Миллион в жилетном кармане. Часть 12. Продолжение

– О, я с удовольствием им помогу! – с энтузиазмом воскликнула девушка.
Бенедикт в замешательстве посмотрел на Лоуренса. Тот неуверенно возразил:
– Право, мисс Уорд, вы очень любезны, но…
– Что вы, сэр! Разве можно им доверять такую серьезную задачу?! Они же возьмут только пиво и крекеры и, конечно же, забудут салфетки!
– Я предлагаю нам с вами и остальным приехать попозже.
– Нет-нет, сэр, я настаиваю: я поеду с ними.
– Ну, хорошо, – сдался чиновник и слегка пожал плечами, как бы показывая Бенедикту: ничего не поделаешь. – Кинни, велите закладывать коляску, прямо сейчас.
Гарольд сложил оставшиеся бумаги в папку и, учтиво поклонившись Эммелин, ушел.
И тут случилась вторая неожиданность: в приемной появился курьер.
– Срочные депеши из Амритсара, сэр! – доложил он, вытаскивая из сумки два увесистых конверта.
Лоуренс и Бенедикт переглянулись в некотором замешательстве. 
– Так я пойду собирать еду, – сказала Эммелин. – Как вы думаете, нам хватит сэндвичей или взять что-нибудь более существенное?
– На ваш вкус, мисс, – рассеянно отозвался чиновник, вскрывая один конверт.
– Хорошо, мы с миссис Шепард возьмем все, что нужно, и будем ждать во дворе.
Эту неожиданность Лоуренс пресек.
– Нет, мисс, – сказал он с улыбкой, но твердо, – я бы предпочел взвалить все хлопоты на плечи молодежи, если позволите. А мы, старики, явимся на все готовое.
– Старики! – прыснула девушка и ушла.
– Не будем отказываться от нашего плана, мой мальчик, – сказал Лоуренс Бенедикту. – Вам лишь нужно будет потянуть время до моего появления. Я постараюсь управиться побыстрее. А когда приеду, то отвлеку мисс Уорд. Не отчаивайтесь.
– Даже не думаю, сэр!


Дальше неожиданности посыпались одна за другой в таком количестве, что пересчитывать их не имело смысла.
Вскоре из крепости выехала набитая снедью коляска, в которой сидели Эммелин Уорд с Гарольдом. Бенедикт гарцевал рядом на своем вороном, на лбу у которого сверкал «Кохинор».
День выдался солнечный, но не жаркий (все-таки зима!), а долина реки Рави, протекавшей через город, была приятной для созерцания – идеальные условия для пикника. Дорога, повторяя плавный изгиб реки, пролегала между водой и краем леса, а на противоположной стороне почти плоской равнины простирались поля и виднелись редкие хижины. На одном участке течение во время половодья подмыло берег, обнажив скалистый пригорок. В этом месте в реку впадал небольшой ручей, а между огромными валунами была встроено колесо водяной мельницы; здесь всегда толпились люди – работали, набирали воду, обменивались новостями.
Тихое, уединенное место, где планировалось устроить пикник, находилось чуть дальше.
Однако оказалось, что именно сюда и именно в это время пастух пригнал на водопой стадо коров. Крупные, упитанные животные с горбом на загривке и внушительными рогами неторопливо и вдумчиво выполняли то, за чем пришли: утоляли жажду и отдыхали, равнодушно поглядывая по сторонам.
Путникам пришлось проехать дальше. Они миновали рощу и остановились на живописном открытом пространстве: деревья здесь отступали от воды почти правильным полукругом, образуя естественный амфитеатр. Река здесь была широкой – более трехсот ярдов, а берег – пологим, поросшим мягкой травой, с песчаной полосой у кромки воды.
Бенедикт с Гарольдом выгрузили припасы, расстелили плед и расставили складные стулья, и Эммелин с упоением принялась за сервировку. Бенедикт отпустил своего вороного пастись, а ко-ляска была отправлена обратно в крепость.
Покончив с приготовлениями, Бенедикт, Гарольд и Эммелин прогулялись по берегу. Прошел час – наступило время ланча. После некоторых высказанных вслух сомнений и самооправданий троица принялась за еду. Прошел еще час, и Эммелин явно начала скучать, беседа с кавалерами ее уже не развлекала. Она тоскливо вздыхала и периодически вопрошала: «Ну где же все?» Гарольд ухаживал за ней с преувеличенной галантностью, однако Эммелин не выказывала по этому поводу удовольствия. Бенедикту даже показалось, что ухаживания соперника досаждают девушке. Это его порадовало, но лишь до тех пор, пока он не заметил, что и его собственная персона, похоже, вызывает у Эммелин раздражение. Он решил: девушка огорчена тем, что приятное мероприятие разваливается.
Между тем он и сам огорчался: он впервые тяготился обществом своей любимой – ее присутствие мешало выполнению операции. Секретарь тоже не оправдывал ожиданий; он только однажды проявил интерес к «Кохинору», да и то косвенно: спросил Бенедикта, не убежит ли его конь. Очевидно, присутствие Эммелин сковывало и его.
Разговор естественным образом коснулся темы отъезда Джона Лоуренса в Калькутту; Эммелин выразила опасение, что больше его не увидит, а Гарольд с лицемерной грустью согласился.
Бенедикт не мог этого выдержать. Боясь выдать себя, он встал, подошел к реке и стал бродить вдоль кромки воды, взрыхляя сапогами песок. Прошло уже почти три часа, а Джон Лоуренс все не появлялся. Бенедикт понял, что задуманный план по какой-то причине срывается. Ждать дольше уже не хватало терпения, и он решил: пора импровизировать. Он стал подбирать мелкие плоские камушки и бросать их в воду, так, чтобы они подскакивали на волнах, прежде чем скрыться в глубине. Один камешек Бенедикт незаметно положил в карман.
Вернувшись к своим спутникам, он обнаружил, что те немного повеселели – насмешничали над богатым убранством его Сципиона. Бенедикт решил, что момент настал.
– Вы правы, – мрачно сказал он. – Это глупость – украшать боевого коня так, словно это любимый слон какого-нибудь махараджи.
Он подошел к мирно щипавшему травку Сципиону, вытащил из седельной сумки перочинный нож. Решительно освободил «Кохинор» от креплений. С удовлетворением отметил, что Гарольд смотрит на него как завороженный.
– А другая глупость, – продолжал Бенедикт, подбрасывая алмаз на ладони, – выставлять напоказ фальшивый бриллиант, когда я оказался бессилен найти настоящий.
Он опустил руку, как бы раздумывая, не затоптать ли камень в землю, а потом вдруг широко размахнулся и зашвырнул его в реку. Тот пролетел ярдов двадцать и, булькнув, исчез.
Гарольд вскочил, опрокинув стул, и завопил:
– Что вы наделали, вы, идиот?! Это же «Кохинор!»
Эммелин ахнула и прижала ладони к щекам. Секретарь бросился к реке, вбежал в воду и стал изо всех сил продвигаться вперед, заходя все глубже. Наконец он нырнул.
– «Кохинор» утонул… – прошептала девушка побелевшими губами.
– Нет, – возразил Бенедикт, сдерживая переполнявшее его ликование, – я бросил обыкновенный камень. А «Кохинор» – вот он, смотрите.
Он вытащил из кармана бриллиант. Эммелин, ошеломленная, застыла с приоткрытым ртом.
Тем временем Гарольд вынырнул ярдах в пятнадцати от берега, жадно вдыхая воздух, беспорядочно замолотил руками по воде – и скрылся. Минута – и его голова вновь появилась над поверхностью, но тут же погрузилась обратно. Это повторилось еще пару раз, затем показалась только макушка – и исчезла…
– Да он не умеет плавать! – воскликнул Бенедикт. – Держите, Эммелин!
Он сунул в руку девушки алмаз, мгновенно скинул портупею, мундир и стянул сапоги.
– Нет! Нет! – истерически вскричала Эммелин, хватаясь за рукав его рубашки. – Там глубоко! Вы не должны!
– Не волнуйтесь, моя дорогая, я хорошо плаваю, – растроганно заверил девушки Бенедикт, отцепил ее руку и понесся к реке.
Примерно запомнив, где была видна голова Гарольда, Бенедикт доплыл до этого места, сделал глубокий вдох и нырнул. Мутная вода щипала глаза. Бенедикт повернулся вокруг своей оси и за-метил нечто крупное и темное, медленно опускающееся на дно. Здесь оказалось не так уж глубоко – не больше трех ярдов; впрочем, и их было достаточно, чтобы утонуть неумелому пловцу. Бенедикт попытался ухватить Гарольда за волосы, однако тот стригся коротко, и попытка не удалась. Теряя последний воздух, Бенедикт схватил секретаря за воротник и рванулся вверх.
Бенедикт вынырнул на поверхность и наконец-то снова сделал вдох. Загребая одной рукой, а другой стараясь держать голову Гарольда над водой, поплыл и очень скоро уже смог встать ногами на дно. 
Он вывалил отяжелевшее тело на песок и упал рядом с ним на колени. Рванул в стороны лацканы сюртука секретаря, разорвал рубашку и прижал ухо к его груди – но ничего не услышал. Тогда Бенедикт, вызвав в памяти правила по спасению утопающих, которым их обучали, энергично приступил к их выполнению. Через четверть часа стало понятно, что его усилия бесполезны.
Удрученный, Бенедикт поднялся на ноги, глядя на застывшее лицо Гарольда, на его закатившиеся невидящие глаза. И услышал тихий, дрожащий от ненависти голос Эммелин:
– Он погиб из-за вас!
– Я пытался его спасти, – возразил Бенедикт.
Он повернулся к девушке – и увидел направленный на него револьвер. Это был его собственный револьвер, который сейчас подрагивал в нежных ручках его любимой.
– Эммелин…
– Не двигайтесь! – взвизгнула та. – Это вы во всем виноваты!
– Я пытался его спасти, – повторил Бенедикт. 
Эммелин зло расхохоталась:
– Вы думаете, я имею в виду это ничтожество, эту ученую скумбрию в очках?!
– Как вы его назвали? – невольно заинтересовался Бенедикт. – Надо же… А я его… Постойте-ка… О ком же вы тогда говорите? Неужели о… господи!
– Да, о нем! Я любила его! А его убили, и все из-за вас!
– Вы любили Малика Рама…
Бенедикт почувствовал себя так, будто его обложили ватой, как стеклянную елочную игрушку в коробке. Эммелин стояла от него в нескольких шагах, но ее слова долетали словно откуда-то издалека. Его собственные реплики срывались с языка помимо его воли.
– Замолчите!
– Конечно-конечно. Только, пожалуйста, осторожнее с револьвером, вы можете нечаянно…
– Ха-ха-ха! Вы думаете, я не умею стрелять?
– Нет, что вы, я нисколько не сомневаюсь…
– Да замолчите же, наконец! – завизжала Эммелин. – Дайте мне сказать! Я хочу, чтобы вы знали, за что я собираюсь вас убить!
– Я весь внимание…
Девушка подняла револьвер вверх и нажала на курок.
Звук выстрела и прокатившееся по реке эхо вернули Бенедикта к реальности: в него целилась прелестная разъяренная девушка с ясно читающимся намерением его пристрелить. Он решил сохранять спокойствие.
Эммелин переложила револьвер в одну руку, а другой вытерла набежавшие злые слезы и заговорила:
– Мы любили друг друга, хотели бежать вместе. Но нам нужны были деньги, и Малик придумал: нужно украсть «Кохинор». Мы бы продали его, и нам хватило бы на всю жизнь. Мы бы уехали бы далеко-далеко и были бы счастливы… Если бы не вы!
«При чем же тут я?» – хотел спросил Бенедикт, но сдержался. Он заметил, что револьвер слишком тяжел для Эммелин, и ее тонкая рука периодически опускается. Он решил выбрать момент и отобрать оружие.
– Вы все испортили! Из-за вас все запуталось и пошло не так, как придумал Малик. Зачем вы только увязались тогда провожать меня в Бхаман? Если бы не вы, Гарольд отдал бы мне «Кохинор»!
«Ну и ну! – подумал Бенедикт и незаметно сделал полшага вперед. – Они что же – втроем сговорились?»
– Гарольд присвоил алмаз… Он обманул Малика…
«Это она искала камень у секретаря, пока мы гонялись за теми двумя ворами! – догадался Бенедикт. – Но кто же они такие?» Он переступил еще ближе к Эммелин.
– А потом моего возлюбленного убили, убили! Но я отомщу за его смерть!
Еще полшага – и можно будет прыгнуть и обезоружить ее.
– Тогда, в Бхамане, он обещал избавиться от вас! – в исступлении воскликнула Эммелин. – Почему, почему он этого не сделал?!
– Так это он напал на меня в лесу?!
Возмущенный, Бенедикт резко шагнул к девушке. Грянул выстрел.

Продолжение следует.