На пути к отмщению

18+
Девушка медленно брела по темным улочкам городка. Несмотря на накинутый на голову капюшон, ее светлые кудри трепал прохладный весенний ветерок. Она куталась в легкий плащ, продрогла и была жутко голодна, чему свидетельствовал ее урчащий живот. Но больше всего на свете она желала мести. Мести тому, чье жестокое сердце позволило отдать ее в лапы смерти и обрекло ее бессмертную душу на вечные муки. Человека с жестоким сердцем звали Энкор. Хранитель древностей, живший уже не одну сотню лет.
Эльвира никогда не забудет тот день. День, в котором ее, невинную и прекрасную девушку, отдали на растерзание гадкому извращенному инквизитору, положившему на нее глаз.

Когда-то давно ее звали Виктория. Она жила весело и беспечно. В любящей семье с кучей братьев и сестер. Белокурая и зеленоглазая, Виктория считалась очень красивой девушкой. В свои шестнадцать лет, она была высока, стройна, с округлыми аппетитными формами, что заставляло некоторых парней из их городка увиваться за ее юбкой. Но она любила лишь одного.

Как-то раз, собирая в саду яблоки, она увидела странника. Молодой мужчина лет двадцати пяти просил у ее матери воды. Он был красив. Точеные скулы и волевой подбородок, смуглая кожа и темные карие глаза, от взгляда которых Виктория впервые смутилась. Ей уделяли много внимания, но она подшучивала над ухажерами, ведь с каждым из них она была знакома с пеленок.

Ее отец владел небольшим постоялым двором, который назывался "Ворон и Роза". Это было двухэтажное здание, на втором этаже которого располагались четыре комнаты для приезжих, а внизу были кухня, столовая, прачечная и большая зала с камином. Виктория с сестрами помогала матери на кухне и в прачечной, а так же убирала комнаты. Братья же с отцом занимались конюшнями и землей, на которой выращивали зерно.

Странник пришел в город и снял у них комнату на несколько недель. Сказал, что он по важным делам церкви. Хоть он и не был похож на монаха или инквизитора, часто за обычными людьми скрывались агенты Его Преосвященства, поэтому мать настрого запретила приближаться к нему больше, чем было нужно, зная, как за обычную красоту невинных девиц обвиняли в колдовстве. Но он так привлек Викторию, что она не могла ни о чем больше думать, кроме него, его глаз и бархатистого, чуть хрипловатого от курения трубки, голоса.

Странник представился Энкором. Необычное имя, как и он сам. Он рассказывал матери с отцом, что занимается древними вещицами по поручению самого Папы. Искал артефакты и поставлял их в Ватикан. Он почти всегда был хмур и серьезен, но как только он видел Викторию, на его смуглом лице появлялась улыбка.

Энкор жил у них уже около трех месяцев, когда Виктория поняла, что окончательно влюбилась в него. Хотя он ничего для этого не делал. Даже не обращался к Виктории напрямую, хотя прекрасно знал ее имя. Он сдружился с отцом и иногда помогал ему в конюшнях, за что отец уменьшил его плату за проживание. Иногда Энкор уезжал и отсутствовал по нескольку дней. В те дни девушка не могла найти себе места. Она то и дело выскакивала за ворота и смотрела на горизонт, не появится ли ее возлюбленный на черном, с блестящей пушистой гривой, коне.

Когда Энкор возвращался, он вносил очередную плату за пару недель вперед и вечером они с отцом Виктории долго сидели и разговаривали. Он рассказывал, как искал очередной артефакт, куда в этих поисках его закинула судьба и что с ним приключилось. Виктория же сидела неподалеку, натирала серебряные кубки до блеска и не сводила глаз с мужчины.

Одним осенним днем Виктория несла охапку дров к камину, но, засмотревшись как Энкор полирует свой меч, споткнулась и упала. Одно из поленьев отскочило от пола и рассекло ей бровь. В зале тогда никого не было, кроме них. Энкор вскочил и легким движением поднял ее с пола и усадил на высокий стул. Затем взял с полки полотняный бинт, смочил его бренди и дотронулся до раны. Виктория шумно втянула в себя воздух от боли, на ее длинных ресницах показались слезинки. Она закрыла глаза и опустила голову. Энкор приподнял рукой ее подбородок и подул на рану.

- Так не больно?- тихо спросил он.

Виктория открыла глаза. Его лицо было так близко, что щекой она чувствовала его дыхание. От него пахло табаком и немного бренди. От этой близости у нее закружилась голова. Он смотрел ей в глаза и улыбался. Взгляд был преисполнен нежности. Сердце Виктории забилось так сильно, что казалось, его стук слышно на соседней улице. Она протянула руку и легко коснулась его щеки. Энкор взял ее тонкие пальцы и поднес к своим губам. А после прикоснулся к ее губам своими.

Легкий поцелуй растопил его черствое сердце. Он пару веков не испытывал никаких чувств, кроме голода и физической боли. Зеленые глаза девушки заглянули в его душу и оставили там раскаленный шрам, который еще долго будет ныть тоскливыми вечерами.

Ему нельзя было любить. Он слишком долго жил. Его судьба быть одиноким служителем Высших сил на этой земле. Жизнь его каждый день была на волоске от гибели. Его сопровождали опасность и смерть. Они не имел права портить жизнь этого белокурого ангела, чья судьба быть чьей-то счастливой женой и иметь кучу таких же белокурых ребятишек. Но сердцу не прикажешь.

Энкор отстранился от Виктории и вышел из комнаты, взяв свой меч, лежавший на столе. Тем же вечером он был в церки, просил дать ему какое-нибудь задание, чтобы уехать подальше и немного охладить свои чувства. Но заданий пока не было.

На его беду в церкви присутствовал главный инквизитор. Он знал, что Энкор остановился на постоялом дворе "Ворон и Роза". А еще он знал, что у хозяина постоялого двора есть белокурая зеленоглазая дочь, которая приглянулась ему. Так как инквизитор был монахом, жениться ему было нельзя, но он частенько просил привести к себе девушек, говоря: "Я слаб, и плоть моя слаба". Он подозвал к себе Энкора и спросил:

- Приветствую тебя, Хранитель. Ты ведь остановился в "Вороне и Розе"?
- Верно, ваше Преосвященство.
- У них есть дочь, Виктория. Сколько ей годков?
- Шестнадцать, ваше Преосвященство,- ответил Энкор, и добавил, зная о грешных деяниях инквизитора,- Она еще совсем дитя.
- Нужно будет заглянуть к ним в гости. Давненько я там не был, - плотоядно улыбнулся монах и облизнул губы.

Энкор поклонился и вышел из церкви. В голове его звучала фраза инквизитора : " Нужно будет заглянуть"... Он почувствовал, как где-то внутри скребется страх. Не обычный страх за свою, покрытую шрамами, шкуру. Страх за невинную девушку. Страх за белокурого ангела, смотрящего на него влюбленными глазами. Страх за свою любимую, нашедшую ключ к его заржавевшему сердцу. Он лихорадочно думал как же быть, что же делать...

Прискакав в постоялый двор, он нашел Викторию в саду. Она собирала сливы для пирога. Энкор подошел к ней и, взяв за руки, заглянул в ее глаза. В его взгляде читалась тревога. Виктория забеспокоилась.

- Что случилось, Энкор? - спросила она.

Он впервые назвал ее по имени.

- Виктория, мне нужно с тобой поговорить. Мне нужно признаться тебе. - Энкор замолчал, не зная какие подобрать слова. Затем, с волненьем в голосе, продолжил:

- Ты растопила мое сердце, дитя. Ты волнуешь меня. Ты не идешь из моих мыслей. Я должен тебя предупредить. Будь осторожна! Тобой интересуется Его Преосвященство. Он любит юных дев. Тебе нельзя здесь оставаться.

- Но... Но куда я поеду? У меня нет родственников в других городах! - Испуганно воскликнула Виктория.

- Совсем нет?

Девушка грустно помотала головой. В ее глазах читался страх. Она тоже краем уха слышала, как отец с друзьями говорили об инквизиторе.

- Тогда... Тогда сбежим. Поедешь со мной?

- Но куда, Энкор?

- Не важно, куда конь повезет. Главное подальше отсюда.

Виктория взяла его лицо в ладони и, прикоснувшись к его губам своими, прошептала:

- Хоть на край света, лишь бы с тобой. Но как же маменька? И отец? Что им сказать?

- Ничего не говори, так будет лучше. Напиши письмо и положи в стол перед отъездом.

Энкор убрал ее непослушную прядь за ушко и, обняв, прижав к себе на мгновение, отпустил. Затем повернулся и пошел в свою комнату собирать вещи, раздумывая о дальнейших действиях.
Виктория же осталась в саду, чувствуя одновременно и страх и счастье. Она и не подозревала, что их подслушал конюх, который был дружен с конюшими инквизитора.

Тем же вечером за Энкором пришли стражники и отвели его в церковь. Его Преосвященство был в бешенстве. Он ходил по комнате из угла в угол и, увидев Энкора, закричал:
- Да как ты смел, Хранитель? Сбежать? Сбежать с девчонкой? Разве я мало добра сделал для тебя? Да если бы не я, тебя уже давно повесили или четвертовали!

Энкор помрачнел .
- Делайте со мной, что пожелаете, но Викторию не троньте! - Сказал он, гневно посмотрев на собеседника.

Инквизитор выдержал тяжелый взгляд и рассмеялся.
- Если еще днем я был в раздумьях, то сейчас я точно уверен, что хочу эту девку. Пусть скажет тебе спасибо за это. Если бы не твои тайные планы, я бы завтра уже уехал, но ты разжег во мне праведный гнев. Лишь назло тебе я останусь. Приведи ко мне девицу.

- Нет, ни за что!- вскрикнул Энкор.

- Не перечь мне, Хранитель! Тебе ли не знать, что я здесь власть? С тобой я не могу сделать ничего, как Хранитель ты неприкасаем. Но девица мне по нраву. Я отпущу ее на следующий день домой. А если не приведешь, я прикажу сжечь под покровом ночи всю деревню и обвиню во всем ее. Наколдовала, якобы, ведьма. И ее казнят. Думай, Хранитель. У тебя есть два часа. Иди.

Энкор вскочил на коня. Он мог бы прямо сейчас все рассказать родителям Виктории и увезти ее, но с ним отправили стражников. Да и последствия будут ужасны. Всю семью могут казнить назло ему, чтобы их смерть была на его совести. Поэтому он принял решение привести Викторию инквизитору. Солгать ей, что для благословения к священнику идут. Пусть ненавидит его потом, но будут живы и она, и ее семья.

Виктория поверила ему. Она слишком любила его, чтобы сомневаться и, под покровом темноты, поехала с ним. Но ее завели к инквизитору одну, Энкор остался снаружи. Монах начал распускать руки, лезть к ней под юбки, уговаривая подчиниться ради блага ее семьи. Виктория сопротивлялась, но монах ударил ее наотмашь по лицу и, швырнув на кровать, навалился сверху. Девушка дотянулась до стоящего на прикроватном столе тяжелого канделябра и ударила инквизитора по голове. Тот на секунду обмяк и Виктория, быстро выбравшись, побежала к двери. Но та была заперта.

Очнувшийся монах закричал:
- Стража! Схватить ее! В темницу! Казним, как ведьму.

Стражники забежали, схватили девушку и увели. Она кричала и звала Энкора, а он стоял в тени, закрыв шляпой лицо. Когда стража скрылась, он зашел к инквизитору, но тот , увидев его, рявкнул:
- Пошел прочь! И чтобы на глаза мои не попадался, не то не посмотрю, что ты Хранитель. Сожгу, как колдуна!

Утром инквизитор дал распоряжение казнить девицу, сказав, что она пришла с заколдованными яблоками, чтобы отравить его. Ее привязали к столбу и подожгли, собрав на площади всех жителей городка. Виктория закрыла глаза, чтобы не видеть своих рыдающих родителей, которых заставили смотреть на казнь. Она лишь шептала имя. Потрескавшимися от жара костра губами она шептала имя любимого, что предал ее. И, когда огонь охватил все ее тело, она закричала:
- Энкор! Я приду за тобой!

Хранитель стоял в конце толпы в плаще, накинув капюшон, скрывающий лицо. Он миллион раз казнил себя в мыслях. Его сердце обливалось кровью. Он винил себя и только себя. Это он обрек ангела на смерть. Ему никогда не искупить этот грех. Но этой ночью он проберется к старому инквизитору и вонзит свой меч в его сердце. А потом вскочит на коня и ускачет вдаль, чтобы не появиться здесь больше никогда.

***
Виктория вспоминала свою встречу с Энкором снова и снова. Любовь, приведшая к смерти. Значила ли она что-то для него? Если бы значила, разве он не увез бы ее оттуда? Не спрятал бы от глаз старика-монаха? Столько вопросов, на которые нет ответа.

Воспоминания разжигали в ней огонь ненависти. Горя на костре под крики толпы, Виктория молча молилась. Но не Богу. Она молилась Дьяволу. Обещала служить ему лишь для того, чтобы он помог ей отомстить. Душа ее почернела, как сажа, и, вместо того, чтобы стоять у райских врат, она спустилась вниз.

Сначала на нее одели оковы и заперли в клетку. Виктория не сопротивлялась. Священный костер, казалось, выжег из ее души все чувства, кроме ненависти. Она стала никем. Незаметной тенью в услужении на адской псарне. Она кормила церберов мясом, чистила их шкуры до черного блеска, убирала их вольеры. И спала Виктория в одном из вольеров. Платье, в котором ее сожгли, порвалось в лохмотья. Она еще испытывала голод и жажду, которые заставляли ее красть у собак сырое мясо и украдкой его съедать. Она еще помнила как быть человеком.

Время шло. Виктория работала и слушала рядовых демонов. С некоторыми из них она начала общаться. Ей принесли штаны и рубаху и лохмотья наконец-то были выброшены. Виктория иногда украдкой одалживала псов демонам на пару часов, за это они приносили ей еду и книги из архива Хранителя адских знаний Данталиона, чтобы как-то коротать время.

В одной из книг ей попалось пророчество. Оно гласило: "Когда человек пожертвует свою душу для спасения демона, пламя камина погаснет и врата Ада распахнутся ровно на столько, чтобы одна душа вырвалась на волю." Виктория вырвала эту страницу из архивной книги и всегда носила ее с собой. У нее появилась надежда.

В один из дней по преисподней прошел клич. Собирали всех демонов. Пропал Хранитель адских архивов, Данталион. Демоны искали его по всей земле. Какой-то француз умудрился обхитрить рыцаря Ада и заточить в зеркало. И освободить его мог только человек, пожертвовать своей жизнью. Но пожертвовать искренне, без обмана или искушения. Виктория, начавшая уж было терять надежду, воспряла духом и ждала. Ждала триста лет. И вот Данталион вернулся с человеком, Хранителем древностей.

Виктория уже не работала на псарне. Она перебирала архивы, контракты и прочую документацию. И читала. В тот памятный вечер девушка несла стопку древних свитков на чистку и услышала голоса. Один принадлежал Данталиону, ее непосредственному начальнику. А вот второй... До боли знакомый тембр с легкой хрипотцой, шептавший ей на ухо тогда, когда она была готова отдать ему свое сердце. В ней сражались любовь и ненависть. Ненависть побеждала.

Если Данталиона освободил человек, то пророчество начнет сбываться. Этой ночью Виктория была настороже. Она обходила коридоры преисподней, заглядывая в каждый уголок и наконец увидела, как у стены, напротив апартаментов Данталиона, задрожал воздух. Девушка зажмурила глаза и шагнула в портал. Ее подхватил вихрь ледяного ветра, затушивший огонь в адском камине, и выбросил на окраине какой-то деревушки, где ее подобрал местный фермер и, бледную и оборванную, привез в свой дом.

Виктория открыла глаза. Она лежала в светлой комнате на большом диване. Возле нее сидел седой мужчина, который увидев, что она очнулась, улыбнулся.
- Как тебя зовут, дитя?- спросил мужчина.

Виктория хотела было ответить, но губы слиплись от жажды, а язык не ворочался. Мужчина подал ей стакан воды и помог сделать глоток.

- Как тебя зовут?- Повторил он свой вопрос.

- Эльвира.- Тихо ответила девушка, подумав, что настоящее имя называть не стоит. Не так давно она прочла книгу про колдунью, которую звали Эльвира. Это имя и пришло первым в ее голову.

- Откуда ты, Эльвира? Сколько тебе лет?- Продолжал задавать вопросы мужчина.

- Мне восемнадцать. Я шла через лес из соседнего городка в одну лавку, где можно купить то, что очень необходимо, но меня ограбили. Я сирота, бабушка умерла недавно. - Продолжала лгать девушка.
Но не все было ложью. Лавку она бы и вправду искала, ведь по рассказам демонов, Энкор держал как раз такую лавку.

- Ты давай отдохни, милая, поспи. А вернется моя супруга с рынка, там и решим как тебе помочь.- Улыбнулся мужчина и поставил на столик рядом с диваном тарелку ароматного дымящегося супа, от которого у Виктории ( или уже Эльвиры) потекли слюнки, и вышел из комнаты.
Девушка улыбнулась и, поев супа, закрыла глаза. Она уже близко к цели.