ответственного за свою девушку. Надо было бежать к тебе, а я убежала от тебя...
Она судорожно выдохнула, казалось, что воспоминания и слова душили ее.
- Я это всё поняла, и просто хочу, чтобы ты знал об этом...
Сания взяла пальто и прижала его к себе, как щит.
- И ещё, ты... ты настолько благородный, что не озлобился. Ты не вычеркнул меня из своей памяти, и ты помнишь о “спальне мечты” девушки, которая сделала тебе больно, ненамеренно, но всё же сделала. И даже вчера...
Она едва заметно улыбнулась
- Да, меня задело, что ты не захотел меня обнять. Со всеми обнялся, а со мной нет. Я съязвила, хотя, по сути, ты мне ничего не должен.
Зейн почувствовал, как сердце болезненно сжалось.
- Да, меня влечет к тебе, я ведь живая женщина. Но я ведь понимала, что я всего лишь твоя несостоявшаяся любовь из прошлого, и то, что влюбилась в тебя по второму кругу - не твоя забота.
Она чуть опустила глаза.
- И когда ты вышел из себя, я поняла, что кольнула тебя. Вместо извинений, я перевела всё во флирт, а дальше по “классике жанра”.
Сания тихо усмехнулась - больше над собой.
- Ты ведь не водишь женщин в свой дом, в свое святилище. Я так слышала. Почему-то меня ты привел... Значит, ты... не равнодушен ко мне. Меня это радует, и немного пугает.
Она кивнула в сторону ванной.
- И как ты успел купить с утра все эти шампуни и гели из “Ив Роше”? Почему-то то я уверена, что все это было куплено сегодня. Это ведь так мило. Я так тронута, что не знаю, что сказать...

Монолог Сании длился без пауз. Она тем временем оделась, застелила постель, повесила синий халат в ванной, напомадила губы, надела сапоги и села в обнимку со своим пальто на краю кровати. Зейн всё это время молчал, слушал и наблюдал. Когда наконец наступила долгожданная пауза, он просто спросил:
- Ты всё сказала? Успокоилась?
Сания оглядела спальню, стремясь удержать в памяти каждую деталь, каждый оттенок. У Зейна в очередной раз ёкнуло сердце, и он сказал про себя “Нет, Сания! Только не это!”. А та глянула на него печальным взглядом и, с обречённостью на приговор, сказала:
- Я спокойна.
Зейн глубоко вздохнул, явно собираясь с мыслями, и наконец произнес:
- Теперь послушай меня, пожалуйста. Что касается прошлого. До нашей злополучной поездки на турбазу я был настолько безумно влюблен в тебя, что боялся даже прикоснуться к тебе. А когда я увидел тебя с этими багровыми следами от поцелуев, Господи... От ревности, ярости, отчаяния и шока мне было дико больно – эмоционально, психологически и физически. Прости за “ангела молчания”, это я тогда сказал от злости и бессилия.

Сания молча и внимательно слушала Зейна, продолжая крепко сжимать свое пальто. Она медленно разжала руки, но пальцы всё ещё подрагивали. Не убирая взгляда от глаз Зейна, она смотрела на него с пониманием и усталостью от нахлынувших переживаний.
- Я... я знаю, Зейн.

А Зейн, переведя дыхание, продолжил говорить глухим голосом о том случае, который изменил жизнь их обоих:
- Как бы мне не было больно, я не должен был оставлять тебя на турбазе. Со мной ты приехала, со мной ты и должна была уехать. Этого я не могу себе простить до сих пор. Четыре часа сна в автобусе до Баку меня как-то остудили. Но когда я очнулся, то сразу поехал обратно за тобой. За то, что сенсэй спас тебя от Эмира и отправил в город, я ему благодарен. Вот если бы мы сразу после той ссоры встретились, всё выяснили, и кто знает, как бы тогда наша жизнь сложилась. Если бы...
Сания понимающе качнула головой и эхом повторила:
- Если бы...

Зейн отвёл от нее взгляд и посмотрел в окно. К сожалению, прошлое невозможно изменить. Оно, словно застывшая масса, навечно сохраняет в себе все ошибки и упущенные возможности.
- Знаешь, а потом долгие годы я хотел увидеть тебя, хотя бы однажды, и узнать причину твоего исчезновения из моей жизни. Это мучило меня, и я не настолько хорош и благороден, как ты считаешь. После нашего расставания я продолжал любить тебя и одновременно ненавидел, мечтал увидеть тебя и ненавидел, искал тебя и ненавидел, умирал от тоски и продолжал ненавидеть. А то, что моя ненависть ничего не значила, я понял при первой же встрече с тобой, тогда, в “Оскаре”. Как только увидел тебя повзрослевшую, ещё более красивую, так сильно захотел быть с тобой, быть в твоей жизни. Но это было уже невозможно.
Зейн смотрел на Санию, пытаясь прочесть её мысли. Та же продолжала сидеть в обнимку с пальто, правда было заметно, что напряжённость в её теле прошла. Так как она ничего не говорила, а просто задумчиво смотрела, Зейн продолжил свою речь. Ему очень хотелось рассказать о том, как тот случай повлиял на него:
- Ты говоришь, что я не озлобился? Озлобился. Я вынес жестокий урок, что надо быть альфой, чтобы твоя женщина могла положиться на тебя. Я думал, что ты ушла, потому что я не был достаточно сильным. Неспособным защитить и удержать тебя. И это стало для меня самым страшным приговором. Романтика, идеализм, мечтательность – все эти прекрасные, но эфемерные, вещи оказались бессмысленными, если ты не можешь защитить то, что тебе дорого - свою любовь и свою женщину. То, каким я стал сейчас в жизни и в бизнесе, в каждом своём решении — всё это следствия того случая. Я менял себя безжалостно, и я уже не тот наивный парнишка, который посвящал тебе стихи.

На последней фразе Сания задержала взгляд на Зейне. Она могла согласиться с тем, что в нем чувствовался мужчина, с чьим словом невозможно не считаться. Но вот с тем, что он перестал быть эмпатом, она категорически не соглашалась. Она много раз была свидетелем его сострадания и чуткости к окружающим, видела его истинное лицо. Но решила не мешать ему говорить, позволяя ему высказать всё, что накопилось.
- Я слишком поздно узнал о том, что тогда произошло на самом деле. Теперь я знаю, что ты не вычёркивала меня из своей жизни. С одной стороны, это меня успокоило. С другой, стало очень обидно за растраченные годы жизни на боль и тоску. Но, хотя бы сейчас мы с тобой всё прояснили, и это приносит некоторое облегчение. Можно сказать, что мы “закрыли гештальт” ... Однако, есть один нюанс. К счастью, у нас с тобой появилось настоящее. Более того, я опять в тебя влюбился. Да, я не обнял тебя вчера при всех, потому что... Слишком хотел этого. Звучит странно, конечно. Но ничего с собой поделать не мог. Но твоя реакция... Сания, это было что-то! Начала с наезда, а закончила страстной ночью. И не надо так уничижительно называть ночь “чем-то”. Для меня это было “что-то”. И я уверен, что для тебя тоже. Я выслушал твой монолог, мы ещё многое обсудим. Но прежде я скажу то, что хочу сказать.

Он сделал паузу и на лице появилась по детски счастливая улыбка, которая убрала тени прошлых лет:
- Сания, я люблю тебя. С тобой жизнь, как эти блики на стене от шебеке. Можно я спрошу тебя напрямую? Какими ты видишь наши отношения? Как ты думаешь, у нас есть будущее?
Сания улыбнулась ему в ответ, встала, бросив пальто на постель, подошла к Зейну и опустилась перед ним на пуфик. Она провела рукой по его брови, щеке, по носу, губам и подбородку. Потом взяла его ладони, приложила к своим щекам и тихо сказала;
- А моя жизнь стала жизнью с тобой. Конечно, у нас есть будущее. Вернее, я его хочу. Я хочу общаться с тобой, видеться. Завтракать, обедать, ужинать. Встречаться с тобой. Ездить за город, в другие города и страны. И всё это делать хотя бы иногда. Я не претендую на большее. Мы взрослые люди, и хорошо понимаем, что у нас с тобой свои жизни, увлечения. А ты как думаешь?
Зейн приблизив её лицо к себе, поцеловал её в носик и игривым голосом спросил:
- Вчера ты показала то, что я не знал о тебе - ты можешь идти в ва-банк. Пойдешь ещё раз на риск?
- Как это?
- Примешь мои предложения, не зная о них?
- У тебя есть предложения? Какие?
- Доверься мне. Если ты готова, я расскажу тебе о них.

В её глазах появилось удивление, брови взлетели вверх, а он, продолжая, держать ладонями её лицо, нежно коснулся её губ поцелуем, который перешёл в долгий и страстный. Когда он отстранился, то вопросительно посмотрел на нее, ожидая её реакции. Она, с театральным вздохом и озорной улыбкой, прошептала:
- Как я могу не принять предложения мужчины, который так классно целуется?
- По рукам. А теперь, моя любимая девочка, сосредоточься не на моих поцелуях, а на моих словах. Ты знаешь, как я хотел, чтобы ты была моей женой еще в молодости? И я всё ещё очень хочу этого. Давай мы будем жить в этом доме. В нашем доме. Я переделаю интерьер этой спальни под цвет марсала, я в восторге от дизайна твоей спальни. Конечно же, ты переезжаешь сюда со своими собачками. Я мечтаю о том, чтобы ты была полноправной хозяйкой этого дома. Это не про уборку или готовку. Это про то, что я увидел и почувствовал в твоём доме - уют, тепло, душевность. А твоя идея с иероглифами, могу я повторить её? И последнее - я хочу, чтобы мы спали вместе, в одной спальне. Для меня это очень важно. Я хочу, чтобы отныне мы строили нашу жизнь вместе. Ты выйдешь за меня замуж?
Сания не задумываясь ответила:
- Конечно, да! На каждую твою идею – да! И ещё раз – да! Кстати... я хотела тебе сказать “да” еще тогда на пляже. Но побоялась выглядеть легкомысленной. А сейчас, пусть я буду беспечной, важно то, что я хочу быть с тобой.


Продолжение следует...