Портрет атлета

На задней площадке вечернего троллейбуса одиноко стоял спортивного вида красавец-парень лет 25-27, погружённый в себя… По всем внешним данным, я бы определил его так: суператлет и даже – анатомический уникум.

Фундамент черепа составляли плоские, гранитного вида, резкие скулы. Сухие чистые щёки подпирали глубокие глазницы, в которых изредка поблёскивали некрупные и неприметные глаза. Невысокий лоб был красиво обрамлён линией короткой облегающей стрижки. Все мускулы лица  были тверды, прилажены друг к другу с анатомической идеальностью и обтянуты гениально раскроенной кожей спортивного ухода…
Голова, время от времени  поигрывая желваками, покоилась на могучем стволе шеи, тугие жилы которой, уложенные природой в надлежащих местах, обвивали её столь картинно и как бы даже небрежно, что похожи были на дикие, вольные стебли аканфа на капители дорийской мраморной колонны.
 
Еретическая мысль возникала при взгляде на эту шею: увидеть бы её с торца… Как интересны были бы, наверное, «годичные кольца» на срезе?!

Шея – этот короткий могучий ствол – вырастала из почвы тела столь атлетичного, столь переполненного мужской жизнеродящей силой, что трудно даже и описать…

Щитки тренированнейшего мяса покрывали крепкий, гармонично сложенный костяк скелета. Живая, резная рельефность, тугая восхитительная упругость, напряжённое, взрывчатое взаимодействие были постоянной формой их внутренней жизни.

Снаружи они были погружены в хитрую облегаемость спортивных одежд, как бы уступающих вековым нормам человечества скрывать плотское, но реальным результатом, попиравшим эти традиции и нормы. Мускулы его в одежде были ещё мускулистее и рельефнее чем без неё. Он был решительно более «обнажён» в футболке и брюках, чем без оных.

Но, вообще-то, тело его: торс, руки и ноги – всё это было лишь корнями  шеи. На ней же рос одинокий и удивительный плод Головы.
 
Шерстисто опушённый плод мясной, бойцовой Головы, строгое и отрешённое лицо которой буквально излучало эманацию здоровья и силы, клубившуюся в теле…