ДЗОТ

1-й рассказ из цикла "ТРИ ДНЯ ВОНЫ..."
Основано на реальных событиях

«...русское противотанковое орудие с его настильной траекторией и большой точностью стрельбы удобно для любого вида боя»
Генерал Фридрих Вильгельм фон Меллентин.

* * *
Девятого октября 1943 года, 52-я Гвардейская танковая бригада, а с ней и истребительно-противотанковая батарея под командованием гвардии старшего лейтенанта Ивана Вуеца, заняли подступы к деревне Иваньково, в ожидании наступления.
Орудия расположили на обратном склоне холма и забросали ветками. Расчёты отдыхали тут же — привалившись к пушкам.

Прохладный ветер метался между холмов, заставляя скрипеть голые ветви. Срываясь в порывы — пронизывал влажным, стылым воздухом.
Вдалеке, то справа, то слева, слышались одиночные выстрелы, как короткие, хлесткие щелчки хлыста. Похоже, снайперы вышли на охоту. Редкие разрывы снарядов и мин отзывались глухим эхом, затихали — и снова наступала тишина, ещё более тревожная. Постреливали наши, постреливали немцы.

— Где комбат? — тихо спросил Александр, подойдя к группе артиллеристов. Солдаты пожали плечами. — Будет искать — я там. - и кивнул на гребень.
Как только взгляду открылся вид на деревню и дальние подступы, он остановился, не поднимаясь на вершину. Все выглядело настораживающе естественно. Сгоревшие дома, поваленные заборы, перелески, овраги, огороды, редкий кустарник. Одиночные деревья на склонах. Прямо впереди, в пятистах метрах, тянулись пологие холмы. «Хорошие места для немецких ДЗОТов.» -— подумал наводчик.
Затишье казалась обманчиво спокойным. Где-то там, за неровностями рельефа, от деревни и до самого Днепра, тянулись немецкие позиции.
— Они ждут нас! Мы ждем приказ! - проговорил он вполголоса.
И тут же почувствовал чьё-то присутствие. Замер, медленно расстегивая кобуру, нащупывая холодный «ТТ».
— Что вы сказали? - спросил за спиной тихий голос.
Александр резко повернулся и отскочил в сторону, выхватывая пистолет.
— Комбат… Блин!.. Выстрелить же мог.
— Почему один? У танкистов разведку взяли прошлой ночью.
— Извините, товарищ гвардии старший лейтенант.
— Ладно. - Вуец слегка хлопнул Александра по плечу. — Что высматриваете?
— Склоны впереди, а на них кустики. Видите? Деревца ровнёхонько так стоят.
— И что?
— Я б на их месте там пулеметы поставил.
— Так это ж шагов пятьсот. Уйти не успеют. А немцы хороших пулеметчиков берегут. - и он развернулся в сторону спуска.
— Может туда пару снарядов зарядить? - предложил артиллерист.
— Особисту объясняться хотите?
— За что?
— За то, что не было целью раскрыть батарею.
— А если там… - но посмотрев на командира — замолчал.
— Разведка проверяла.
— А если потом поставили? Или наши не заметили?
— Пошли! - твердо сказал комбат и махнул рукой в сторону батареи.
Вернувшись на позиции, Щербак направился к своему орудию, но старший лейтенант остановил его:
— Приказа еще не было, но я думаю, что утром начнется.
— Да уж… Все заждались. На нервах все.
— Готовьтесь. Надеюсь не забыли, что вы командир орудия?
— Нет конечно. Скорей бы сержант вернулся.
— Вернется. Но куда? Так что привыкайте. Авторитет у вас есть. Бойцы вас уважают. Осваивайтесь. - и козырнув они разошлись.

Далеко за полночь. Расстелив плащ-палатку на куче срубленных ветвей и положив под голову планшет, Александр вглядывался в серую пелену неба. Война напоминала о себе далёкими взрывами, редкими выстрелами и мгновенными затишьями.
«Холмы, не горы, конечно, — взгорки». Ряд небольших деревьев на возвышенности беспокоил его. Чем;то они не нравились деревенскому парню. «Что;то там не так…» — подумал он.
Почти чёрное безлунное небо. Где;то вдалеке хлопнул одиночный выстрел, потом ещё один, и ещё… Высоко в небе, под мерцающими звёздами, в сторону немецких позиций пролетали бомбардировщики — утюжить дальние оборонительные подступы противника.
Орудия стояли, прикрытые ветками. Расчёты сидели у пушек, кутаясь в шинели. Соблюдая тишину и маскировку, не курили и молчали.

Скоро утро. Ожидание тяготило. Хотелось есть, но пайки закончились ещё вчера. Послышался шорох. В темноте смутно показался силуэт.
— Вуец идёт... — зашептались артиллеристы, вскакивая. Поднялся и Александр.
Комбат махнул рукой:
— Отдыхайте. Сидорчука не видели? - спросил он.
— Да метался тут где-то. - ответил боец.
— Был тут, на батарее. - подтвердил другой.
— Ну появится…. - процедил старший лейтенант и скрылся в темноте.
Валька Сидорчук, средних лет, маленького роста, со смешным говором. Он улыбался даже тогда, когда его ругали, что очень злило начальство. А когда он что-то говорил, то все ухахатывались и принимали за байки все его рассказы. Он не обижался и превращал в шутку, даже когда его без злобы, называли или «метр с кепкой» или «полторашка».
Коренастый, плотного телосложения, несмотря на свой невысокий рост, он бегал так быстро, что под ним не было видно ног. Казалось он парит в воздухе. А в бою Валька таскал сразу по два ящика со снарядами, и чтобы они не цеплялись за землю - приподнимал их. Редко кто мог удержаться от смеха, видя его с растопыренными согнутыми локтями, бегущего к расчетам.
Он даже ругался с улыбкой:
— Два яшчика в мынуту… — глубоко дыша, бурчал он на артиллеристов. Те смеялись, забирая боеприпасы. — Хлопцы! Порижэ… Порижэ пуляйтэ. Майтэ ж совисть. Не поспиваю ж я… - и с серьезной улыбкой улетал за следующими снарядами.

Обойдя батарею и окрестности, комбат Вуец вернулся.
— Не появился? - спросил он с явным раздражением.
Солдаты опустили головы и пожали плечами. И тут вдруг, из ниоткуда, из темноты, появляется Валька со своей огромной улыбкой, и держит на вытянутых руках два котелка. Все оторопели.
— Рядовой Сидорчук! Вы где были?
— Я. - крикнул он шепотом, улыбаясь и изобразив «смирно» с вытянутыми перед собой руками, сжимавшими дужки котелков, от которых разносился аромат полевой кухни.
— Где… Вы... Были? - процедил Вуец. — Да опустите вы уже руки.
Валька рук не опустил — так и держал котелки на весу.
— Товарищу гвардыи старшый лейтенант. Я ось вам кашки прынис. Теплэнька ещо. Ну и хлопцам... - пояснил Сидорчук, протягивая один котелок комбату, а другой бойцам.
Его искренняя улыбка, добродушный взгляд и готовность принять любое справедливое наказание, вызвала смех у всей батареи. Солдаты смеялись, закрывая лица шинелями, а некоторые, не сдерживаясь ржали, падая на колени и тыкаясь друг-другу в плечи.
— Бэрить, товарищу гвардии старший лейтенант. Теплэнька ишо. - Валька протягивал котелок, приговаривая: — Ну стынет же. Стынет...
Командир смотрел на него хлопая глазами и не выдержав тоже засмеялся.
— Рядовой! Я вас когда нибудь в штрафбат отправлю. - и протянул руку к котелку.
— Ни. Нэ можна менэ в штафбат. Ну нияк неможна.
— Это почему же?
— А хто ж вам кашку принэсэ? - невозмутимо возразил Валька и тут вся батарея покатилась от смеха. Он говорил с таким невозмутимым видом, с неисчезающей улыбкой, что лейтенант смеясь, обнял его и похлопал по плечу.
— Спасибо! У немцев украл?
— Та нии. Танкысты подэлылысь.
Вуец протянул котелок солдатам: — Ешьте. Ешьте… - он явно понимал, что кто-то из них, может быть, будет есть эту самую кашу в последний раз.
Без соли, без мяса, без масла или жиров, пустая перловая каша, казалась безумно вкусной. Котелки быстро пустели.
— Эй! Погодь! А лейтэнанту? - подскочил Валька и выхватив один из котелков с остатками каши растворился в темноте. Солдаты ошарашено переглянулись и взорвались смехом.

Под утро, было еще темно, ночная авиадивизия наносила удары по дальним позициям противника. Слышались далекие взрывы в тактической глубине немецкой обороны.
«Вроде бы даже уснул.» - подумал Щербак и тут же почувствовал, как его кто-то тормошит.
— Саня - к комбату. - Валька как всегда улыбался. — К комбату. - повторил он и побежал к другим орудиям.
Подскочив к комбату он козырнул и встал в строй.
— Слушай приказ! - строго начал гвардии старший лейтенант. — После артподготовки, наша задача выдвинуться передовым отрядом совместно с пехотой и занять вот эти высотки. - он ткнул в карту.
— Танкисты, у которых Сидорчук стырил кашу... - все сдержано засмеялись. — пойдут к дороге на деревню.
— По данным разведки, - продолжил Вуец, — в глубине у немцев танки. Тяжелых там нет. Вот тут мы их встретим. Вопросы есть?
Командиры орудий пожали плечами и отрицательно помотали головой.
— По местам.
Все забегали, протирая глаза и лица. Отбрасывали маскировочные ветки, разворачивали пушки в сторону деревни. Подтаскивали ящики со снарядами. Бегло протирали, смазывали механизмы орудий, проверяли личное оружие. Кто-то сказал: — Ну наконец то...

«Сорокапятка» легко катилась по склону вниз. Бойцов едва успевали ее тормозить, схватившись за сошки. Бронещит прикрывал от возможного огня и позволял максимально быстро быть готовыми к бою.
Пары орудий разделились в направлении двух холмов. Александр все время смотрел в сторону вчерашних нескольких небольших деревьев, стоящих почти вплотную друг к другу. Этот холм оставался правее. И тут он понял: «Растущие вплотную деревья имеют однобокую крону. Крона этих деревьев находила одна на другую. ДЗОТ!» Он встал, оглядываясь в поиске комбата. Из-за вершины показалась бегущая пехота.

— Стой! - заорал он! — К бою! - и подскочил к своему орудию, цепляясь за колесо пытался остановить пушку и развернуть в сторону предполагаемого противника.
И вдруг, сквозь те самые деревца, вспыхнули языки огня. Хлесткие пулемётные очереди ударили по склону. Первый боец рухнул ничком, уткнувшись лицом в сухую траву. Другой, схватившись за плечо, завалился на бок. Кто-то успел скатиться в мелкую низинку и замер, прижавшись к земле. По броне зацокали пули.
Орудие прокатилось вперед и наткнувшись на булыжник остановилось.
Шквальный, пересекающий огонь пронизывал все вокруг. Распластавшись, Саша почувствовал вкус родной земли! В рот воткнулся стебель сухой травы. Сырость наполняла легкие.
Пули втыкались в бронь и по звуку различались бронебойные. Стараясь расслышать и понять, что творится вокруг, что с расчетом - понял, что обстрел постепенно смещался в сторону. Пулеметчики, вероятно, решили, что с артиллеристами покончено и начали обрабатывать лежащую пехоту.

Он медленно стянул каску и держа ее обеими руками, повернул голову. Огляделся. Посмотрел на склон. Артиллеристы и вся рота были как на ладони. Пули прошивали воздух, с шипением врезались и взъерошивали землю между лежащих солдат. Иногда тела вздрагивали... ДЗОТ монотонно поливал свинцом весь склон. Немцы реагировали на любое шевеление, даже на тень травы. Если кто-то пытался окопаться, то тут же замирал навсегда. «Корректировщик!» - сообразил Александр. «Еще немного этого расстрела и от батареи и от роды никого не останется!». Взглянул в сторону орудия. Несколько смертельных метров прошиваемых свинцом. Волны холода и дрожь пробежались по всему телу. Он сделал глубокий выдох и сжавшись, мгновенно перекатился пару метров. Оставшаяся каска со звоном подпрыгнула и покатилась вниз по склону. Приподнял голову, сквозь пыль и песок в глазах, понял - от огня прикрывает стальной силуэт пушки.

Сердце билось так, что казалось выпрыгнет и убежит от этого ада. Дыхание сбивалось. Выплевывая песок и траву, открытым ртом, хватал воздух и пытался подчинить страх. Тело вздрогнуло. Выдохнув, пополз вперед, вжимаясь в землю, и уткнулся головой в станину. Замер. По звуку пулеметов понял, что огонь ведут по другому склону, по пехоте. Осторожно приподнялся и припал к нижней смотровой щели. Встав на колени, уткнулся в прицел, который каким-то чудом уцелел в этом свинцовом урагане. Медленно вращая маховики наводил ствол на ДЗОТ. Есть! Нагнулся и... увидел - снарядов нет. Свалился на землю, обхватил голову руками: — Аааааа…. - заорал он беспомощности. И вдруг услышал дребезжащий крик:
— Несу... Сашка!.. Несу... - и увидел бегущего Вальку. Тот тащил два ящика, приподнимая их над землей.
— Пригнись... - закричал Александр и замахал руками. Но тот бежал, в свой полный маленький рост...
Очередь вспорола воздух. Шквальный рой свинцовых игл над головой протыкал воздух и все на своем пути. Пули цокали о сталь - «дззиньг… дззиньг» - сливаясь в единый шипящий звон.
— Падай! - хрипел наводчик. — Падай!
Оставалось всего несколько метров. Вдруг Валька как бы споткнулся... Опираясь на ящики, оседая ткнулся коленями в землю.
— Ох… - выдохнул солдат и упал лицом вниз.
Не взирая на огонь, Александр подполз к нему, перевернул на спину — Валька смотрел в небо бездонными глазами и улыбался. На груди зияли несколько багровых пятен...

Слезы залили глаза. Он ревел как ребенок. Ярость! Злость! Ненависть обуяли артиллериста. Схватил ящик и поволок к орудию. Стоя на коленях дотянулся до прицела. Растирая грязь и слезы, вращая маховики, выставил точку между двумя пулеметными вспышками. Достал снаряд. Загнал в казенник. И едва дотянулся до спускового рычага... Пушка вздрогнула. Оглушительный хлопок. Облако белого дыма... звон вылетающей гильзы... Выглянул над щитом — перед затихшей пулеметной точкой опадал столб из дыма и земли. На мгновение в уши ударила тишина. Время остановилось. Вдруг ДЗОТ ожил. Рой пуль медленно приближался к нему. Было видно вращение одной из них. Вздрогнул, качнулся в сторону и тут же воздух хлестанул по щеке. Звонкие удары по броне -"дззиньг-дззиньг...". Он бросился к ящику, схватил второй снаряд. Легкий скрежет затвора. Прильнул к прицелу: "Врешь сволочь!" - процедил сквозь зубы... Выстрел! Кинулся к ящику. На этот раз подвернул взрыватель… Лязгнула сталь... Смахнул слезы и пот. Над ДЗОТом поднималось облачко дыма, рассеивалась пыль.
"За Вальку!" - прорычал он и дернул спусковой рычаг... Встал в полный рост и с замиранием в груди смотрел вперед. Снаряд влетал в перекошенную амбразуру. А через мгновение взвился столб дыма и бревна с перекрытия попрыгали вниз по склону.
— Вот так!.. - выдохнул артиллерист и плюхнулся на землю рядом с колесом.

В нескольких шагах лежал Валька и смотрел в небо с застывшей улыбкой, будто бы благодарил за отмщение. Солдаты начали подниматься, отряхивались и осматривали тех, кто оставался лежать. Едва слышно стонали раненые и молчали убитые.
— Санитара! Санитара! - раздавались крики.
Он сидел у орудия, опустив бессильные руки. Сквозь пелену слёз и пота видел, как мимо пробегают автоматчики. В голове ещё шипели и звенели пули. А он, оцепеневший, сидел, пока кто;то не встряхнул за плечи:
— Живой?!
Поднял голову и сквозь туман узнал комбата.
— Герой! — обнимал он наводчика. — Сверли дырку! *) — засмеялся лейтенант, намекая на орден и вытаскивая флягу с водой. — Умойтесь…
Лейтенант тонкой струйкой полил ему на лицо. Растирая холодную воду и грязь, он почувствовал, что жив. И только сейчас стал осознавать, что был на миллиметр от смерти. Зябкая дрожь пробежала по телу. Хватаясь за орудие — приподнялся, осмотрел на пушку. На щитке десяток свежих острых выпуклостей. И в одной из них застряла бронебойная пуля. Он потрогал ее рукой, похлопал ладонью по броне и прошептал:
— Спасибо! Спасла!..

Комбат, стоял рядом и держа одной рукой бинокль - всматривался в даль.
— Что там?
— О чёрт! Смотри вон туда. - и протягивая бинокль показывал рукой на деревню.
Сначала Александр не понял что смотреть и искал вражескую технику. Но потом увидел едва заметное движение.
— В деревне немцы. - в голосе звучала тревога.
Подбежал командир одного из орудий. Старший лейтенант посмотрел на него вопросительно.
— Ну?
— Трое. - и помолчав добавил: — Пятеро ранены. Санитары бегут.
— Четверо. - поправил он. — Сидорчук погиб.
— Как?.. - вырвалось у сержанта. — Не может быть...
— Вон... - Александр взглядом показал в сторону лежащего любимца батареи. — Без него мы бы здесь все… - и замолчал, опустив голову.
Сержант убежал, а комбат прильнул к биноклю, вглядываясь в даль.
— Ну вот, началось! - и выругался он.
Все отчетливее слышался далекий рев двигателей, лязг гусениц… Командиры смотрели на стальные машины смерти, ползущие к ним, чтобы их убить!
— Батарея! Танки! - крикнул Вуец. — К бою!..

...Наступление превратилось в медленное прогрызание немецкой обороны.
К полуночи передовые части пехотной дивизии 38;й армии смогли выйти к окраине деревни Иваньково. Истребительно;противотанковая батарея 52;й гвардейской танковой бригады заняла новые позиции. Изнеможённые, почерневшие от копоти и грязи, с ссадинами и запекшейся кровью на лицах, солдаты валились с ног и замирали у орудий в полной боевой готовности. Кто;то прикорнул прямо на земле у колеса орудия, но рука так и осталась на затворе. Кто;то, опершись на станину, беззвучно шевелил губами — будто молился, — вздрагивая от короткого, тревожного сна. Александр, с трудом подняв голову, вытер рукавом лицо, оставив грязные разводы.

В воздухе висел густой запах гари, пороха и пота. Все понимали — враг готовится к реваншу. С рассветом всё запылает опять…
«Эх Валька... — подумал он. И ему показалось, что он рядом - услышал его смех и голос:
— Саня! Я здесь...

-----------------
*) «Сверли дырку» — солдатский сленг: под орден нужно просверлить отверстие в гимнастёрке.


2026 г.