писательский марафон. Задание 4

В одном далеком королевстве жила-была принцесса. И был у неё дар: она могла наполнять реки водой и вызывать дождь.
Только делала она это не по собственной воле, а от переизбытка чувств, и чаще всего по одному и тому же поводу.
 
Например, приедут к ней послы из других стран и докладывают о том, что там у них происходит война или строится новый завод.
Описывают сухо, в цифрах да фактах, а принцесса так и представляет себе все живо и в красках: как загрязняются реки, вырубаются леса ради наживы, как гибнут все эти сильные и молодые мужчины, как уродуется взрывами матушка-земля, как пугаются птицы и плачут на руках у безутешных вдов дети.

Представит вот так и — в плач. И так горько ей видеть все это внутренним взором, так больно от глупости человеческой и так безысходно от беспросветной людской упертости, что плачет она днями, а иногда неделями.
И никто не может её утешить, потому что нет ни у кого в её королевстве подходящих слов для объяснений.

И пока плачет принцесса, сгущаются тучи над королевством, темнеют воды в реках и озерах, и наконец начинает лить такой силы ливень, что переполняет он все водоемы и стоит вода на полях неделями.

Люди за недолгий срок правления принцессы уже успели даже поднять свои дома на сваи, чтобы в наводнения сберечь их от гниения, лодками обзавелась каждая семья.
Урожаев вот только жалко было.
Но принцесса тоже была умная, старалась, как могла, успокоиться поскорее, так что урожаи все же страдали умеренно. Не голодал народ.

Но все же очень хотелось ей эту вот свою черту как-то обратить на пользу и себе и людям. И никак не видела она силы в этом своем даре.

Однажды вечером сидела она за пианино, в слезах от знакомого чувства бессилия перед человеческой тупостью, тихонько пела под свой аккомпанемент. Было тихо вокруг, только потрескивали свечи и огонь в камине да мягко тукали клавиши, а за окном начинал накрапывать дождик.

Вдруг услышала она голос, глухой, утробный, низкий, но очень вкрадчивый и спокойный:
— Стоит ли плакать о том, что ты не можешь исправить?
Огляделась принцесса, никого не увидела, затихли её песня и музыка.
Она не испугалась, только спросила сквозь слезы: «Кто ты и где ты? Покажись?»
— Я здесь, под твоими руками: я твое доброе-старое пианино.
Принцесса отдернула руки, но не убежала и не вскрикнула.
— Ты разговариваешь! Но как давно? Я не знала, а ведь я выросла рядом с тобой!
— Всему свое время, моя дорогая девочка. Твое пришло.
Пианино слегка загудело, словно подземные токи.
Принцесса выглядела очень заинтересованной.
— Ты спрашиваешь, стоит ли мне плакать над тем, что я не могу исправить. Но что мне остается? Они все такие тупые! Они несносны. Они нечестны! Они не любят природу и друг друга! Это безысходность!
На её глаза снова навернулись слезы и полились затем по щекам.
— Мир несовершенен, его невозможно исправить слезами и сожалениями. В его несовершенстве его же красота.
— Красота в несовершенстве? Как, например, в изъяне валуна или в шероховатости коры?
— Именно! Какая ты проницательная, моя девочка. Каждый из нас есть частица одного большого сознания, мы его дети. И также каждый из нас есть все сущее, вмещая его в себя каждый миг жизни. Этот круговорот непрекращаем.
Да, войны бессмысленны, это очевидно.
Планету можно сравнить с человеческим организмом, с его органами и системами.
Разве возможно, чтобы почки восстали против, например желудка? Или сердце объявило санкции печени? Нет, в организме все — заодно.
Так и планета с её природой и люди на ней: мы все — единый организм, его органы, если образно.
Поэтому война или нанесение вреда природе не имеет смысла и даже вредно.
Да, это пока мало кто понимает.
— Да! Это и огорчает меня! Невозможно их всех образумить. Это так больно! Ведь земля умирает из-за них!
Принцесса заломила руки, слезы текли по щекам, а дождь за окном усилился.
— Моя дорогая, все, что мы можем сделать — это начать  именно с себя: погасить внутренние конфликты, провести мирные переговоры, удовлетворить запросы всех сторон.

Как только остановится лучше одной частичке бытия, она может помогать остальным идти к улучшению своей жизни. — пианино рокотало своим низким тембром, мало-помалу утешая боль принцессы. Оно продолжало.

— А твой дар, благодаря которому ты плачешь, есть очень высокая чувствительность к эмоциям других (эмпатия) вкупе с невероятной способностью видеть очень широкую картину мира, видеть корень процесса и одновременно весь его объем. Ты невероятно мудра.
Только осталось тебе понять, что не стоит исправлять этот мир. Он совершенен. Как и ты. Как и каждый в нем.

— Да, это я поняла из твоих слов. — слезы принцессы стали потихоньку осушаться. — Значит, мне нужно как-то начать с себя? Но как? Что мне делать?

— Задача твоя, как и каждого, стремиться к свету, читай — богу, создателю. И если все в едином порыве станут это делать, наступит мир и планета исцелится. Но тратить свои мысли и эмоции на то, что больше тебя в мириады раз, не стоит. Стоит держать фокус на том, что ты вмещаешь это большое в себя полностью, и если исцеляешься ты, исцеляется оно. То есть мир. Поняла?
— Поняла.

Глаза принцессы сияли радостью. Она поняла свою силу, осознала, что очень хорошо чувствует и бесконечно любит этот мир. Видит насквозь всех людей. А значит может помогать им, если они попросят, оставаясь при этом спокойной. Ведь её тепло передастся им и поддержит их в исцелении.

С тех пор дожди в том королевстве стали выпадать тогда, когда было угодно именно природе. А к принцессе ехал поток страждущих изменить свою жизнь к лучшему, потому что очень скоро стало известно, как она мудра и прозорлива! Для всех у неё находился совет, для каждого — доброе слово.
Так начал исцеляться мир.

А пианино пело вместе с принцессой, а потом — и с ее детьми.