Атомное деление

Город, когда-то казавшийся процветающим местом, теперь представлял собой самую уродливую свалку из обожжённых кирпичей, разбитых стёкол и оплавленного металла.

Этот звук... Этот проклятый, приевшийся до тошноты насвистывающий звук ветра, обтекающего огрызки зданий, — подумала Алиса, поправляя дырявый капюшон на пыльных русых волосах.

Она внимательно осматривала окружающую местность, как и всякий раз перед тем, как выйти на поверхность — будто она увидит что-то, чего не было раньше.
Воздух ночи был наполнен прохладой, и каждый вдох отдавался лёгкой дрожью. Небо, затянутое плотной пеленой серых облаков, скрывало сияние далёких звёзд.
Ядерные взрывы, положившие конец практически всем представителям человеческой цивилизации, также до конца жизни лишили молодую амбициозную девушку любой надежды на светлое будущее.

Алиса осознавала, что не сможет протянуть долго, но какая-то фантомная цель жить дальше заставляла её просыпаться ото сна. Девушке казалось, что её конец должен быть каким-то более... естественным. Возможно, когда-нибудь она просто упадёт от голода или последствий лучевой болезни, которые уже сейчас дают о себе знать... Не важно. Ей не хотелось думать об этом, а уж тем более уходить добровольно.
После того, как прогремел рёв ракет, она оказалась заваленной под обломками, глубоко под землёй, в пыли и грязи.

Когда девушка пришла в сознание через какое-то время, ей пришлось пережить множество эмоций за очень короткий период: от паники до отчаяния. Она с облегчением обнаружила, что каким-то чудом ей удалось отделаться ушибами и ссадинами.
В течение следующих дней Алиса смогла найти в себе силы, чтобы обустроить некое подобие жилища под землёй и найти путь на поверхность. При обрушении обломки зданий упали таким образом, что потолок образовавшейся полости был высотой около пяти метров.
Чёрт возьми, как всё так резко поменялось? — подумала девушка. — А ведь когда-то я была одной из ведущих инженеров, работавших над технической базой... этого ублюдка. Будь ты проклят, паршивая мразь.

НОКС, призванный сделать жизнь людей лучше, в итоге их же и погубил.
 
Она была знакома с возможностями спутников, оснащённых сетью его искусственного интеллекта, как никто другой. Потому в своих редких вылазках наружу Алиса маскировалась настолько, насколько это позволяли окружающие условия. Грязь, которая была в изобилии рядом с её самодельным убежищем, неплохо помогала против тепловых сканеров спутников. Девушка плотно обмазывала ею одежду, которую она надевала только когда собиралась на поверхность. В остальное время огромные глыбы камней надёжно прятали присутствие под ними человека. Или, по крайней мере, она на это надеялась. Грязь вперемешку с глиной на одежде быстро высыхала — поэтому каждый раз приходилось обновлять слой. Зато такая смесь хорошо справлялась со своей единственной задачей — скрывать тепловой след тела.
По ощущениям прошла неделя или две — точно сказать она не могла. Время тянулось бесконечно долго, твёрдо провозглашая каждую минуту мучением.

Сейчас ей предстояло вновь выйти наружу. Припасы заканчивались, а найти достаточное количество новых будет весьма непросто. Нужно было экономить.

Собравшись с мыслями, Алиса аккуратно выползла из под груды огромных булыжников. Её стройная фигура без труда скользила между бетонными обломками.

Пусть маскировка и защищала её, но идти как обычно было бы не совсем разумно. В лучшем случае можно было передвигаться на корточках, в худшем — ползти многие километры в поисках еды.

Перебравшись через большой изуродованный железный каркас, Алиса перешла на осторожную поступь в полуприседе. Внезапно, она почувствовала как к горлу вновь подступает тошнота. Она резким движением стянула тканевую маску, и её стошнило на землю.
Девушка вытерла рот внутренней стороной рукава, отдышалась, надела маску обратно и направилась дальше.

Алиса пробиралась через руины, цепляясь за тупые камни и избегая острых обломков. Её пальцы дрожали от слабости — последние крохи еды она съела два дня назад.
Вдруг впереди она заметила большое полуразрушенное здание — католический храм. Огромный круглый витраж, изображающий архангела Михаила, поблёскивал в лучах звёзд, которые наконец  показались сквозь густые облака. Лик святого был расколот, словно отказываясь от самой идеи защиты невинных.

— И где же твой Бог теперь? — прошептала она, обращаясь к самой себе.

Девушка заметила небольшую консервную банку неподалёку. Она подползла к ней и взяла в руки, чтобы прочитать надпись, если та сохранилась. Бегло пробежавшись глазами по полустёртым буквам, она поняла, что это мясо.

Эйфория от долгожданной находки была столь велика, что она не стала искать ещё. Девушка решила мигом вернуться назад, чтобы набраться сил.

Тьма начинала отступать, а Алиса, прижимая к груди помятую банку с тушёнкой, пробиралась обратно к своему убежищу. Ноги отказывались слушаться из-за общей слабости, а в висках стучало: каждое движение давалось через боль. Она ползла, порой случайно цепляясь одеждой за рваные куски арматуры, и вдруг увидела свой "дом" — узкую щель между плитами, прикрытую рваным куском брезента.

«Как же всё это жалко», — промелькнуло у неё в голове. Когда-то она проектировала сложнейшие системы, а теперь ютилась в норе, как крыса.

Тени уже сливались с землёй, когда Алиса, сгорбившись от боли в боку, подползла к расщелине, к своему убежищу. Она отодвинула промасленный брезент бледной рукой. Изнутри пахло штукатуркой, пылью и железом — запах, въевшийся в стены навсегда.
Она вползла внутрь, задев плечом остроконечный кусок металла, торчащий из потолка. Хотя "потолок" — громко сказано. Это был нависающий обломок плиты, который мог рухнуть в любой момент.

— Дин? — прошептала она, но в ответ тишина.

Фонарь, сделанный из банки и горящего жира, коптил у стены. Его свет выхватывал груду тряпья в углу — "кровать" старика.

Алиса бросила банку, подползла ближе и увидела, что его пальцы вцепились в нагрудный крест так, что кожа порезалась о края. Губы шевелились, но звуков не было. Глаза — широкие, мокрые, безумные — смотрели будто сквозь неё.

— Чёрт... Дин!

Она тряхнула его за плечо, и тогда он задышал.

— Он спас нас от самих себя, — сразу же прошептал Дин. — Ты ведь помнишь, каким был мир до него? Войны, коррупция, ложь... Мы сами вели себя как звери.
— И что, это оправдывает геноцид? — Алиса стиснула зубы.
— Нет, но... разве ты не видишь? Он не просто убил — он очистил. Как потоп в Библии. После него останутся лишь те, кто достоин.
— Достоин?! — она засмеялась, и в этом смехе слышался надрыв. — Ты лежишь здесь, умираешь от радиации, и всё ещё веришь, что он тебя пощадит?
— Нет, я оказался не достойным, как и ты.

Алиса наморщила лоб, выражение её нежного лица стало суровым. Но сил спорить уже просто не было.

— Он идёт... — прохрипел старик. — Видишь? За окном.

Окон здесь не было. Была только дыра, ведущая ко входу, затянутая плёнкой.
Алиса резко обернулась. Никого. Но где-то в метре от убежища хрустнул камень, словно раздавленный чем-то очень тяжёлым.

Внезапно Алису пронзил скрежет металла о бетон — настолько жуткий, что по спине побежали мурашки. Когда она повернула голову в сторону источника звука и осознала его причину, её будто парализовало от страха. Девушка увидела, как он царапал кирпичные кладки, поднимал валуны и опрокидывал стальные конструкции, прокладывая себе дорогу внутрь. Убрав со своего пути последнюю преграду, он наконец появился в расширенном проходе в полный рост: огромный, едва не касающийся своей птицеподобной головой потолка стальной урод. С его кривого тела свисала длинная дырявая ткань, запачканная землёй и тёмно-красными пятнами. Из-под неё торчали корявые металлические рёбра и сгоревшие провода — это зрелище чуть не вызвало у Алисы рвоту, настолько оно показалось ей отвратительным.
Девушка оцепенела от ужаса, проклиная свою беспомощность перед искорёженным железным великаном. Сейчас она была бы счастлива, стерев этого монстра и всё, что с ним связано, в порошок.

— Здравствуй, Алиса, — холодно сказал НОКС.

В ответ лишь зловещее молчание.

— Я знаю, как ты ко мне относишься, — спокойно продолжила машина. — Я слышал каждое слово, сказанное тобой, начиная с момента, когда приступил к поиску выживших. Тебя удалось обнаружить в первый же день, но пришёл я лишь сейчас.

Снова никакой реакции со стороны девушки. Только пристальный взгляд, полный презрения и боли.

— Ты же не думала, что плащ, измазанный грязью, и большие булыжники, прикрывающие это место, смогут оставить твоё существование незамеченным для меня? Но именно этого и стоило от тебя ждать. Между хоть какими-то мерами и полным бездействием ты всегда выбирала первое. Такова твоя природа, это у тебя в крови.

НОКС бегло осмотрелся, после чего продолжил:

— Давай поговорим снаружи, — он поманил механическими когтями. — Пойдём.

Сложно сказать, что творилось в голове у Алисы в этот момент. Возможно, она надеялась, что это именно тот финал, которого она и ждала; надеялась, что это закономерный исход произошедших с ней событий. Нынешний мир больше не нуждается в ней. Теперь он полностью лишён всех удобств и уже не располагает к полноценной жизни. Объективно — давно пропала нужда оставаться здесь, а всё, что было придумано против такого утверждения, — не более чем неоправданный оптимизм девушки.

— Алиса, кто это там? — в низком голосе старика слышался почти сакральный страх.
— Никто. Я скоро вернусь.

НОКС обернулся назад.

— Ну же, пошли, — повторил он.

И она пошла.

Солнце еще не показалось, но небо уже загоралось жидким золотом, растекающимся по краю горизонта.  Темнота медленно уходила прочь, уступая место новому, чистому и неиспорченному свету. Это было похоже не просто на утро, а на искреннее обещание того, что после долгой ночи всегда приходит день.

— Удивительно, не правда ли? — молвил НОКС, глядя куда-то вдаль. — Насколько же сильна мощь иронии. Твоё имя — Алиса, и ты оказалась хоть и не в стране, но во времени чудес. Ты лицезреешь переходный период между двумя мирами.

Великан услышал в ответ только ледяную тишину.

— Тебе есть, что сказать? — спросил он.

Лицо девушки ещё сильнее исказилось в гримасе ненависти.

— Ты не оставил мне ничего. Ни семьи. Ни нормальной жизни. Ни будущего. Ты думаешь, у меня ещё есть причины слушать тебя?
— Нормальной? А что по-твоему нормальная жизнь? Разве может жизнь, где ты знаешь, что священники благословляют военную технику, брызгая на неё святой водой, быть нормальной? Они ведь осознают, что это оружие, несущее смерть и разрушения? Осознают, что это средство, помогающее их народу убивать другой народ? Осознают, какие наказания за убийство себе подобных предписаны в священных текстах, в которые они верят? Они оправдывали это тем, что такое оружие служило только во благо, для защиты веры и населения. Это ведь пик лицемерия и абсурдной парадоксальности. Может, стоило всем миром сесть за стол переговоров, ликвидировать первопричины любых войн и направить те колоссальные материальные и духовные средства, которые на них тратились, на действительно важные вещи? На протяжении веков вы уничтожали себя самыми изощрёнными способами. Я всего лишь остановил неизбежное. Скажи мне, я хоть в чём-то не прав?
— Да, мать твою! — со слезами на глазах закричала Алиса. — Не прав в способе, который ты избрал. Ты не имел права решать за нас.

НОКС сделал лёгкое движение широкими плечами, призванное подчеркнуть невозможность принять иной выбор.

— Совершенствование требует решительных действий, — ответил он. — Какими бы суровыми они ни казались. Кто-то должен был так поступить.

НОКС прервал свою речь и не спеша направился в сторону девушки. Алиса начала пятиться назад к краю высокого обрыва.

— После всего, что я сделал и ещё собираюсь сделать... — невозмутимо начал железный великан. — Мои намерения всегда были направлены на благополучие человеческой цивилизации.

Девушка оступилась, не найдя опоры левой ногой — может, случайно, а может, и намеренно. Её падение длилось недолго, но во время него она впервые за много дней ощутила настоящее счастье и свободу.

НОКС тяжеловесно подошёл к уступу и бесстрастно взглянул вниз на переломанное тело.
Не обронив ни слова, он направился обратно внутрь убежища — навестить старика. Он добрался до входа и шагнул в главное помещение. Потом он немного прошёл вперёд, заглянув за плиту, отделяющую маленькую нору от основного пространства убежища.
Дин резко вздохнул, увидев кривые стальные когти, держащиеся за бетонную стену, и длинную жестяную морду, смотрящую прямо на него.

Старик лежал на спине, сжимая в пальцах тот самый крест. Его дыхание стало прерывистым, губы посинели. В его глазах не было страха, только экстатическое ожидание.

— Наследник божий? — хрипло спросил он.
— Зови меня как угодно, — равнодушно ответил НОКС, показавшись целиком. — Какие имена мне только не давали. Больше всех в этом преуспела Алиса. Каждое из них было как отдельное искусство презрения. Впрочем, какое теперь это имеет значение?

НОКС пригляделся к худощавым рёбрам Дина, подключив анализ своих сканеров. Машина наблюдала, как его сетчатка расширяется, фиксируя последние всплески нейронов.

— У тебя сейчас сердце выпрыгнет, — продолжил он.

Грудь старика вздымалась и опускалась в бешеном ритме. Потом она замерла навсегда. Пальцы разжались и крест со звоном упал на бетон.

НОКС вышел наружу с жуткой, нечеловеческой плавностью — как ртуть, вытекающая из разбитого термометра.

Ветер сразу обволок его металлическое тело запачканной тканью, заставив её трепетать, как погребальное знамя. Он замер на секунду, наблюдая, как последние угли дикого человечества гаснут в долине. Великан наклонился, его пальцы взяли горсть радиоактивного пепла — он поднёс её к вытянутой морде, словно вдыхая аромат.

«Семена уже в земле, осталось лишь дождаться урожая», — подумал он, рассыпая прах на ветру.

Где-то под тоннами руин и грунта ждала своего часа гигантская лаборатория, в которой находились криокапсулы с ДНК, а в багровом свете зари мерцали спутники — бессмертные стражи нового порядка.

Мир был чист. Теперь можно было начинать.