Что зашифровано в еде

Сегодня попалась на глаза статья на страничке «У Клио под юбкой» (https://boosty.to/lacewars авторские переводы книг. История и сопутствующие дисциплины). Статья называется «Что ел Онегин: как Пушкин зашифровал в еде целый роман». Смысл её в том, что авторы романов в своих произведениях, едой, стоящей на столе у героя, характеризуют его образ, его отношение к миру и состояние мира в тот момент.
Я, конечно, не романист и писателем себя не чувствую, но если рассуждать о еде, как состоянии личности и месте его в мире в различные моменты жизни, то я вот что скажу о моей долгоиграющей летописи.
Детство моё послевоенное в семье с тремя детьми не назвать райским. Родители делали всё, чтобы мы ни в чём не нуждались, но и от нас требовалась в этом большое участие. Мы сажали, обрабатывали и собирали картошку на 5-ти сотках. Знали, что это наша сытая зима, поэтому не ленились. В сарайке рядом с домом всегда стояли полные бочки с капустой и огурцами, в ящиках лежали рядом с картошкой свёкла и морковь, на стенах висели старые чулки, наполненные луком и чесноком, в ларе – куски свежего мяса, запасаемого на зиму любящим нас папой. Нет, мы жили не в деревне, мы жили в рабочем посёлке нефтяников, обслуживающих нефтеналивную станцию, и рабочих, строящих нефтепроводы по всему миру. Папа получал за свою тяжёлую работу на севере в 50-градусные морозы 520 рублей в месяц до 1961 года, а после денежной реформы получал 52 рубля. У мамы была зарплата в 48 рублей. Итого в сумме сто рублей на пять человек. Это было безумно мало. Но платили мало тогда всем, - время послевоенное - поэтому забота о нашем столе - была нашей проблемой. Хорошо, что раздавали участки земли бесплатно. На дачные домики моды ещё не было, да и средств не было ни у кого, а вот огородики завести было обязательным делом для всех, иначе было не выжить, детей не выкормить. Так что, опишу наш обеденный стол.
На первое красный наваристый борщ или другой суп. Мама с утра варила его в 7-литровой кастрюле, и я всегда удивлялась, что к вечеру она была почти пуста. Я приходила из школы и для меня было кайфом есть этот борщ прямо из кастрюли поварёшкой, несколько раз опуская её в кастрюлю. Это был не обед, это была прелюдия обеда. Мама, конечно, ругала, отправляла раздеваться и мыть руки, но на следующий день всё повторялось снова.
В принципе второго уже было не надо, так как суп в старину был и первым и вторым блюдом, потому он был таким густым, что ложка стояла. У меня до сих пор осталась такая привычка готовить первое блюдо густым. Но, ладно, не отвлекаемся. На второе был гуляш с гарниром из той же картошки, лапши, капусты или риса. Это если живот вмещал. Но живот подростка вмещал всё и через полчаса просил добавки. При этом я была тощая, а этот самый каверзный живот даже не выпирал, всё схватывал, утрамбовывал и хотел ещё. Поэтому, когда мама предлагала добавку, никто из детей, в том числе и я, не отказывались. На третье компот или кисель с хлебом или булочкой в выходной или праздник были обязательными. Мы целый день гуляли на улице, бегали, играли в Чижик, прятки или другие игры, прыгали в классики и энергию нам нужно было пополнять каждый час. Один прыжок домой, и вот я выхожу с куском чёрного хлеба, политым подсолнечным маслом и посыпанным солью, это как пирожное на столе у сегодняшних богатеев на десерт. Вкус этого хлеба, съедаемого на улице, привлекал всех подружек и уничтожать мне его помогали все, кто успевал подойти. Нет, мы не были самыми богатыми из семей соседей. Каждая семья жила своим достатком и редко, кто делился или хвалился этим. Только мы росли щедрыми и никогда не зажимали ничего, чем мы могли поделиться. Однажды папа из командировки привёз ящик венгерских яблок. Они были сладкие, вкусные, красные. Я выходила с ними на улицу и, конечно, все успевали попробовать, пока этот ящик почему-то быстро не закончился. Но родители нам с сестрой ничего не сказали. Но ящик яблок я помню до сих пор.
Мы с сестрой стали подрастать интересоваться рецептами, все-таки мы были будущими хозяйками, научились взбивать безе вилками, потому что миксеров ни у кого не было. Я даже не знала, что это за прибор, пока замуж не вышла и лет через 10 миксеры появились в продаже. Тогда дело веселее пошло. Я собирала рецепты разных вкусностей в тетрадку, и мы на учились готовить торты. Но первый торт с кремом я попробовала ещё в детском садике. Мама привезла из Новосибирска, не удержалась и принесла мне в группу кусок торта и сказала: «Ешь, Наташа, это вкусно, торт с кремом». Что такое крем я знала, это чёрная масса, которой папа мазал свои ботинки. Я сразу подумала, что это яд, его есть нельзя. И я стала думать, как выйти из положения, поделилась с подружкой своим секретом. Она тоже тортов с кремом никогда не ела и сказала: «Давай скормим его Люське. Она противная, если умрёт, плохого никому не будет». И мы предложили Люське съесть кусок торта. Она не стала отнекиваться, быстро его заглотила под звуки наших потоков слюней.
Да! Со смехом вспоминаю этот эпизод, но дети есть дети, если что не ели никогда, лучше есть под присмотром взрослых. Позже, когда мы с сестрой научились печь торты и взбивать вкусный крем, никогда не делились своим куском с другими, ели целиком сами. А за годы жизни я столько рецептов тортов собрала, что жизни не хватит столько съесть.
Наш семейный праздничный стол был всегда полон. На столе стояли миски с солёными огурцами, квашеной капустой и мочёными яблоками, картошка варёная целиком или пюре (мама научила этому слову), котлеты или отбивные, чай с тортом, изготовленным своими руками, украшенным, как могли тогда украсить без кондитерских шприцов и пакетов, которых еще не было в продаже. Было красиво и вкусно. Пушкин бы разрыдался от зависти. Однажды папа успел вернуться домой к празднику. Мы выставили на стол всю красоту и с сестрёнкой надели новые ночные сорочки, которые мама нам сшила намедни в стиле принцесс. Мы так себя и почувствовали, выплыли из спальни как принцессы, а то и королевны, ручками держались за подолы и кружились как на балу. Нам вечер казался волшебным, папа радовался, что у него дочери такие красивые вышли. Вообще наши родители были красивыми очень, поэтому дурнушками мы выйти никак не могли. Да ещё мама нам шила одежду сама, поэтому мы всегда были от мама-кутюр, лучше всех.
А как вышла замуж, родила пацанов, так как и мама только и готовила. Мальчишки, особенно подростки ели всё подряд, на добавку съедали мою порцию и хотели ещё. Особенно тяжело было в те самые «святые годы», как говорила Наина Ельцина. В магазинах продуктов не было, а в комиссионных, т.е. коммерческих цена зашкаливала так, что даже пары зарплат не хватило бы на те яства, что предлагались. Поэтому детство у моих детей оказалось тяжелее, чем у меня в послевоенные годы. Я варила серую лапшу, посыпала её сахаром, чем и кормила мальчишек. Выкручивалась, как могла. Например, хорошо шла молочная тюря. Это когда кусочки хлеба заливаешь молоком и посыпаешь сахаром. Мальчишки просили добавки. А потом один из офицеров занялся привозом куриных яиц в военную столовую. Мы забивали яйцами холодильник и ими спасли детство наших детей. В кулинарию ещё стали привозить фарш, яблоки, другие продукты недорого. В магазине стали давать колбасу по талонам, кто успел, тот сыт. Так мы вынырнули из «святых» дней. Но никогда не забуду. Как мы стояли в очереди за колбасой. Передо мной стоял маленький мальчик. Его мама послала купить сосисок. Подходила его очередь, и он уже попросил килограмм сосисок, как вдруг к очереди ринулся ветеран войны, тогда им дали фору покупать без очереди, и крикнул, чтобы ему взвесили килограмм сосисок. Вся очередь упрашивала купить любой другой колбасы, потому что сосисок осталось грамм восемьсот, чтобы он оставил их мальчику. Но ветеран никого не слышал, забрал их и ушёл. Мальчик горько заплакал, даже продавец ушла в подсобку. Мы думали, что она вынесет заначку, хоть пару сосисок, они же себе оставляют. Но ничего не случилось. Мальчик заплаканный ушёл, а мы ничем помочь ему не могли. Нам досталась молочная колбаса, докторскую разобрали передние покупатели, с тем и разошлись.
Да ещё нам, военным семьям выделили колхозное поле для посадки картошки, и мы, как в детстве сажали, обрабатывали и собирали картошку на пяти сотках. Здесь ещё приходилось бороться с колорадским жуком. Картошку хранили во новопостроенном гараже, машины не было, а муж приехал из заграничной поездки и вложил деньги в первый взнос за гараж, а потом ездил своими руками строил.
Теперь вспоминаешь это и даже не верится, что всё это было в моей жизни. Когда с продуктами было уже хорошо, я часто жарила картошку, дети любили её всегда, жарила много котлет. Так младший мой на большое блюдо выкладывал картошку, вокруг нее котлеты и вмиг съедал, а потом спрашивал: «А ещё что-нибудь есть?» Так я поняла, что три девочки - это лучше, чем два мальчика. Из холодильника ночью особенно сметалось всё так, что на завтрак оставались только сырые яйца. Теперь с моими мальчишками мучаются их жёны, их достают свои дети. Чем кормить и во что одеваться – это уже не моя проблема.
Живём теперь вдвоём с мужем, разносолов не имеем, пенсия не позволяет, но на обеденном столе у нас теперь вот что.
Борщ на первое – это любимое блюдо всех, а ещё куриный суп-лапша, гороховый или чечевичный, грибной или рыбный. Как получится с продуктами.
На второе гречка, которая была раньше в дефиците, теперь едим ежедневно, так как у мужа диабет, ему гречка прописана. Курица или мясо свиное или говяжье – это по расписанию. В мультиварке готовишь свинину с ананасами или говядину с апельсинами. В магазине-то всё есть, на не на всё денег хватает. Колбасу не ели давно, а тут купила, попробовали и есть не стали, химия сплошная, отрава. То тортик состряпаешь, то пирог какой-то по выписанным рецептам. На полдник оладушки обязательно с кофе. 
Ну а уж на новогоднем столе всё по максимуму. Дети опять же приедут в гости, так на полпенсии накупишь всего, наготовишь деликатесов, салатов разных, канапе или ещё чего. Душа радуется, когда детки с внуками всё уписывают. Даже картошку-фри готовлю, как они любят в гриле. Постепенно разных приборов на кухню накупили, чтобы меньше было забот.
Так что стол наш в разные периоды показывал не только наш характер, но и ту жизнь, которую нам приготовила наша родина. Мы на неё не в обиде, видели её всякую, но она всё равно оставалась Родиной. И ни на какую страну мы её никогда не променяем, ни за золото, низа печенье с вареньем, ни на ту роскошь Европы, на которую манит релокантов. Где родился, там и сгодился.  А уж в Европе мы побывали, ничего там нет интересного. У нас всё привычное, родное, со всем мы здесь справимся. Да и домашняя еда вкуснее всех ресторанных блюд, это точно!