А спереди еще лучше

Ваня Чудик стал стесняться свой фамилии с первых дней в институте. В школе все было – гладь и благодать. Все в классе к его фамилии привыкли. А в институте на первой перекличке в группе, - это была история КПСС, -  как назвали его фамилию, кто-то прыснул, засмеялся. А по звуку прыскания, это был кто-то из девочек. А ведь Ваня вступал в самое романтическое время. Время, когда девочки пахнут флером новизны. Не то, что приевшиеся из класса. Время, когда родители, - не только твои родители, но и родители тех девочек, что живут в общаге, - не капают на мозги. Это время больших надежд и возможностей. И это время с самого начало стало для Вани периодом проклятия. Из-за фамилии. Фамилия послужила черной меткой. Ну подумаешь Чудик, успокаивал сам себя Ваня. Не Рабинович же. Но успокоить себя не получалось.  А в остальном Ваня был ничем не хуже других. И собой был хорош, и в учебе один из самых кумекающих. Только фамилия подкачала.
Конечно, потом он попривык. Но с девушками все было гладко до того момента, пока не наступит момент сказать свою фамилию. Короче особой серьезности в отношениях не было. потому что время было серьезное, не то что после, и девушки до перехода к серьезным отношениям хотели знать не только, как его зовут, но и фамилию.

 Когда он после института стал работать на заводе, все устаканилось. На заводе-гиганте все включено. И невест достаточно заводских.  Их, уже его знающих под этой фамилией, его фамилия не смущала.

 И жену себе взял из заводских. Фамилия избранницы Вениаминова, казалась Ване такой звучной, благородной, что его фамилия курила в сторонке.  А избранницу Ванина фамилия ее не смущала нисколько. Однако переходить на его фамилию она не захотела. А когда он спросил, может быть тогда ему сменить фамилию, удивилась. С какой стати? Чем его фамилия так провинилась? Пусть он остается Чудиком.

И ее не смущало, что дети, - мальчик и девочка, -  будут Чудиками. Хотя Ваня, когда его тянуло на всякие размышления о жизни, предчувствовал, что у детей могут возникнуть с фамилией проблемы. Особенно сыну придется эту лямку тянуть.

  Фамилия изменила его характер, она подавила всякую его социальную активность, всякое желание выпячиваться, чем-то выделиться. Не хотел, чтобы его фамилия где-то оглашалась. Как он ни противился, но его фотография висела в заводоуправлении на доске почетных рационализаторов. И зачем это нужно, думал Ваня. Заводские и так знают, что он толковый и изобретательный. А посторонним, которые толкутся рядом с кабинетом директора, это вовсе не нужно.
 
И как раз, когда он стал заместителем начальника цеха, и его портрет уже привык к доске почета, в стране произошли, серьезные, глубокие изменения.  Все пошло прахом. Ванина работа вроде бы не касалась ткацкой промышленности. Но когда отечественная ткацкая промышленность окончательно дала дуба, многие почувствовали это на себе. 

Народ ответил активностью снизу.  Многочисленные «челноки» ринулись в южные страны. В спасительницу-Турцию. Привозили оттуда товары. То, что имело спрос. Из Турции везли такое, что одежда в стране потихоньку менялась. И то, что года два назад можно было купить только у фарцов, теперь лежало на прилавках маленьких магазинчиков, а то и просто на расстеленном на землю целлофане частных торговцев. Были бы деньги. 

Вот тогда и пошла серьезная мода на футболки. Конечно к футболу они не имели никакого отношения. Футболка - выражение образное. А образы на футболках были разнообразнейшими.  Определенная часть общества щеголяла футболками с надписями. Чаще всего на английском. 

 А Ваня по части одежды выделяться не хотел. Он предпочитал, уж если футболку, то однотонную, немаркую и без надписей. Футболка - не плакат.

Но чем Ваня отличался от многих прочих, даже дипломированных, тем, что читал по-английски. И что написано на футболках, которые основная масса прохожих воспринимала не более, чем орнамент, он понимал.
 
А хоть в это время вопрос с футболками закрылся, по многим другим позициям чувствовалась нехватка.  В частности, оставалась проблема с городским автобусом. Автобус ведь челноками, как бурлаками в страну не притянешь. Автобусов в городе не хватало, ждать их приходилось долго. И поэтому подчас набивались они под завязку.

И вот как-то ждал Ваня своего автобуса.  В самом центре города. И как писал поэт, жадно глядел на дорогу. А на тротуар не глядел. А по тротуару ходили люди. И только когда вдали среди потока машин появился его автобус, Ваня повернулся, чтобы оценить, сколько на остановке собралось народу, и какая предстоит давка. И тут краем глаза увидел, что, удаляется по тротуару девушка. Ваня увидел ее уже со спины. Время было летнее. На девушке была футболка. А на футболке сзади было написано: «А спереди еще красивее». Так было задумано креативными дизайнерами.  Специально для тех, кто посмотрит на нее сзади. Но не для России написано. Мало кто мог прочитать. Надпись была на английском. А Ваня прочитал. И подумал: насколько же она красивее, чем сзади?  Сзади все было обыкновенно.  Но, что теперь, бежать, смотреть, как лох какой-нибудь? Тем более, другие заботы, автобус на подходе. 

Набитый пассажирами автобус тронулся и, проехав метров двести до перекрестка, остановился на красный. И тут Ваня, посмотрев от нечего делать в окно, вспомнил про девушку с интересной майкой. Она ведь шла по ходу автобуса и как раз они должны поравняться.  Ваня вытянул голову и стал всматриваться, пытаясь сквозь замызганные окна автобуса разобрать где там девушка.  Это, как выяснилось, не так просто, потому что майка, если все сказано сзади спереди может оказаться вовсе неприметной.  Его задачу осложняло то, что это самый центр города, у светофора уже накопились люди.  А автобус мог в любую минуту тронуться. Ваня был так напряжен в желании все же увидеть, что же там у нее спереди, так увлекся, что когда рядом раздался возмущенный голос женщины, он оторопел от неожиданности

- Мужчина, вы что это легли на меня? – громко и возмущенно произнесла женщина.

Тут Ваня понял, что действительно совершил такую последовательность действий, которые женщине с фантазией могли бы показаться предосудительными. Маршрут автобуса - из одного конца города в другой через центр. В центре на остановке, где сел и Ваня, основная часть пассажиров, сюда доехавших, выходила. И освободившееся пространство занимала новая порция.  Согласно правилам посадки, пассажиры выходили с передней двери, а заходили с задней. И из-за плотности народу в большинстве своем они в автобусе так и фиксировались в положении лицом вперед. А Ваня, ища глазами девушку на тротуаре, развернулся, вытянул голову к окну и, сам того не желая, привалился к незнакомой женщине.  Как к родной.

Только сейчас он посмотрел на нее. Стоило ли того, чтобы приваливаться? Не стоило.  Женщина его возраста или немного старше, полная, рослая, не красавица, волосы, крашенные под каштан, губы в бордовой помаде. Но раз красит волосы и губы, то себя хочет подать. И при определенном разгуле фантазии, она могла бы вообразить, что представляет для него интерес. 

 Он немого отодвинулся. Но желание увидеть девушку в футболке, которую, насколько же она красивее спереди, это желание его не отпускало. Он, стоя вполоборота по отношению к возмущенной даме, не отводил взгляда от окна.   Такие полумеры стороны ее не успокоили.

-  Отвернитесь, -  продолжила требовать она, - И не стыдно? Вроде, трезвый.

- Вы извините, -  сказал Ваня, - мне нужно увидеть одну знакомую.

-  какую еще знакомую? А ко мне чего приклеились?

 - Знакомая на улице.

- А если у вас знакомые уличные, так нечего автобусом ездить. С нею бы на улице и продолжали крутить. А то залез в автобус и наваливается, а потом знакомыми прикрывается.

- Маньяк!  Ездят тут такие. - Сказала пожилая женщина, сидевшая рядом с Ваней, - Сейчас   нравы так упали – в поликлинику не зайдешь. В аптеках резиновая продукция на самом виду.

Маньяк! -  поддержала этот вердикт возмущенная дама, повернула и сказала кондукторше, - А вы что смотрите? Маньяк в автобусе, а вы не реагируете.

- А я вам что, ответственная по маньякам?  – бессильно пожала плечами кондукторша, - В автобусе каждый второй - маньяк.

 - Не нравится - в такси ездите, - брюзгливо посоветовала какая-то неизвестная спереди.

- А вы меня не учите, - ответила возмущенная потерпевшая, - Где хочу там и езжу.  Заработала такое право.
 
- А некоторые специально ездят в полных автобусах, чтобы к ним прижимались. Особенно летом. Кайф ловят, - сказал невысокий худощавый, немного потасканный мужичок, по всей видимости уже пропустивший для бодрости духа.

- Женатый, кольцо на руке носит, а туда же, - продолжала потерпевшая. Она попробовала отодвинуться от Вани. Но заполненный автобус не давал таких возможностей.

И тут, в разгар спора, загорелся зеленый и автобус двинулся. Автобус огибал большую клумбу в центре перекрестка, и пассажиров колыхало то вправо, то влево, то вперед, то назад.   И несмотря на то, что Ваня постарался отвернулся от женщины, полной стерильности в этом вопросе достичь не удалось.  На следующей остановке у детской поликлиники новые пассажиры поднажали сзади. И женщину прижало к нему еще сильнее.  Она фыркнула и громко сказала

- Ну просто чудик какой, никак от меня не отстанет.
 
 Задела за больное. И Ваня решил ей ответить.

- Женщина, вам что места мало? – громко произнес он, - Что вы ко мне прижимаетесь, маньячка?

- Нет, ну надо же, какой нахал! И он меня еще и обвиняет, - женщина искала в толпе сочувствующих, - Я стою себе, а он меня обзывает, -  и снова повернулась к кондукторше, -  Товарищ кондуктор, выведете его из общественного транспорта. Он меня взглядом раздевает, а мне деться некуда. Я ударник труда,

- Деться ей некуда. Ударники труда на такси ездят, - поступило мнение откуда-то из глубины трудового коллектива

Возмущенная женщина работала корпусом как борец на ковре, пытаясь отвернуться от Вани. Своими перетасовками она вызвала недовольство соседей по автобусу. В основном женщин.
- А вы молчите, - сказала им она, - К вам бы вот так прижались вот тогда бы вы знали.

 В конце концов она оказалась боком к Ване.  От резких телодвижений ее темно-синяя блузка сдвинулась вкривь, верхняя пуговичка у ворота отстегнулась, предоставляя Ване некоторый обзор ландшафта под блузкой. Там Ваня не увидел ничего привлекательного. Но подумал: вот если бы ей сзади на блузке написать: а спереди еще красивее? Подумал и усмехнулся. Как она расценила его усмешку? Плохо расценила.  Любая женщина обладает чутьем. А обостренным. И если возмущенной женщине вообразится, что смотрят на нее в те места, куда смотреть не положено, жди беды.

- Ты куда уставился, маньяк чертов? – снова возмутилась разъяренная дама, и снова начала выкатывать претензии к кондукторше, -  А вы куда смотрите?

-  Вы сначала скажите куда смотрит маньяк, – усмехнулась кондукторша, - А по мне вы все маньяки.  А не маньяки так сумасшедшие. Чудики. Вы мне вот уже где, - и она провела рукой по горлу, - Чокнешься с вами.

- Я на вас жалобу напишу. Я законы знаю.

- Да уже добрались. Упокойтесь, женщина, - сказала кондукторша, - Представляете, что такое ездить каждый божий день с такими, как вы?
 

И все же напряжение спадало. С удалением автобуса от центра, пошел частный сектор, пошли остановки, на которых больше людей выходило, чем входило. Стало просторнее.  Инцидент был исчерпан.
 
Ваня вышел на своей остановке, вдохнул свободной грудью чистый воздух.  Жаль, что так он не увидел, какова же спереди та самая девушка с надписью, у которой надпись сзади.  Оказалось, что с ним в автобусе ехала и Ольга. Ольга жила в пяти домах от них. И бывало заскакивала на чай к его жене.  Ваня в автобусе ее, маленькую худенькую, и не приметил, она стояла ближе к передней площадке.

- Что там у вас за скандал был? – спросила Ольга. Оказывается, она Ваню приметила.

- Да, придурошная одна попалась.

Через два дня, его спросила жена

- А что у тебя в автобусе произошло?

- Ничего не произошло.

- А почему говорят, что ты к женщине приставал?

- Кто говорит? Ольга?  Она слышала звон и молотит языком. Верь ей больше

- Вот ты и попался.  Если знаешь, что это мне Оля сказала, значит она не врет. С тобой ехала. Значит все-таки было.

- Что было?
 
- Помолчи, Чудик, - так жена его редко называла. Только когда была им очень недовольна.

- Ничего не было, - повторил Ваня и вышел в другую комнату.

 Были моменты, когда жена его доставала.  Все-таки жаль, что он так и не увидел, какова та девушка в футболке спереди.