Тренер. Глава 24

Обычный рабочий день в клубе начинался рано. Худашов любил эти часы — когда зал ещё пустой, когда можно ни о чём не думать, просто двигаться, чувствовать тело, слушать тишину, которую нарушает только гул тренажёров и собственное дыхание.

Он спустился в тренажёрный зал в половине седьмого. На нём были старые, гринхилловские кикбоксёрские штаны, в которых он еще сам выходил на ринг, и которые помнили не один бой и белая майка-алкоголичка, которую он таскал ещё с тех же времён. Бритая голова блестела под лампами, на плече — полотенце.

В зале было пусто. Только тренажёры стояли ровными рядами, поблёскивая хромом, да из колонок лился лёгкий ненавязчивый музон. Худашов подошёл к турнику, подпрыгнул, повис.

— А я-то думаю, кто тут в такую рань шастает, — раздался голос из-за спины.

Скворцов. В синих штанах, серой футболке, с  чашкой кофе в руке.

— А ты сам чего в такую рань? — спросил Худашов, подтягиваясь.

— Да вот, решил тебе компанию составить, — Павел поставил кофе на скамью, подошёл к соседнему турнику. — На спор?

— На спор, — усмехнулся Анатолий.

Началось негласное соревнование. Подтягивания — кто больше. Отжимания на брусьях — кто чище. Выходы силой — кто быстрее. Потом акробатика — кувырки, стойки на руках, мостики. Зал был полупустой, только редкие ранние пташки из фитнес-группы появлялись в дверях и, увидев двух мужиков, выделывающих цирковые номера, тихо исчезали.

— Сдаёшь, старик, — выдохнул Скворцов, закончив очередной подход.

— Я тебе такого старика сейчас покажу, — огрызнулся Худашов, но без злости. — Сам-то вон, кофе  закидывешьсяя с утра. Я вообще без допинга.

— Кофе — не допинг, кофе — топливо.

Потом была работа на мешке. Тяжёлый кожаный мешок вздрагивал от каждого удара, цепочки звенели. Худашов работал сериями — двоечка, лоу-кик, уход, снова двоечка. Скворцов стоял рядом, иногда комментировал, иногда просто молчал.

— Давай спарринг? — предложил Павел.

— Давай.

Они надели перчатки, вышли на ринг. Легко, без напряга, просто размяться. Худашов работал расслабленно, не вкладываясь, Скворцов тоже. Несколько раундов вполсилы, потом сняли перчатки, пошли в душ.

— Кофе будешь? — спросил Скворцов.

— Буду.

Они сидели в тренерской тренажёрного зала, пили кофе, молчали. Хорошо, когда можно просто молчать и не нужно ничего говорить.

Потом Скворцов ушёл к себе готовиться к тренировке, а Худашов пошёл в кабинет. Проходя через тренажёрный зал, он остановился.

На тренажёре для жима ногами тренировалась девушка. Молодая, симпатичная, но упражнение делала неправильно — колени уходили внутрь, спина округлялась, платформу толкала не ногами, а поясницей. Рядом стоял тренер — молодой парень в брендовой фитнес-форме, с накачанными, но какими-то ватными руками, и смотрел в телефон.

Худашов подошёл.

— Девушка, извините, можно я вас отвлеку на секунду? — вежливо сказал он. — Вы упражнение немножко не так делаете. Если колени будут внутрь уходить, травму получите. Попробуйте чуть шире поставить ноги и спину прижать...

— Слышь, мужик, — перебил его тренер, отрываясь от телефона. — Ты вообще кто? Ты чё лезешь?

Худашов медленно повернулся. Посмотрел на парня. Тот был молодой, лет двадцать пять, самоуверенный, смотрел нагло.

— Я вообще-то директор клуба, — спокойно сказал Худашов. — И я вижу, что моя клиентка делает упражнение неправильно, а тренер, вместо того чтобы помогать, смотрит в телефон.

— Директор? — парень усмехнулся. — А чё ты в штанах тренировочных ходишь? Не солидно как-то. И вообще, не лезь, я тут тренер, я знаю, что делаю.

— Ты на «ты» перешёл, — всё так же спокойно заметил Худашов. — А мы не знакомы.

— Да пофиг, — отмахнулся парень. — Иди отсюда, старик. Сам разберусь. Хотят тут всякие старые пердуны.

Худашов замер. На секунду в зале повисла тишина, даже музыка из колонок перестала существовать. Он медленно повернулся. Ледяной голос резанул воздух:

— Не понял. Что ты только что сказал?

Парень поперхнулся воздухом. Что-то в голосе Худашова было такое, отчего даже его наглая самоуверенность дала трещину. Но отступать было поздно.

— Сказал, что старый пердун, — выдавил он, пытаясь сохранить лицо. — Что непонятного?

Девушка с тренажёра смотрела на них круглыми глазами. Худашов стоял неподвижно. В голове уже прокручивались варианты — куда бить, в какой последовательности, чтобы не убить, но вырубить надёжно. Печень. Печень, потом колено в корпус, потом добивание. Он уже видел это, чувствовал, как кулаки сами сжимаются.

Потом на плечо легла рука.

— Толь, пойдём, там документы из федерации пришли, надо чтобы ты их посмотрел, — тихо сказал Скворцов, возникший рядом неизвестно откуда. — Не надо здесь. Не при клиентке.

Худашов выдохнул. С трудом разжал кулаки. Кивнул. Позволил увести себя в кабинет.

Через полчаса он позвонил администратору.

— Лена, пришли ко мне того тренера, новенького. Который в тренажёрном зале.

Парень зашёл через пять минут. Всё такой же наглый, самоуверенный, с лёгкой усмешкой на лице.

— Ну чё, звал?

Худашов сидел за столом, спокойный, как удав. Руки сложены на груди. Взгляд — лёд.

— Закрой дверь.

Парень закрыл, но демонстративно небрежно, даже ногой прихлопнул.

— Садись.

— Я постою.

— Садись, я сказал.

Парень сел. Усмешка с лица чуть сползла — что-то в голосе Худашова заставило напрячься.

— Ты в моём клубе работаешь третий день, насколько я в курсе, — начал Худашов. — Тебя взяли по рекомендации, я даже не смотрел твоё резюме. Доверился. Я не говорю, что ты вместо того, чтобы работать с клиенткой, которая заплатила тебе деньги за персоналку, трепешься по телефону. Но ты еще  при клиентке позволяешь себе хамить директору. На «ты» переходишь. Оскорбляешь.

— Да ладно, извини, — парень отмахнулся. — Погорячился. Бывает.

— Не извини, а извините, — поправил Худашов.

— Слышь, мужик, — парень снова набычился, — ты чё меня паришь? Извинился я. Чего ещё надо?

Худашов медленно поднялся. Обогнул стол, остановился напротив.

— Ты на драку нарывался в зале. Я это видел, слышал, понял. Ты хотел, чтобы я вмазал тебе при клиентке. Не вышло. — Он помолчал. — Давай подерёмся сейчас. Как мужик с мужиком. Перчатки, ринг, три раунда. В полный контакт. Если выиграешь — остаёшься, я перед тобой при всех извинюсь. Если проиграешь — валишь отсюда. Идёт?

Парень опешил. Посмотрел на Худашова — сухой, жилистый, но возрастной. Потом на себя — молодой, накачанный.

— Ты серьёзно, старик? — усмехнулся он. — Я ж тебя уроню.

— Посмотрим.

— Пошли.

В зале единоборств никого не было. Худашов быстро скинул с себя футболку, забинтовал руки, надел перчатки. Парень натянул свои брендовые шортики, маечку, перчатки снял с вешалки.

— Шлем? — спросил он.

— Как хочешь, — пожал плечами Худашов. — Мне без разницы.

Парень шлем надел. Худашов — нет.

— Погнали! — крикнул Худашов и небольно ткнул прямой в голову. Несильно, просто чтобы разозлить.

Парень сразу пошёл вперёд. Начал размашисто молотить, пытаясь задавить массой. Худашов ушёл, скользнул в сторону, пропустил серию мимо. Потом шагнул вперёд и коротко, без замаха, всадил правый прямой в печень.

Парень сложился пополам. Худашов не стал ждать — добавил левое колено в корпус, прямо в согнутое тело. Парень охнул, начал заваливаться, но Худашов поймал его за шею, придержал и всадил ещё одно колено. Потом левый лоу-кик по внутренней поверхности бедра — нога парня подкосилась, он рухнул на настил.

— Вставай, — сказал Худашов.

Парень попытался подняться, но Худашов добавил правый лоу-кик по опорной ноге — парень снова упал.

— Вставай, я сказал.

Парень поднялся, держась за канаты. Глаза мутные, дыхание сбито, ноги трясутся.

— Ещё хочешь?

— Нет, — выдохнул парень.

— Тогда собирай вещи и вали. Чтобы через час тебя здесь не было. Если ещё раз увижу, неважно где — спарринг продолжится, но уже без правил. И без перчаток. Понял?

— Понял.

Парень сполз с ринга и, пошатываясь, побрёл в раздевалку. Худашов снял перчатки, бросил их в угол. Вошедший Скворцов молча подал полотенце.

— Перестарался, — сказал он.

— Нормально, — отрезал Худашов. — Жить будет.

В дверях зала появилась администратор Лена с телефоном в руке.

— Анатолий Николаевич, вам звонят. Какой-то Сергей Кравцов. Говорит, что он из Ростова, вы его знаете.

Худашов взял телефон.

— Слушаю.

— Анатолий Николаевич? Здравствуйте. Это Сергей Кравцов. Мы с вашим Ветровым в Анапе дрались. Самый первый бой. Помните?

— Помню, — Худашов усмехнулся. — Хороший бой был. Что хотел?

— Спасибо. Я в Москве в командировке, на две недели. Можно к вам в зал приходить тренироваться? Я не в тягость, просто позаниматься, может, со спарринг-партнёрами поможете? Я заплачу, конечно.

Худашов помолчал секунду.

— Приходи сегодня вечером, к семи.  Посмотрю на тебя, заодно посмотрю, как ты в работе. Денег не надо. Метро «Ботанический сад» или «Свиблово», адрес...

— Спасибо, Анатолий Николаевич. Я приду.

Вечером Худашов собрал совещание. Тренеры сидели в кабинете — Скворцов, Морозова, Малышев, Бегян, Тимофеев, Ненашев в углу.

— Задачи на неделю, — начал Худашов. — Ветрова и Малышева готовим к отбору на чемпионат России. Белова — тоже, но там психология, работайте с ним. Девочки — Лена, ты с ними. Лазарев — пусть пока с любителями тренируется, в себя приходит. И ещё, — он помолчал, — сегодня вечером придёт парень один. Кравцов, из Ростова. Соперник Ветрова по Анапе. Будет тренироваться у нас, пока в командировке. Никаких поблажек, работайте с ним как со своим.

— Зачем он нам? — спросил Тимофеев.

— Посмотреть на него хочу. Парень талантливый, злой, голодный. Может, пригодится.

На вечерней тренировке собрались все группы. Худашов вёл сборную — гонял всех подряд, без скидок. Лазарев пахал, Белов работал, Ветров с Малышевым спарринговали. Девочки отрабатывали серии на лапах.

Кравцов пришёл ровно в семь. В простых спортивных штанах, старой футболке, потёртых кроссовках. Скромный, тихий, поздоровался со всеми, встал у стены, ждал.

— Здорово, раздевайся, — кивнул ему Худашов. — Ветров, иди сюда.

Ветров подошёл, посмотрел на Кравцова. В глазах мелькнуло узнавание, глаза у обоих потемнели от нахлынувшего бешенства.

— Помните друг друга? — спросил Худашов.

— Помню, — кивнул Ветров.

— Помню, — тихо сказал Кравцов.

— Тогда в ринг. Фулл, три раунда. Работайте.

Они вышли на ринг. Надели перчатки, шлемы. Посмотрели друг на друга — и с первой секунды зарубились.

Никакой разведки, никакой раскачки. Сразу в размен. Ветров работал жёстко, но Кравцов был злее. Он лез вперёд, не жалея себя, пропускал, но доставал. Каждый удар — с ненавистью, с голодом.

— Может, притормозить их, больно жёстко работают, — тихо сказал Скворцов Худашову.

— Не лезь, пусть подерутся как следует. Они в Анапе не до конца всё выяснили. А Ветрову полезно, когда его так гоняют, — ответил тот.

Первый раунд они молотили друг друга так, что зал затих. Даже девочки перестали тренироваться, подошли к рингу. Тимофеев свистел, Белов кричал что-то.

Второй раунд — ещё жёстче. Кравцов пропустил жёсткий правый, качнулся, но устоял и тут же ответил серией — двоечка, левый хай-кик. Ветров принял на блок, но нога подкосилась.

— Жёстко, — выдохнул Ненашев.

Третий раунд. Худашов посмотрел на часы.

— Пятнадцать секунд осталось!

И они взорвались. Как будто только этого и ждали. Ветров пошёл вперёд, выбрасывая серию за серией. Кравцов пошёл навстречу, отвечая ударом на каждый удар, не отступая ни на шаг. Они сошлись в ближнем бою. Удары сыпались градом — в голову, в корпус, в голову. Защита? А зачем? Оба пропускали, но держались, на ярости, на характере.

— Время!

Они остановились, тяжело дыша, глядя друг на друга. Потом Кравцов улыбнулся — уже как-то по-доброму, с благодарностью.

— Спасибо, тебе, Серёга — сказал он.

— Тебе тоже, — выдохнул Ветров.

Они пожали руки, обнялись.

— Молодцы, — сказал Худашов, подходя к рингу. — Дуйте в душ. Кравцов, зайди потом ко мне.

Через час они сидели в кабинете. Чай, бутерброды, тишина. Кравцов отмылся, переоделся, сидел напротив, смотрел в кружку.

— Рассказывай, — сказал Худашов.

— А что рассказывать? — Кравцов пожал плечами. — Из Ростова я. Тренируюсь с детства. Мастер спорта. Работаю на стройке, по вечерам тренирую пацанов. В соревнованиях участвую.  В командировку отправили — здесь объект наш, буду две недели работать, а вечерами свободен. Вот, решил зайти.

— Семья?

— Нет. Мать есть, отец умер. Девушки нет. Спорт — всё.

Худашов смотрел на него и видел себя. Двадцать  лет назад. Такой же злой, голодный, без тормозов. С такой же непослушной шевелюрой. Та же манера — лезть вперёд, не думая о последствиях.

— Знаешь, Сергей, — сказал он. — Я в тебе себя узнаю. Молодого. Такой же был — злой, голодный, пёр напролом, не думая.

Кравцов поднял глаза.

— Это плохо?

— Это здорово, — усмехнулся Худашов. — Если голову подключишь — вообще цены не будет. Слушай, пока ты в Москве, приходи в клуб бесплатно. Тренируйся с нашими, спаррингуйся на здоровье. Ветров тебе Москву обещал показать, я слышал.

Кравцов удивился.

— Анатолий Николаевич, спасибо. Но почему?

— Потому что  таких  как ты, яростных, голодных, не боящихся боли, встречного удара единицы. И потому что ты Ветрова заставил выложиться на все сто, что в Анапе, что сегодня.  За это спасибо отдельное.

Они помолчали.

— Я приду, — сказал Кравцов. — Спасибо.

— Иди. Завтра к семи.

Кравцов ушёл. Худашов остался один, глядя в окно. Завтра будет новый день. А сегодня — сегодня он увидел себя. Молодого, злого, голодного. И почему-то стало тепло.