Ужин, особенно вечерний

К этому, самому важному приему пищи за день, в самом скромном доме относятся с определенной долей торжественности. Завтрак может быть
поспешным, и в этом нет ничего предосудительного, если учесть, что
у семьи впереди целый день работы, а обед может превратиться в
«перекус», съеденный стоя. Обедать должны все, и обед — это всегда
«дело». Званый ужин — самое серьезное из светских мероприятий,
и даже семейный ужин следует предписанному порядку. У него должно быть
начало, середина и конец. Пластины должны быть изменены, ведь даже в
сало, мясо и пудинг не устанавливается на стол одновременно.

Это так и должно быть. Если бы у нас

“Хорошее пищеварение влияет на аппетит, а здоровье - и на то, и на другое”,

мы должны привнести в обсуждение более сытной трапезы, которая стоит перед нами,
порядок, непринужденность и отсутствие раздражающих неудобств.
 Великолепие доступно немногим; скромная элегантность — многим; чистота и хорошие манеры — всем.
Самая скромная хозяйка и ее домочадцы.

 Вот и все, что я хотел сказать об общем представлении о широком спектре возможностей, обозначенных словом set в начале этой главы. Прежде чем перейти к обсуждению блюд, о которых пойдет речь в этой части нашей книги, я хотел бы обратить ваше внимание на важнейшую обязанность, связанную с обедом, — прием пищи. Пренебрежение этой обязанностью — позор для всей страны.

Невозможно физически нормально поесть — и переварить с хоть какой-то перспективой полезного усвоения — завтрак из кофе, стейка, горячих булочек и жареного картофеля за пять минут или за пятнадцать. И все же это возможно.
то, что коммивояжер, клерк, студент и множество других людей
(в том числе иногда и капиталисты) пытаются делать шесть дней в неделю.
 Они едят и живут на бегу.  Когда особенно стремительный бег
приводит их в могилу, ученые-интеллектуалы вместе со всем человечеством удивляются несвоевременному уходу из жизни.

[Иллюстрация: РОЖДЕСТВЕНСКИЙ СТОЛ, УКРАШЕННЫЙ ПАЛОЧКАМИ

ОСЕННИЙ СТОЛ, УКРАШЕННЫЙ ВИННЫМИ ЯГОДАМИ
СТОЛ, УКРАШЕННЫЙ ХРИЗАНТЕМАМИ И ПАЛЬМОВЫМИ ЛИСТЬЯМИ]

Большие порции и скорость — неотъемлемая часть национального колорита
Это не было шуткой, а скорее серьезным заявлением, которое сопровождалось хриплым криком проводника на станции: «_Пять минут на перекур!_»

 Мистер Гладстон не считал зазорным поделиться секретом
того, как его тело и разум оставались в здравом уме на протяжении восьмидесяти лет.
Он говорил, что привык пережевывать каждый кусочек мяса по двадцать раз. Семейный врач, лечивший одного из наших великих людей — ныне покойного — во время его ужасной, но короткой предсмертной болезни, откровенно сказал, что у государственного деятеля случались острые приступы.
За несколько месяцев до жестокой кульминации его состояние ухудшилось из-за привычки торопливо перекусывать в перерывах между делами. Если бы правду так же смело рассказывали о тысячах других «таинственных визитов», бизнесмены были бы поражены и просветлены — если не излечены — от подобных привычек.

 Ужин, особенно вечерний, дает уставшему человеку шанс на спасение. Он грешит против света и возможностей, когда переносит привычку жевать жвачку на третий прием пищи. Возможно, говорить о жевании — вульгарно.
 Даже наших малышей учат говорить «мастикация». Так правильнее.
Вульгарно не делать этого самому.

 Холодное безразличие, с которым мы признаем унизительную правду о том, что
наш национальный пищеварительный тракт хронически не в порядке, даже более предосудительно,
чем вялая благосклонность, с которой мы попустительски относимся к убийствам, совершаемым муниципалитетами и корпорациями.
Отдельный гражданин вполне может отказаться от борьбы с правящими кругами и миллионами.
Его пищеварительный аппарат принадлежит только ему и не подлежит никаким ограничениям, кроме тех, что накладывают на него лень и беспечность.

Если в повседневной гигиене и есть что-то само собой разумеющееся, так это то, что еда
Пища, проглоченная без пережевывания, засоряет и раздражает желудок. Ни один другой закон о здоровье не нарушается так бесстыдно и постоянно, как закон о здоровье человека, чья _среда обитания_ — Соединенные Штаты Америки. Самый тупой конюх знает, что у лошади должно быть время, чтобы пережевать овес, иначе она останется голодной. Посудомойка скажет вам, что, пока куры клюют цельное зерно и глотают червей, зоб стоит на страже желудка, выполняя роль жерновов и резцов. Корова — лучший пример для всех нас, разумных и не очень.
учителя. Мудрая до изумления невозмутимость, с которой она жует жвачку,
стала притчей во языцех среди мудрецов. Так называемая благородная часть творения не
стесняется искать в пепсине, который является памятником ее мудрости,Сдом — это лекарство от бед, которые он навлек на себя из-за упрямого пренебрежения
долгом, который навязывает ему ее пример.

 Как я уже признавался, об этом не очень приятно говорить или писать.
И дело не в том, что процесс пережевывания пищи неприличен.
Размеренные движения челюстей при благопристойном пережевывании того,
что в них попадает, не более гротескны, чем «подмигивание, как обычно»,
которое требует фотограф. Это особенно актуально, когда перед употреблением пищу нарезают на мелкие кусочки.

 Желудок многотерпелив и добр, но не всемогущ.
Слюнные железы — её естественные и самые эффективные союзники. «Болтер»
перекрывает доступ к этому источнику. Кусочки твердой пищи,
запиваемые обжигающе горячей или ледяной водой, — это больше,
чем может переварить желудочная кислота. Результат так же
очевиден, как сложение двух и двух с последующим вычитанием
четырех.

Рассудительная мать, которая изучает физиологию ради своих детей, учит их тщательно пережевывать хорошо сваренные каши, которые составляют основу их завтрака. Кроме того, она учит, что
Неприлично глотать что-либо, кроме жидкостей, не пережевывая.
Это правило не придумано наобум. Каждый ребенок понимает, для чего нужна слюна,
что процесс жевания стимулирует ее выработку и что проглатывать грубые куски
чего бы то ни было — совершенно неправильно.

 Единственная надежда американского желудка — на то, что другие матери последуют ее примеру. Взрослый болтун присоединяется к своей порочной привычке. Он заправляет яичным углем двигатель, который был рассчитан на
топливо из горохового угля, тем самым усугубляя поломку хрупкого механизма.
Он возмутительно набивает двигатель топливом.