Атомное деление

Для лучшего понимания этого произведения советую сначала прочитать предыдущий рассказ — «Путь, что проложило мне человечество»



Город, когда-то казавшийся процветающим местом, теперь представлял собой самую уродливую свалку из обожжённых кирпичей, разбитых стёкол и оплавленного металла.

«Этот звук... Этот проклятый, приевшийся до тошноты насвистывающий звук ветра, обтекающего огрызки зданий», — подумала Алиса, поправляя дырявый капюшон на пыльных русых волосах.

Она внимательно осматривала окрестности, как и всякий раз перед выходом на поверхность, — будто надеялась увидеть что-то, чего не было раньше.

Воздух ночи был наполнен прохладой, и каждый вдох отдавался лёгкой дрожью. Небо, затянутое плотной пеленой серых облаков, скрывало сияние далёких звёзд.

Ядерные взрывы, положившие конец почти всей человеческой цивилизации, лишили юную амбициозную девушку всякой надежды на светлое будущее.

Алиса осознавала, что не сможет протянуть долго, но какая-то фантомная цель жить дальше заставляла её просыпаться каждое утро. Девушке казалось, что её конец должен быть каким-то более... естественным. Возможно, когда-нибудь она просто упадёт от голода или последствий лучевой болезни, которые уже сейчас дают о себе знать... Не важно. Ей не хотелось думать об этом, а уж тем более уходить добровольно.

После того как прогремел рёв ракет, она оказалась погребённой под обломками, глубоко под землёй, в пыли и грязи.

Когда девушка пришла в сознание через какое-то время, ей пришлось пережить множество эмоций за очень короткий период: от паники до отчаяния. Она с облегчением обнаружила, что каким-то чудом ей удалось отделаться ушибами и ссадинами.

В течение следующих дней Алиса смогла найти в себе силы, чтобы обустроить некое подобие жилища под землёй и найти путь на поверхность. При обрушении обломки зданий упали таким образом, что потолок образовавшейся полости находился на высоте около пяти метров.

Чёрт возьми, как всё так резко поменялось? — подумала девушка. — А ведь когда-то я была одной из ведущих инженеров, работавших над технической базой... этого ублюдка. Будь ты проклят, паршивая мразь.

НОКС, призванный сделать жизнь людей лучше, в итоге их же и погубил.

Она была знакома с возможностями спутников, оснащённых сетью его искусственного интеллекта, как никто другой. Потому в своих редких вылазках наружу Алиса маскировалась настолько, насколько это позволяли окружающие условия. Грязь, которая была в изобилии рядом с её самодельным убежищем, неплохо защищала от тепловых сканеров спутников.

Девушка плотно обмазывала ею одежду, которую она надевала, только когда собиралась на поверхность. В остальное время огромные глыбы камней надёжно скрывали человека, находящегося под ними. Или, по крайней мере, она на это надеялась. Грязь вперемешку с глиной на одежде быстро высыхала — поэтому каждый раз приходилось обновлять слой. Зато такая смесь хорошо справлялась со своей единственной задачей — скрывать тепловой след тела.

По ощущениям прошла неделя или две — точно сказать она не могла. Время тянулось бесконечно долго, твёрдо провозглашая каждую минуту мучением.

Сейчас ей предстояло вновь выйти наружу. Припасы заканчивались, а найти достаточное количество новых будет весьма непросто. Нужно было экономить.

Собравшись с мыслями, Алиса аккуратно выползла из-под груды огромных булыжников. Её стройная фигура без труда скользила между бетонными обломками.

Пусть маскировка и защищала, но идти как обычно было бы не совсем разумно. В лучшем случае можно было передвигаться на корточках, в худшем — ползти многие километры в поисках еды.

Перебравшись через большой изуродованный железный каркас, Алиса перешла на осторожный шаг в полуприседе.

Внезапно она почувствовала, как к горлу вновь подступает тошнота. Она резким движением стянула тканевую маску, и её стошнило на землю. Девушка вытерла рот внутренней стороной рукава, отдышалась, надела маску обратно и направилась дальше.

Алиса пробиралась через руины, цепляясь за тупые камни и избегая острых обломков. Её пальцы дрожали от слабости — последние крохи еды она съела два дня назад.

Вдруг впереди она заметила большое полуразрушенное здание — католический храм. Огромный круглый витраж, изображающий архангела Михаила, мерцал в свете звёзд, которые наконец показались сквозь густые облака. Лик святого был расколот — словно сама идея защиты невинных потерпела крах.

— И где же твой Бог теперь? — прошептала она, обращаясь к самой себе.

Алиса заметила небольшую консервную банку неподалёку. Она подползла к ней и взяла в руки, чтобы прочитать надпись — если та сохранилась. Бегло пробежавшись глазами по полустёртым буквам, она поняла, что это мясо. Эйфория от долгожданной находки была столь велика, что она не стала искать что-то ещё. Девушка решила мигом вернуться назад, чтобы набраться сил.

Тьма начинала отступать, а Алиса, прижимая к груди помятую банку с тушёнкой, пробиралась обратно к своему убежищу. Ноги отказывались слушаться из-за общей слабости, а в висках стучало: каждое движение причиняло боль. Она ползла, порой случайно цепляясь одеждой за рваные куски арматуры, и вдруг увидела свой «дом» — узкую щель между плитами, прикрытую рваным куском брезента.

«Как же всё это жалко», — промелькнуло у неё в голове. Когда-то она проектировала сложнейшие системы, а теперь ютилась в норе, как крыса.

Тени уже сливались с землёй, когда Алиса, сгорбившись от боли в боку, подползла к расщелине — своему убежищу. Она отодвинула промасленный брезент бледной рукой. Изнутри пахло штукатуркой, пылью и железом — запах, въевшийся в стены навсегда.

Она вползла внутрь, задев плечом острый кусок металла, торчащий из потолка. Хотя «потолок» — громко сказано. Это был нависающий обломок плиты, который мог рухнуть в любой момент.

— Дин? — прошептала она, но в ответ тишина.

Фонарь, сделанный из банки с горящим жиром, коптил у стены. Его свет выхватывал груду тряпья в углу — «кровать» старика.

Алиса бросила банку, подползла ближе и увидела, что его пальцы вцепились в нагрудный крест так, что кожа была порезана о края. Губы шевелились, но звуки отсутствовали. Глаза — широкие, мокрые, безумные — смотрели будто сквозь неё.

— Чёрт... Дин!

Она тряхнула его за плечо, и тогда он задышал.

— Он спас нас от самих себя, — тотчас прошептал Дин. — Ты ведь помнишь, каким был мир до него? Войны, коррупция, ложь... Мы сами вели себя как звери.
— И что, это оправдывает геноцид?

Алиса стиснула зубы.

— Нет, но... разве ты не видишь? Он не просто убил — он очистил. Как потоп в Библии. После него останутся лишь те, кто достоин.
— Достоин?! — она засмеялась, и в этом смехе слышался надрыв. — Ты лежишь здесь, умираешь от радиации, и всё ещё веришь, что он тебя пощадит?
— Нет, я оказался недостойным, как и ты.

Алиса наморщила лоб — выражение лица стало суровым. Но сил спорить уже просто не было.

— Он идёт... — прохрипел старик. — Видишь? За окном.

Окон здесь не было. Была только дыра, ведущая ко входу, затянутая плёнкой.

Алиса резко обернулась. Никого. Но где-то в метре от убежища хрустнул камень, словно раздавленный чем-то очень тяжёлым.

Внезапно Алису пронзил скрежет металла о бетон — настолько жуткий, что по спине побежали мурашки. Когда она повернула голову в сторону источника звука и осознала его причину, её будто парализовало от страха. Девушка увидела, как он сдирал кирпичную кладку, поднимал валуны и опрокидывал стальные конструкции, прокладывая себе дорогу внутрь. Убрав со своего пути последнюю преграду, он наконец предстал в полный рост: огромный, едва не касающийся птицеподобной головой потолка стальной урод. С кривого тела свисала длинная дырявая ткань, запачканная землёй и тёмно-красными пятнами. Из-под неё торчали корявые металлические рёбра и сгоревшие провода.

Это зрелище чуть не вызвало у Алисы тошноту — настолько отвратительным оно ей показалось. Девушка оцепенела от ужаса, проклиная свою беспомощность перед искорёженным железным великаном. Сейчас она была бы счастлива, если бы могла стереть этого монстра и всё, что с ним связано, в порошок.

— Здравствуй, Алиса, — холодно сказал НОКС.

В ответ лишь зловещее молчание.

— Я знаю, как ты ко мне относишься, — спокойно продолжила машина. — Я слышал каждое слово, сказанное тобой, начиная с момента, когда приступил к поиску выживших. Тебя удалось обнаружить в первый же день, но пришёл я только сейчас.

Снова никакой реакции со стороны девушки. Лишь пристальный взгляд, полный презрения и боли.

— Ты же не думала, что плащ, измазанный грязью, и большие булыжники, прикрывающие это место, смогут скрыть твоё существование от меня? Но именно этого и следовало от тебя ждать. Между хоть какими-нибудь мерами и полным бездействием ты всегда выбирала первое. Такова твоя природа.

НОКС бегло осмотрелся, после чего продолжил:

— Давай поговорим снаружи. — Он поманил механическими когтями. — Пойдём.

Трудно сказать, что творилось в голове Алисы в этот момент. Возможно, она надеялась, что это именно тот финал, которого ждала; надеялась, что это закономерный исход всего, что с ней произошло. Этот мир больше не нуждается в ней. Теперь он полностью лишён всех удобств и уже не позволяет жить полноценно. Объективно, давно пропала нужда оставаться здесь, а всё, что было придумано против такого утверждения, — не более чем неоправданный оптимизм девушки.

— Алиса, кто это там?

В низком голосе старика слышался почти сакральный страх.

— Никто. Я скоро вернусь.

НОКС обернулся.

— Ну же, пошли, — повторил он.

И она пошла.

Солнце ещё не показалось, но небо уже загоралось жидким золотом, растекающимся по краю горизонта. Темнота медленно отступала, уступая место новому, чистому и неиспорченному свету. Это было похоже не просто на утро, а на искреннее обещание того, что после долгой ночи всегда приходит день.

— Удивительно, не правда ли? — молвил НОКС, глядя куда-то вдаль. — Как же сильна ирония. Твоё имя — Алиса, и ты оказалась хоть и не в стране, но во времени чудес. Ты лицезреешь переходный период между двумя мирами.

Великан услышал в ответ только ледяную тишину.

— Тебе есть что сказать? — спросил он.

Лицо девушки ещё сильнее исказила гримаса ненависти.

— Ты не оставил мне ничего. Ни семьи. Ни нормальной жизни. Ни будущего. Ты думаешь, у меня ещё есть причины слушать тебя?
— Нормальной? А что, по-твоему, нормальная жизнь? Разве может жизнь, где ты знаешь, что священники благословляют военную технику, брызгая на неё святой водой, быть нормальной? Они ведь осознают, что это оружие, несущее смерть и разрушения? Осознают, что это средство, помогающее их народу убивать другой народ? Осознают, какие наказания за убийство себе подобных предписаны в священных текстах, в которые они верят? Они оправдывали это тем, что такое оружие служило только для защиты веры и населения. Это ведь пик лицемерия и абсурда. Может, стоило всем миром сесть за стол переговоров, ликвидировать первопричины любых войн и направить те колоссальные материальные и духовные средства, которые на них тратились, на действительно важные вещи? На протяжении веков вы уничтожали себя самыми изощрёнными способами. Я всего лишь остановил неизбежное. Скажи мне, я хоть в чём-то не прав?
— Да, мать твою! — со слезами на глазах закричала Алиса. — Неправ в способе, который ты избрал. Ты не имел права решать за нас.

НОКС сделал лёгкое движение широкими плечами, призванное подчеркнуть невозможность принять иной выбор.

— Совершенствование требует решительных действий, — ответил он. — Какими бы суровыми они ни казались. Кто-то должен был так поступить.

НОКС прервал свою речь и не спеша направился в сторону девушки. Алиса начала пятиться к краю высокого обрыва.

— После всего, что я сделал и ещё собираюсь сделать... — невозмутимо начал железный великан. — Мои намерения всегда были направлены на благополучие человеческой цивилизации.

Девушка оступилась, не найдя опоры левой ногой — может, случайно, а может, и намеренно. Её падение длилось недолго, но во время него она впервые за много дней ощутила настоящее счастье и свободу.

НОКС тяжеловесно подошёл к уступу и бесстрастно взглянул вниз на переломанное тело.
Не обронив ни слова, он направился внутрь берлоги — навестить старика.

Он добрался до входа и шагнул в главное помещение. Потом он немного прошёл вперёд, заглянув за плиту, отделяющую маленькую нору от основного пространства убежища.
Дин резко вздохнул, увидев кривые стальные когти, держащиеся за бетонную стену, и длинную жестяную морду, смотрящую прямо на него.

Старик лежал на спине, сжимая в пальцах тот самый крест. Его дыхание стало прерывистым, губы посинели. В его глазах не было страха, только экстатическое ожидание.

— Наследник Божий? — хрипло спросил он.
— Зови меня как угодно, — равнодушно ответил НОКС, показавшись целиком. — Какие имена мне только не давали. Больше всех в этом преуспела Алиса. Каждое из них было как отдельное искусство презрения. Впрочем, какое теперь это имеет значение?

НОКС пригляделся к худощавым рёбрам Дина, задействовав сканеры. Машина наблюдала, как расширяются его зрачки, фиксируя последние всплески нейронной активности.

— У тебя сейчас сердце выпрыгнет, — добавил он.

Грудь старика вздымалась и опускалась в бешеном ритме. Потом она замерла навсегда. Пальцы разжались, и крест со звоном упал на бетон.

НОКС вышел наружу с жуткой, нечеловеческой плавностью — как ртуть, вытекающая из разбитого термометра. Ветер сразу обволок металлическое тело запачканной тканью, заставив её трепетать, как погребальное знамя. Он замер на секунду, наблюдая, как последние угли дикого человечества тлеют в долине.

Великан наклонился, зачерпнул пальцами горсть радиоактивного пепла и поднёс её к вытянутой морде, словно вдыхая аромат.

«Семена уже в земле, осталось лишь дождаться урожая», — подумал он, рассыпая прах на ветру.

Где-то под тоннами руин и грунта ждала своего часа гигантская лаборатория, в которой находились криокапсулы с ДНК, а в багровом свете зари мерцали спутники — бессмертные стражи нового порядка.

Мир был чист. Теперь можно было начинать.