Глава 17 Когда музыка не молчит

Азбука жизни
Книга 83
«Поколение нежности и свободы»

Посвящается тем, кто не боится быть собой.
И тем, кто в них верит.

---

Глава 17. Когда музыка не молчит

Я начинаю с той, что заставляет планеты кружиться в бесконечном хороводе. Сегодня перед концертом меня колотило изнутри — не от волнения, от того, что слишком долго сдерживалась. А после первых аккордов я буквально выплёскиваю из себя всё: ту самую жизнь, которой нет, если не проживать её на пределе, и время, которое не ждёт, пока мы решим, бояться нам или действовать.

Дианочка сегодня подсуетилась. Я играю и пою, надвинув шляпу низко на глаза, но сквозь поля вижу зал. Он переполнен — как всегда, когда собираются свои. Близкие, друзья, те, кто давно стал семьёй. И те, кто пришёл впервые, но уже не отпустит.

Моя программа — это я сама. Сначала о любви, которую предали, но которая не умерла, а затаилась, чтобы воскреснуть в другой песне. Потом о том, как важно, чтобы кто-то коснулся твоего сердца — не рукой, а просто взглядом, просто присутствием. Дальше — простая, как дыхание, просьба: люби меня, просто люби, без условий, без гарантий. Потом — туда, где не важно, в какой ты точке мира, главное — что ты есть. И просьба, которая звучит как молитва: будь моим, останься.

А потом время замедляется. Я пою о секретах, которые не расскажешь даже самым близким, о маме, которая всегда ждёт, даже когда её нет рядом, о снеге, который падает не на улице, а в душе, и о велосипедах, которые когда-то возили нас по паркам, когда мы верили, что лето никогда не кончится.

Мне сегодня надо отработать по полной. Я не умею отступать, но и уступать не собираюсь. Всё внутри буквально горит. И сил нет ждать. Хочется всю эту тяжесть истребить и изничтожить — но красиво, через музыку. Потому что красота и есть самое сильное оружие против уродства.

Ребята играют с такой силой, что кажется, инструменты вот-вот заговорят сами. Эдик поёт, глядя мне в глаза. Я знаю этот взгляд: он видит меня насквозь, но не судит, а просто принимает. Такие моменты зрители запоминают на всю жизнь. Потому что это не концерт — это исповедь.

Кто-то из ребят подключает меня к той самой, где всё держится на одном слове: останься. Зал в Сен-Тропе сегодня особенно горячий. Папа моего мажорика Даниила привёз целую делегацию — из Москвы, из Санкт-Петербурга, прихватил и всех моих подружек из Лиссабона. Ксюша здесь, с ней её Димочка и мой… как же я его назвала? В минуту рассеянности выскочило «Вили». Владимир Александрович, прости меня, но это имя приклеилось. Он пришёл в настоящий восторг, когда я вышла в коротеньком платье — таком, что даже в семнадцать я бы не решилась. Дианочка постаралась на славу.

Я иду по залу, как по Невскому проспекту. Вспоминаю Адмиралтейскую, ту самую квартиру, где начиналась наша юность. Эдик, Павлик и его братик Николай, забыв о всех проблемах, с наслаждением наблюдают за мной, аплодируют вместе со всем залом. А со мной происходит что-то невероятное. Я пою, кружусь и иду почти вприпрыжку — как в детстве, когда бегала босиком по траве и ни о чём не думала, просто радовалась.

Я ублажаю друзей детства. Я пою для них. Для тех, кто помнит меня прежней. Для тех, кто принял меня нынешней. Для тех, кто знает: я никогда не сдамся.

Не долго музыка молчала. Она снова здесь. И я с ней. На всю катушку.

---