Мы вместе

   Сегодня в доме всё вверх дном: папа ищет бумажник. Виноваты все. Вчера в коттедже и на лужайке отмечался его День Рождения, тусовалась куча народа с детьми и собаками, оркестр, шашлыки,  аниматоры, короче -  снос башки… Папа точно помнил, что бумажник с банковскими картами, наличкой, правами, паспортом находился, как всегда, в пиджаке, а вот сам пиджак …где только не был… Обшаривали всё подряд.
   Саша лениво осматривал цветники и кустарники, радуясь, что ему поручили улицу: в доме стоял ор и мат...
   Саша точно знал, где бумажник. Он лежит на дне банки с синей краской, оставшейся после ремонта в гараже… Пусть теперь ищут…
- Что, получил?, - злорадствовал про себя Саша, - это тебе за мои дни рождения, которые ты диктаторски отменял из-за  разных глупых причин, более того, заставлял звонить приглашённым гостям и озвучивать унизительный текст вроде: «я провинился, получил четыре двойки и поэтому мой ДР переносится…». Это тебе за неожиданные приступы воспитания, когда все вещи из шкафа одним захватом накачанной руки вышвыривались из шкафа на пол и нужно было бесконечно долго раскладывать носки, трусы, майки по аккуратным стопочкам по восемь раз сряду. Это за вырванные с ругательствами листы из тетради с домашкой, когда тебе не понравился подчерк «как курица лапой»…Это за пробежки  и отжимания по снегу босиком, в дождь и грязь, полученные за дерзость, непослушание, непочтительность к единственному кормильцу, царю и повелителю семьи…
   Спасало Сашино детство от родительского террора только то, что приступы воспитания вспыхивали у папы спонтанно и очень редко. В основном он был занят только собой, своим бизнесом, престижем и бесконечными командировками. Приезжал, отлёживался, размазывал домашних по стенам и снова исчезал.
   Мама приспособилась жить тихо и незаметно, терпела оскорблении и насмешки, склеивала осколки папиного раздражения в картинку счастливой семьи борщами и пирогами. Вначале Алекс хотел привлечь её на свою сторону в борьбе с домашним террором, открыв однажды правду, что секретарша отца сидит в офисе в таких же бусах, что папа подарил ей к 8-му Марта, но реакции не случилось:  маму, видно, вполне устраивала роль жены крупного бизнесмена, хозяйки роскошного дома и грустной, прекрасной жемчужины в корявой, грубой раковине на дне океана…
   В своих подростковых обидах и протестах, Алекс мстил, как умел: ленился,  огрызался, ругался матом, подкуривал втихаря  и по-детски  бойкотировал прописные истины: проветривать комнату, чистить зубы, есть суп, одевать шапку, здороваться с соседями. Его жизненная установка была из отцовского шансона, который он, как ему казалось, понимал: «жизнь – говно». Закрывался в своей комнате, злился на весь мир и рубился в компе до головокружения…
Знакомый свист прервал размышления: это Тим спрятался за ёлками:
- Что ищём, Лексус? пиратский клад или вчерашний день? Папа дома? Мне бежать или  как…?
- … Или как …, - радостно откликнулся Саша, - Папа в гневе, но ещё и в говне… А вчерашний день был точно нехилый…, обхохочешься…
   С Тимуром они с 1-го класса, …и не просто сидят все 9 лет за одной партой, - родились в один день. На всех фотках – они всегда рядом. Правда, сейчас Алекс на голову выше и физически сильнее, но это дружбе не мешает… Тим несколько раз в неделю ночует у Алекса в его просторной комнате с личным санузлом, решает за него контрольные, выслушивает обиды и даже гордится: Алекс сильный и брутальный,  дружба с ним выравнивает ущербную позицию Тимура, который живёт с мамой и сестрой в однокомнатной хрущёвке, а когда у сестры начала расти грудь, вообще спит на кухне… 
   Тима в доме Алекса не приветствуют: он не из папиного формата, а после истории с пропажей у мамы билетов в театр, Тим приходит к Алексу только через балкон второго этажа, инкогнито… Билеты в театр тогда взял сам Алекс. Пригласил Светку на свидание, думал произведёт впечатление балетом «Ромео и Джульетта», а она, оказывается, ждала от такого обеспеченного кавалера последний айфон…, вот дура…, Алекс хоть и мажор, но сам без денег… В воровстве обвинили и выгнали из дома, конечно, Тимура, он промолчал, хотя всё знал …
   - Вот кто на моей стороне, - понял Алекс и с тех пор компьютерные баталии, частые ночёвки, дегустация разных сортов пива и сигарет происходили в Сашиной комнате тайно.
   - Хорошо, что ты вчера не заявился, теперь у тебя – алиби…, - Алекс  закрыл дверь своей комнаты на замок и почувствовал облегчение…, - такое сейчас расскажу…
   Реакция Тима на бумажник была неожиданной:
   - Ты что, Лексус, больной на всю голову и слепой на оба глаза? Не понимаешь, что становишься уголовником? Тыришь деньги втихаря у родаков, ладно, они и не увидят, что тыща пропала…, но паспорт утопить в банке с краской – это статья…, в колонию захотел?
   - Не дрейфь, Тимус, я банковские карточки не взял, по ним легко отследить, а налички почти не было. Операция провалилась, согласен, но есть вариант покруче. Завтра отец свалит восстанавливать доки, я отвлеку маму в спальне типа поговорить, а ты откроешь сейф в папином кабинете, код подберёшь из вариантов семейных дат из этой бумажки, я тут всё написал…, вот там денег будет точно круто… Поделимся, мы же друзья…
   Тимур молчал и внимательно рассматривал друга, как будто искал подтверждения очередному розыгрышу. Потом отстранился, поморщился и через силу выдавил:
 - Это у нас дружба такая? 9 лет мы живём с тобой одну жизнь, едим, спим, думаем вместе, рождены в один день, это даже больше, чем дружба, это – братство. Я всегда поддерживаю тебя и не потому, что ношу твою кожаную куртку, в которую ты, амбал, даже не влез, а …потому, что я вижу внутри тебя нормального, правильного человека. Если такой гордый, иди сам заработай на кино с попкорном…, а не скули и пакости… Да, пахан тебя чмырит, но условия для отрыва в нормальную жизнь у тебя есть. У тебя есть личное пространство, навороченный комп, книги, условия… У меня этого нет, но я никого не обвиняю, терплю…, знаю: прорвусь.., потому и упираюсь…, потому и аттестат готовлю на бюджет… Это ты, баран упёртый, время тратишь на ерунду типа: меня никто не понимает, недооценивает, игнорирует, не любит… Нацепил на себя панцирь  страдальца и ничего не делаешь, чтобы из него выбраться...А как же достоинство, честь? В XVIII веке я бы тебя вызвал на дуэль... и убил...Что встрепенулся? Из всего, что я сказал, только дуэль задела твоё эго? как я смел замахнуться на твою царскую исключительность? Вот сейчас я теряю своего друга, брата, сейчас у меня бензопилой отпиливают ногу…, а тебе пофиг? Ты губки надул, потому что я не пойду вскрывать сейф твоего отца? Мы больше не вместе, Лексус, иди в колонию сам…
  Тим стоял около уже открытого балкона и всё никак не мог уйти:  дрожал голос, давили слёзы, он ненавидел Лексуса и ненавидел себя…, он всё ждал, что Алекс остановит его, успокоит, объяснит…, но Лексус молчал… На полуслове Тим захлебнулся…, в бессилии хлопнул балконной дверью и ушёл.
  Спуск оказался неудачным. Сотни раз Тимур спускался с этого балкона легко, знал его наизусть. Сегодня –  перелом правой ноги.
  Когда уехала Скорая с Тимуром, Алекс, медленно и молча, никого не видя вокруг, вытащил бумажник прямо голой рукой из краски, распахнул балконную дверь своей комнаты и, ни секунды не задумываясь, прыгнул вниз. Результат - сложный перелом ноги.
  Теперь они лежат в одном отделении, через стенку…