В преддверии краха. ч. 17-viii. номенклатура

(Окончание)

ЧИНОВНИЧИЙ КОРПУС

Документы Полоцкой парафии за вторую половину XVIII века наглядно отобразили состав землевладельческого корпуса на тот час. Он пронизан именами придворного и чиновничьего пошиба. О крестьянах речи не было, деревенцы в расчет не принимались. Они рассматривались как средство обогащения - добычи капитала, навара. 

Представительский номенклатурный класс был разнообразным. Каких только рангов и званий нет! Причем, география элитарной смычки необычайно широка. Так, регент стародубский Подвинский содержал имение Усьвей с весью Ляхово. А имением Поулле (на одноименном озере), с фольварком и «принадлежными» весями, распоряжался брестский стольник Антоний Шишка.

Еще один стольник – галицкий, Миколай Рыпинский, располагал сразу двумя имениями: Просилковичи и Масликово, и оба, естественно, с набором крестьянских (христианских) весей.

Во влиятельную компанию «затесался» даже «парнавский мостовничий» (так в тексте). Им был Юзеф Уцытка из имения Малышково.

А примерной заставницей считалась Анна Семпелевская, «коморникова виленская» (супруга служащего в межевом суде). Она арендовала собственность двух полоцких столоначальников – регента Кароля Висевича (имение Глыбочка) и земского судьи Подвинского («земля Рукшеницы»), снимая соответственно 140 и 473 злотых в год. А сам судья, Антоний Подвинский, числился одним из богатейших местных землепользователей. Уже одно имение Красное с фольварком Великое Поле и прикупленной волокой в Михалково давало ему 1744 злотых и 20 грошей. А 1789 год показывал, что его круг владений самый масштабный. В собственности судьи находились «земли» (теперь было модно называть таким словом имения): Рацьково, Загавалино, Рукшеницы. Разброс был велик, и Подвинский искал разнообразные способы навара: например, сдавал в аренду двенадцати заставникам. Отдельные «земли» не приносили колоссальной выгоды - давали от 28 до 86 злотых, но в сумме «набегал» приличный итоговый результат.

Пользование было неодинаковым, разнообразным. Это хорошо видно на примере Мацея и Игнация Гумовских, которые обратились к услугам Тадеуша Ульского, собственника Глинников. Братья засевали поля «в одно зерно», получая 86 злотых прибыли. Но Игнаций имел дополнительные 96 злотых с участка «в посессии». Этот вид аренды достаточно не изучен, но получил распространение на исходе Речи Посполитой, и стал популярным способом владения собственностью. Возможно, он был связан с чиншевой практикой. К посессии обращались многие паны, в том числе небезызвестные Корсаки.

Хорошо устроился дрогичинский подстолий Ян Обрампольский. Четыре его имения (Жежлин, Бездзядовичи, Нача Златковщизна и Нача Сиповщизна) классифицировались по разряду «с подданством» и приносили в сумме около трех тысяч злотых. При этом, Жежлин указывался в «пожизненном владении» пана Шимкевича, смоленского крайчего. Как с ним делился Обрампольский, одному Богу известно.

А уже упомянутый Марцин Кублицкий, президент инфлянтского земства, записывал на свой баланс не только Экиманию «поиезуитскую», но и Дручаны и Бононь.

САМЫЙ ЦЕННЫЙ КАПИТАЛ - ЗЕМЛЯ

Весь должностной спектр владельцев приводить не имеет смысла. Все они были зарегистрированы, оформлены в земских службах и, представляя комиссии подтверждающие документы, давали присягу о достоверности сведений. Этого было достаточно, чтобы утвердить за собственниками денежный «канал» - десятый грош на оборону. Как это созвучно сегодняшней обстановке, когда изыскиваются миллиарды, чтобы оградить государства от ракетного и дронового «напалма»!

Наверное, были и «неучтенные» собственники – единоличники, крестьяне (христиане), которые веками обрабатывали семейные куски земли, но бумаг не оформляли, дел не заводили. Наверное, они составили впоследствии круг владельцев, лишенных в условиях империального воздействия легитимности землепользования. Часть из них составила класс обедневшей шляхты. Это были те люди, что показывались в парафиальных документах при весях, застенках и фольварках, в магнатских владениях как «шляхтичи».

Земля считалась ценным капиталом. Даже так называемые «пустоши» шли в расход – сдавались под обработку. Например, полоцкий скарбник Казимир Цяпиньский, прикупив три пустоши (две в Наче - Панашевичи и Загазе, и одну в Кошково), сдавал их в заставу, выручая с каждой по 30-56 злотых.

На снимках: 1. Окрестности бывших церковных (монашеских) владений вблизи волока и озера Береща, откуда стекали реки в Западную Двину под Полоцком; 2. Маяк в Рижском заливе, куда несла свои воды Западная Двина (фото из интернета).


22.03/26